Клептоман

— Фух.. сумасшедший день... У меня чуть ноги не отнялись, я серьёзно, — парень шаткой походкой зашёл в комнату и быстрым движением руки нажал на включатель. Тусклая жёлтая лампа осветила помещение, уставленное различной мебелью : несколько кресел, множество тумбочек, комод, на котором стоял одинокий пузатый телевизор, и то, что больше всего привлекало внимание парня в данный момент - огромный диван, обшитый красной бархатной тканью, которая придавала ему царский вид. Он выглядел вычурно и неуместно на фоне обычных серых стен и прочей фурнитуры, будто подобранной самым скучным и безвкусным человеком на свете, но, как говорила хозяйка дома Глафира, это ненадолго, ведь сейчас дела у банды идут в гору благодаря новому «компаньону», и скоро они всерьёз займутся внешним видом их «жилища», преобразив его до неузнаваемости и придав ему величественный и аристократичный вид. И в это запросто верилось, ведь все в новой компании очень отличались от типичных представителей «низшего» общества своими идеями, действиями, обликом, характерами, в общем, были самыми яркими и амбициозными людьми, которых Флейш когда-либо встречал. Кроме одного человека, но это не так важно. — Ты в этом костюме просто очарователен! И твои острые черевички просто прелесть, — восхищённо сказала девушка, вошедшая в комнату вслед за парнем, и тихо рассмеялась, — от тебя взгляд не оторвать! — Ля, Карин, полностью согласна, это очень классно выглядит, - вслед зашла другая девушка вместе с остальной компанией. — Ты ему так красиво шею ногой перерезал. Это было зрелище, — не без улыбки сказала третья девушка то ли с восхищением, то ли с иронией. — О-хо-хо! Там же столько кровищи было! Сэр, вы не перестаёте меня поражать, а-ха-ха-ха! — нарочито вежливо произнёс парень, резво плюхнувшийся в кресло. Флейш молча улыбнулся в ответ на похвалу. Парень медленно, но верно начинал новую жизнь. Он никогда не любил большие компании, как и просто общение с людьми, но всё же смог стать довольно значимой ячейкой преступного мира, присоединившись к небольшой группировке неформальных местных наркоманов. Но главной их чертой представлялась не любовь к веществам и торговля ими, а невероятная притягательность каждой персоны, ведь все члены этой команды имели свою уникальную… кровь. Глава группировки Глафира - выдающийся химик, в чьих венах течёт жидкость темно-изумрудного цвета, а также её глаза, волосы и всё, кроме бледной, как снег, кожи, стали зелёными благодаря опытам над собственным организмом. Таким образом она обозначила любого, кто был готов присоединиться к ней и вместе достигать великих результатов. Например, миниатюрная брюнетка, подарившая Флейшу сапожки с парой длинных лезвий вместо каблуков на каждой - швея по имени Карина, создавшая для всех прекрасные костюмы под цвет крови - была черного цвета. Третья девушка высокого роста - сияющая и элегантная иностранка по имени Цинцзяй - жёлтая. Один из парней, на вид ровесник Флейша - громкий и общительный Крушен - красный. А сам Флейш оказался «окрашенным» в бордовый. Всё же его образ жизни не особо изменился. Он шарил по районам и подворотням, убивал неугодный сброд, раскиданный по улицам, словно мусор, но теперь в группе умных и интеллигентных людей, чудом оказавшихся в этом убогом захолустье. И это не могло не радовать. Как «денди лондонский» одетый Флейш устало упал на диван, скинул с плеч бордовое пальто и швырнул свои туфли, которые до этого нёс в руке, так как под конец дня он уже был не в состоянии пройти в них и шага, куда-то в сторону. Он окинул взглядом помещение. Из одного из тёмных дверных проёмов коридора, поглощённых темнотой, доносились лучи такого же желтого света, какой озарял гостиную и взор розово-бордовых глаз. Флейш ещё не запомнил планировку нового дома, но, кажется, место, куда он смотрел, было кухней. Пока три девушки и парень о чём-то беседовали, расположившись на креслах, Флейш задумался, почему там горит свет. Хотя тут нечего думать, ведь только один из них остался сегодня дома. — Эй, Оливер! Домоседка, что на ужин? Мы устали, как собаки, — громко произнёс Крушен, чтобы его точно услышали из другой комнаты. Из кухни вышел парень, одетый в домашнюю растянутую футболку и спортивные штаны, чем выделялся среди наряженных с иголочки друзей. Он лениво осматривал всех присутствующих до тех пор, пока его голубые глаза не зацепились за человека, полулежащего на диване. Тот задумчиво глядел на него в ответ. Этот тип обладал довольно жутким взглядом, будто прожигающим насквозь, впивающимся в самую душу. А под большими глазами были большие тёмные пятна, будто их обладатель вообще никогда не спит. Парень застыл и даже перестал моргать, не смея прерывать зрительный контакт. После того, как Оливер несколько дней назад представил Флейша Глафире и остальным, и его приняли в команду, парни почти не общались, так как последний был увлечён знакомством с новыми, интересными людьми. А насколько был интересен Оливер и был ли, Флейш будто и не хотел узнавать. Действительно, человек он с виду молчаливый и замкнутый, в отличие от его друзей, тем более они с Флейшем и так уже немного были знакомы. Оливера же одолевали разные переживания по отношению к Флейшу. Он чувствовал себя неважно сегодня, голова была ватная, будто он недавно проснулся, оттого ещё труднее собраться с мыслями. Оливер зашёл в гостиную, взял из небольшой кожаной зелёной сумочки, лежащей на тумбочке в углу комнаты, что-то небольшое, спрятав в кулак, и направился обратно. — Пойди на кухню и посмотри, — ответ последовал с задержкой. Оливер на секунду приподнял брови со спокойным выражением лица, взглянув на Крушена, перед тем как выйти из комнаты. Десяток с лишним негромких шагов по ступеням вверх, и он скрылся из виду, словно его тут и не было. Оливер прервал зрительный контакт с Флейшем, но тот продолжал смотреть на парня вплоть до его слияния с темнотой лестницей, ведущей на второй этаж. За пару-тройку дней, что Флейш живёт здесь, он заметил, как сильно разнится его первое впечатление об Оливере с действительностью, свидетелем которой он стал. Со дня, когда они впервые встретились, и Флейш «напал» на него, в ходе чего между парнями завязалась драка, и Оливер зачем-то привёл его в этот странный дом, полных преступников и наркоманов; да даже до их знакомства, когда Флейш на протяжении нескольких дней тайком следил за таинственным чужаком с очень необычной внешностью, внезапно появившемся в его районе, Оливер создавал впечатление, будто он какой-нибудь аристократ или супер-звезда. С виду сильный и изящный мужчина, словно случайно забредший мальчик, старается лишний раз не высовываться и выполняет небольшую работу по дому, как, например, готовка, чтобы его не выгнали по ненадобности. Сегодня Оливер снова остался дома, но это никоим образом не помешало Флейшу прогуляться в новом костюме и оторваться на славу, поэтому пусть тот и дальше сидит в теремочке. Флейшу-то какая разница. Крушен и остальные отправились усмирять голодные желудки на кухню. Флейш быстро поднялся с дивана и последовал за ними. ————————— После ужина молодые люди разбрелись по комнатам, перед этим захватив то, что приготовила Глафира - небольшие баночки-ампулы с разноцветной жидкостью, которую Флейш называл «дозой». Она, в отличие от обычных наркотиков, позволяла всем, принявшим её людям, отправиться в общий красочный мир под названием Рандолкана, где можно взаимодействовать с другими такими же не особыми любителями реальной жизни. Флейш ещё не конца изучил возможности и правила этого пространства, но уже успел немного побесноваться в «лучшем мире», хоть и не по-настоящему. Он не был наркоманом до встречи с «цветными», но в этом доме есть настолько большое разнообразие психоделических веществ, что парень не мог не подсесть. Каждый взял у главы по одной наполненной яркой и переливающейся будто всеми цветами радуги жидкостью ампуле, но, когда очередь дошла до новенького, Глафира стояла перед ним с пустыми руками. — У меня точно была ампула для тебя, я не могла это упустить, — девушка показательно встряхнула свою небольшую сумочку, давая понять, что там пусто. — Что? А где она? — Флейш вскинул брови от недоумения и негодования. — Понятия не имею, может, взял кто? - еле сдерживая улыбку протянула Глафира и многозначительно посмотрела куда-то в сторону. Флейш окинул взглядом гостиную, но никого кроме него и девушки не было. Остальные уже «трапезничают», а ему десерт не достался? — А кто мог взять? — обиженно произнёс парень, состроив грустную моську. — Я же сказала, что понятия не имею, разбирайся сам, — с явной иронией в голосе отрезала Глафира и поспешно ушла. Флейш растерянно осмотрелся по сторонам. Тут и думать было нечего, похитить его любимую дозу мог только один человек, способный на такие глупости. Парень фыркнул и медленно поднялся по лестнице на второй этаж. Каждый шаг всё ещё отдавался ноющей болью в ногах. Здесь находились пять небольших комнат, одна из которых принадлежала Флейшу, и чьё расположение было единственным запомнившимся ему за недолгое времянахождение в этом доме. Она находилась с краю этажа рядом с лестницей и одной из комнат. Флейш не знал, где именно он должен найти Оливера, поэтому решил проверить весь этаж. Поочерёдно дёргая ручки дверей соседней и двух близлежащих помещений парень видел лишь «спящих» товарищей, к которым желал присоединиться в Рандолкане, но среди них не было его цели. Осталась последняя, располагавшаяся напротив комнаты Флейша. Аккуратно схватив дверную ручку и резким движением отворив дверь он увидел занимательную картину: на краю кровати, сгорбившись сидел Оливер и затягивал руку жгутом. Его силуэт напоминал дикого зверька, глаз не было видно из под чёлки, а в зубах красовался тонкий шприц. Застигнутый врасплох Оливер уставился на входящего в помещение парня. Его челюсти разжались сами собой, и шприц, отскочив от матраса, упал вошедшему парню под ноги. Оливеру оставалось лишь надеяться успеть вколоть препарат до того, как Флейш что-то заподозрит, ведь у него на пути было вечное препятствие - непопадание в вену с первого раза. Левое предплечье парня, покрытое множеством небольших шрамов и ссадин, сегодня украсилось парой новых колотых ранок. Оливер тихо вздохнул, лениво снимая жгут с руки. — Кто бы сомневался… — артистично произнес Флейш, сведя брови к переносице и пристально рассматривая фигуру на кровати. Вот он, похититель его прелестной дозы, озарённый лишь частичкой света из дверного проёма, смотрит ему в глаза исподлобья и молчит, подлец. И как он вообще может колоться в такой темноте? — Верни её. — Кого? — Оливер свесил ноги на пол и выпрямился. Спокойное выражение его лица не выражало совершенно ничего. — Мою дозу, наркоман ты ненасытный, — парень медленно закрыл дверь за своей спиной и ещё больше сократил расстояние между ним и собеседником, сделав шаг вперёд. — Какую дозу? За этим не ко мне, ты, кажется, дверью ошибся, - Оливер невинно склонил голову набок. Его забавляло притворяться, словно он не понимает, о чём речь. Парень пристально наблюдал за тем, как постепенно искажалось лицо человека напротив. Он выглядел раздражённым и… голодным. Как неожиданно, быстро и сильно новичок успел полюбить местные угощения, когда Оливер в своё время приноравливался на протяжении месяцев. — Зайчик мой, ты знаешь, о чём я говорю. Верни ампулу, — сквозь зубы процедил Флейш. Флейш с трудом держал себя в руках, видя, как парень напротив него явно нарывался на неприятности. Он не мог понять этого человека с самой первой их встречи. Несмотря на попытки мысленно игнорировать эту безэмоциональную Мальвину (хотя Оливер со своими грустными глазами и вечно каменным и несчастным лицом больше походил на Пьеро), он чувствовал некие недомолвки между ними, с которыми хотелось бы разобраться, ведь этот прохвост даже сейчас заставляет вскипать кровь в венах. — Отвали, гопота, у меня ничего нет, — парень успел лишь хмыкнуть, как вдруг почувствовал обжигающую кожу пощёчину. Его голова невольно повернулась в сторону от сильного удара. Ошарашенный Оливер уставился в стену и сначала подушечками пальцев, а потом целой ладонью, ощупывая, прикоснулся к пульсирующей щеке. Не успел он осознать, что только что произошло, как чужая рука вцепилась в ворот футболки и резко потянула на себя. Оливер нечитаемым взглядом рассматривал кривое от злости лицо Флейша. Тот же изо всех сил старался сохранять достойный вид, но, кажется, не преуспевал в этом. Ему бы стоило поучиться этому у Оливера, который пусть и с небольшими изменениями, но оставался по-прежнему бесстрастным. Флейш чувствовал, как сильно стучит его сердце и напрягаются прочие мышцы. Одной рукой он сильнее сжал ткань на теле парня, а другую собрал в кулак и впечатал в начавшую стремительно синеть щеку. — Да как ты смеешь, — прошипел он прямо в ухо и дёрнул ворот футболки, отчего тело перед ним покачнулось, теряя равновесие, — сволочь, — Флейш резко разжал руки, и Оливер упал на кровать. Один сильный толчок в грудь, и тот оказался в положении лёжа, — что ты себе позволяешь? Попытки сопротивления Оливера были жалкими и вялыми, будто он дерётся с ребёнком. Он поднял руку, загораживая лицо, но та была быстро схвачена и откинута на постель, и Оливер не посмел поднять её снова. Действительно, что он только себе позволяет? Флейш залез на кровать и сел на живот опрокинутого парня, продолжая «украшать» его лицо кричаще яркими синяками. Они были такими же броскими и пленительными, как и лазурно-голубые глаза, которые в настоящий момент Флейш хотел сгрызть целиком вместе со всеми жилами и не подавиться. Он схватил парня за голубые волосы на макушке и дёрнул его голову назад. Оливер чувствовал, как внутренние органы готовы были лопнуть от давления, как растягивался скальп на черепе, а щёки изнывали и опухали. Ногтями обеих рук он царапал кулак, удерживающий его голову в неудобном положении. Шею ломило, Оливер крепко зажмурился и стиснул челюсти, шумно дыша через приоткрытые губы. Флейш наносил удары один за другим, в перерывах разглядывая гримасы боли на лице, похожем на переспевшую сливу. Казалось, если он надавит на одну из гематом сильнее, из неё, словно из сочного плода, начнёт разливаться кровь. Возможность наконец-то выплеснуть все эмоции на почти безвольной лежащей под ним туше, не соблюдая никакого определённого стиля боя и имиджа, который в данный момент поддерживали только классическая белая рубашка и брюки с жилеткой и галстуком бордового цвета на нём, и никак себя не ограничивая, безумно радовала Флейша. Он со всей страстью лупил по чужому лицу раз за разом, раз за разом, пока его владелец лишь что-то тихо кряхтел в ответ. — Ты не имеешь и малейшего представления о том, — Флейш решил сделать передышку, удары прекратились, а сильная рука больше не тянула волосы Оливера, — в какой степени действуешь мне на нервы, — Флейш провёл рукой по волосам, после чего сжал подбородок парня и приблизился к его лицу, - Как жаль, что я не могу просто прикончить тебя. Оливер медленно распахнул припухшие веки и, не мигая, уставился на Флейша. Он еле уловимо сощурил глаза и поднял брови, якобы спрашивая: «Что тебе мешает? Почему остановился?», и внимательно наблюдал за дрожащими мышцами чужого лица. Внутри Флейша что-то надломилось. Кажется, это были границы, которые он теперь не боялся пересечь. Его уму было не постижимо, чтобы человек, избитый с такой силой и жестокостью, снова посмел бросить ему вызов. Ошеломлённый и возбуждённый Флейш моментально схватил Оливера за лицо, специально сильно давя на щёки. Его выпученные глаза и изогнутый по непонятной траектории рот источали настоящее остервенение, а пальцы были напряжены до предела. «Сука, хватит так на меня смотреть, или я вырву твои глаза и сожру». Но на эту немую просьбу Оливер ответил лишь тихим, болезненным стоном. Его тело мигом скрутило, он согнул ноги в коленях, поджав к себе, а руками старался освободить лицо. В момент, когда границы дозволенного треснули окончательно, Флейш лупил по Оливеру в беспамятстве. В один момент он вскинул руки и со всей силы сжал их на горле парня. От избытка эмоций он будто постепенно терял рассудок, не давая себе отчёт в собственных действиях. Туманным взглядом он прожигал дрожащего под ним парня, чьё лицо становилось всё синее и синее от нехватки кислорода. Оливер едва слышно хрипел от удушения. Его попытки высвободиться из мёртвой хватки на шее не увенчались успехом, но он продолжал скрести кожу чужих рук вокруг его шеи. Закатанные глаза глядели на куда-то поплывшую стену позади кровати. Парень опустил трясущиеся руки вдоль тела и сжал в ладонях простынь под собой. Оливер старался успокоиться, но холодные пальцы босых стоп, которые то сжимались, то поднимались, его подводили. Голова вслед за стеной шла кругом, парня одолевал беспорядочный поток мыслей. — Чего ты добиваешься? — сквозь зубы процедил Флейш, — С какой стати ты, — он говорил отрывисто, пытаясь отдышаться во время небольших пауз между словами, — выводишь меня на эмоции, — он говорил довольно тихо, будто Оливер не должен его услышать. Может, стесняется или думает, что тот стремительно умирает, а это его предсмертная конвульсия, так что ему, наверное, не до какого-то гневного лепета сверху. Но Оливер прекрасно его слышал и даже мог уловить суть его слов. Хотя Флейш был отчасти прав - парня в данный момент больше волновала сохранность его жизни. Волосок, на котором она висела, был сжат руками Флейша и прислонён к его любимой и чудесной кровати, на которой он недавно собирался сладенько приколоться. Но что-то определённо пошло не так. Оливер погрузился в свои мысли, ожидая следующих действий парня. — Ты же чёртов трутень, — Флейш продолжал неистово душить чужое горло. — Кх… — На тебя взглянуть тошно, — каждое слово давалось с трудом. — … — Ты такой слабый, — дыхание становилось всё тяжелее. — … — Такой мелочный… — … — Такой… Флейш пытался подобрать подходящее слово, но ничего не приходило в голову. Он прикрыл веки, нахмурившись, одной рукой расслабил галстук на своей шее и шумно выдохнул, после чего снова приложил ладонь к покрытому синяками горлу. Парень заметил, как Оливер, задыхаясь, медленно перевёл на него замыленный взгляд. В его глазах Флейш разглядел абсолютное равнодушие и холод, что ещё больше его раздражало в этой ситуации. Будто тот, кого он запросто может сейчас убить, над ним издевается и смеётся за маской страдания. И только Флейш открыл рот, намереваясь одарить Оливера новой порцией оскорблений, как вздрогнул, почувствовав большие холодные ладони на спине. Одним сильным рывком Оливер притянул его туловище к себе обеими руками. Флейш замер. Он пытался определить, не являются ли чужие прикосновения галлюцинацией или прочей психической иллюзией. Слегка дрожа и выпучив глаза, он медленно освободил многострадальную шею, в то время как объятия Оливера становились всё крепче. Помутневшее сознание с трудом воспринимало происходящее. Лицо Оливера выглядело безобразно и даже сейчас подвергалось неким метаморфозам. Флейш внимательно смотрел на то, как парень громко откашливался, как мышцы его лица разглаживались, как веки спокойно поднимались и опускались, а губы, накрашенные каплями его собственной крови с носа и щёк, расплылись в широкой улыбке. Флейш не знал, как реагировать на неожиданную эмоцию Оливера. Всё в его поведении казалось диким. Этот человек до сих пор оставался ребусом, который никак не удавалось разгадать. Флейш старался отстраниться от парня, кладя руки на его грудь и отталкиваясь от него, на что Оливер усиленно стиснул и придавил парня к себе так, что тот теперь лежал на его груди. Оказавшийся в неуклюжем положении Флейш неволей уткнулся носом в правое плечо Оливера, чувствуя частые и сбивчивые вдохи и выдохи левым ухом. Он пытался выбраться из чужих рук, но его ослабшие после ударов, ноющие от напряжения, зажатые между двумя грудными клетками верхние конечности не могли этому поспособствовать. Давление на спину было до боли невыносимым, отчего Флейш издал противный скрип зубами, который в полной тишине казался невероятно громким. Пока над ухом не послышался тихий хриплый голос. — Ты даже не представляешь, как это больно, — на одном глотке воздуха прошептал Оливер. Он протягивал слова с придыханием, будто в один миг мог залиться слезами, — когда такой крепкий мужик лежит на тебе и тычет своими кулаками прямо в грудь, по которой недавно сильно врезал. Флейш не без усилий расправил ладони, почувствовав, как его солнечное сплетение тоже начало болеть из-за давления между парнями. Затянутые словно тисками мышцы спины противно изнывали, отчего парень скромно извивался в руках Оливера. Флейш попытался освободить подмятые под себя конечности, но его плечи оказались хоть и не слишком сильно, но зафиксированными, поэтому его попытки не принесли никакой пользы. Оливер в свою очередь продолжал теснить Флейша, глядя куда-то в пустоту. Его глаза слабо цеплялись за размытые в темноте и озарённые лишь лунным светом из окна предметы интерьера комнаты, в основном они были направлены на некогда белый потолок. Казалось, что совсем недавно помещение освещало закатывающееся за горизонт солнце. Странно, что ночь наступила настолько быстро и ощутимо. — Ты очень тяжёлый и сильный, — протянул Оливер, не снимая улыбку с лица, зная, что Флейш её не видит, — а я лежу под тобой, сломанный и униженный, — он глухо рассмеялся, — ублюдок. Последнее слово он протянул необычайно мягко для себя : мягче стейка полной прожарки, закалённой стали и волос Флейша, часть которых обрезана по плечи, а другая собрана в длинную косу, в нынешний момент сплющенную предплечьями Оливера. Опьянённый болью он говорил всё, что приходило в голову, дёргал губами и переминал жилетку Флейша подушечками пальцев. — Если бы мы только могли поменяться местами, — Оливер крепче стиснул парня и перевернул его на спину. Мгновенно Флейш оказался на скрипнувших от такого неожиданного поворота пружинах матраса. Он ощутил на себе невыносимую тяжесть, заставляющую неудовлетворительно постанывать и кряхтеть. Их тела были настолько близко друг к другу, что между парнями не было ни одного квадратного сантиметра свободного пространства. От осознания того, что его пах плотно прижат к паху Оливера, лицо Флейша мигом залилось багровой краской, а ноги невольно заёрзали по кровати. К несчастью для себя он почувствовал дикое расплывающееся от живота до кончиков ушей возбуждение и сковывающую, зудящую тревогу. Его брови и веки дрожали, пока он тяжело дышал, нешироко открыв рот, будто хотел что-то сказать, вот только слова никак не находились. Парень не мог себе позволить отдаться случаю и пустить всё на самотёк, несмотря на то что именно его движимые одними эмоциями действия и создали эту ситуацию, но он не мог в полной мере осознать происходящее и начать действовать. Флейш не мог даже пошевелиться, до тех пор пока Оливер не вытащил из под него свои руки и, опираясь на колени, навис над ним, продолжая ладонями вдавливать плечи. — Ты же был таким болтливым, почему молчишь? — в словах Оливера звучали и издёвка, и разочарование. Ожидая ответа, он уставился на копошащегося Флейша, который пытался оттолкнуть парня от себя. Потные ладони, хватающие и пихающие лицо, раздражали. Оливер резко схватил одной рукой его запястья и поднял над головой Флейша, прислонив к поверхности. Поражённый Флейш выпучил глаза в немом шоке. Чувствуя себя слишком открыто и уязвимо, он поёжился и присогнул ноги. Жар стремительно разливался по телу и оседал в горячих щеках. Парень натурально оцепенел от внезапности событий. Он был способен лишь смотреть в глаза возвышающемуся юноше и выдыхать горячий воздух прямо ему в лицо. Оливер завис, наблюдая за реакцией Флейша, но тот по-прежнему не проронил ни слова. Водя глазами по лежащему телу, он свободной рукой постучал по животу парня, имитируя ответные удары, а после плавно ею провёл от пупка до грудины, где начинался ряд пуговиц на его жилете. Он дрожащей кистью медленно расстегнул первую, затем вторую, третью, пока не почувствовал сильный толчок коленом в живот. Взгляд Флейша метался во все стороны, пока не остановился частично скрытом под чёлкой лице сгорбившегося от удара Оливера. Парень наблюдал за тем, как его рот снова складывается в улыбку. Он. Улыбается. Легко и непринуждённо, закрыв глаза и сложив брови домиком. Не скалит зубы. У него не защемило нерв. Это слабая, но самая довольная улыбка, которую Флейш только мог представить. Все их встречи, диалоги, взгляды вихрем пронеслись в голове. Любое действие, любая реакция Оливера наводила на одну мысль, озаряющую парня окончательно. — Ты… Ты чёртов мазохист, — Флейш широко раскрыл рот от своего гениального довода, приподнимая уголки губ, а после залился оглушительным хохотом, — Поверить не могу! Я думал, что ты просто немощный кретин, а ты, оказывается, полный псих! Не сумев должным образом скрыть эмоции, Оливер скромно поджал губы и отвёл взгляд. Как смеет этот конченый садист, не способный вымыть свои руки от грязи и крови, что-то вякать в его сторону, когда сам прямо сейчас позорно краснеет, скорее даже багреет, словно переспелая клубника. Оливер промолчал. — Я, значит, со всей душой избиваю, от чистого сердца желаю для тебя страданий, а тебе, сучёнку, это нравится, — Флейш специально протянул последнее слово. Он насмешливо сощурил глаза и вскинул брови, продолжая противно ухмыляться, — Мне было очень горестно и больно от утраты дозы, пока ты, бессовестный, наслаждался каждым новым увечьем на своём бесполезном, — он снова ткнул ногой в живот Оливера. Парень мигом заткнул Флейша, зажав ему рот, отчего дико смутился и слегка растерялся. Какова бы ни была обстановка вокруг, Оливер ощущал жаркое, заводящее напряжение, пылающее в воздухе и сводящее с ума. Кровь кипела в сосудах, воздух в лёгких превратился в жгучее пламя, а недавно появившиеся синяки на теле становились ожогами. Парня в данный момент отнюдь не радовала способность рационально мыслить, потому он неожиданно агрессивно дёрнул чужой бордовый жилет, оторвав последние пару пуговиц, и принялся за рубашку. Он стянул с парня наполовину развязанный галстук, и старался как можно быстрее расстегнуть белую ткань рубашки, что одной левой рукой удавалось с трудом. «Ой, жилетку порвал. Не переживай, Карина с радостью зашьёт, вы же все так хорошо ладите.» Оливер резко опустил ладонь на одну из оголившихся грудей Флейша и принялся осторожно, но жадно её мять. Он, словно ребёнок, увлечённо возился с новой, интересной и непонятной игрушкой. Пальцы неумело и оттого грубо скользили по розовому соску, вгоняя объект тактильного общения в ещё более яркую краску и дрожь. Холодная рука гуляла по разгорячённому телу, изучая крепкий торс сверху до низу. В ответ на такое грязное рукоприкладство растерянный парень лишь ворочал головой, желая скрыть стыд за волосами, что падали на лицо, и что-то фырчал под нос. Чем ниже он чувствовал чужие прикосновения, тем яснее, благодаря жизненному опыту, ощущал приближение неизбежного, но его отчасти утешало то, что Оливер всё ещё был в одежде. Когда руки достигли брюк и принялись устранять кожаный ремень, Флейш всё же приподнял голову, насколько это позволяли его положение и размякшие мышцы, и на мгновение остановил взгляд на макушке Оливера, а затем на его копошащихся пальцах. Они совсем немного стянули штаны, оголяя только пах мужчины, а вслед за ними и нижнее бельё, на котором образовалось едва заметное мокрое пятно. Флейш снова устало прислонил затылок к поверхности и глубоко вдохнул, прикрыв глаза. В сексуальном плане, как и почти во всём, Оливер был нулём, но со стоящей палочкой. В период активного полового созревания он грешил мастурбацией, мечтая о сексе с любимым человеком, но никогда не мог подумать, что реально окажется в такой ситуации, как сейчас. Он навис над малознакомым человеком и уставился на первый в его жизни стоящий чужой мужской член. Страх сковал тело, а страсть незаметно снимала эти кандалы. Оливер совершенно не знал, что делать, но именно он автор этой похотливой картины, и он должен оставить первый по-настоящему значимый мазок краски на холсте перед ним. Парень аккуратно обхватил орган рукой, чуть сжимая, и принялся двигать вверх-вниз, водя большим пальцем по головке, из которой понемногу сочился предэякулят. Оливер внимательно следил за каждым своим действием и за реакцией Флейша. Медленные скольжения собственной кисти одновременно завораживали и вызывали отвращение, но всё же было что-то притягательное в этой очаровательной мерзости. Флейш ещё какое-то время ворочался, комкая простынь под собой, но после ещё нескольких движений разнежился, поглощённый приятным и горячим чувством, расплывающимся по телу. Размякший, он лишь тихо и часто дышал, высоко вздымая грудь. В один момент Оливер освободил запястья парня и обеими руками плавно спустил его брюки вместе с нижним бельём почти до колен. Он удобнее устроился на ногах Флейша, так что его лицо оказалось крайне близко к стоящему розоватому члену. Парень поначалу замешкался, то отводя, то возвращая взгляд на орган, после чего неловко открыл рот, слегка высовывая язык, и медленно выдохнул, обдавая жарким воздухом чувствительную плоть. Мгновенно Флейш опустил руки и приподнялся на локтях, чтобы наконец увидеть всё происходящее с хорошего ракурса. Он всё так же нервно и быстро дышал, если судорогу его лёгких можно назвать дыханием. Он внимательно наблюдал за смущением Оливера, пока его ушей не коснулось короткое и резкое: «Не смотри». Флейш снисходительно улыбнулся и вернулся в положение лёжа, закрыв глаза в пугающем предвкушении. Оливер облизал подсохшие губы и коснулся ими головки. Изо всех сил стараясь скрыть волнение, он пытался как можно глубже вобрать эрегированный ствол, который словно увеличивался с каждой секундой. Пока ладони смирно лежали на тазу, на выпирающих бугорках подвздошных костей, язык резво проскальзывал по члену Флейша, изучая каждую его неровность. Оливер чувствовал, будто чужой агрегат заполняет всё горло, препятствуя ровному дыханию, хотя на деле он проглотил его лишь чуть больше, чем на половину. «Я же не умею делать минет.» «Он же не умеет делать минет.» Понимая, как нелепо он выглядит, Оливер продолжал выпускать изо рта и снова принимать влажный орган, от которого уже сводило челюсти. Подбородок был весь мокрый от стекающей слюны и естественной смазки, глаза начинали слезиться. Темп становился быстрее, а из уст Флейша доносился еле уловимый скулёж. Напряжение и возбуждение росли с огромной скоростью. Несмотря на неуклюжесть Оливера, Флейш получал нежное и мягкое удовольствие, чинно лежа, подёргивая только предплечьями, которые закрывали пол-лица. Он запустил пальцы в голубые волосы, надавливая на череп парня, когда почувствовал, что уже на пределе. Флейш ненавязчиво оттягивал его и насаживал на свой член. Когда пыл практически лился через край, тело содрогалось и голова шла кругом, руки соскользнули с чужого затылка на шею. Парень просунул ладони под ворот футболки и провёл ими по плечам и лопаткам. Нежные прикосновения сразу же сменились грубым давлением со скрежетом царапающих кожу ногтей. Вдруг Оливер освободил свой рот и привстал, не дав Флейшу кончить. Томный взгляд упал на выпученные в недоумении глаза парня, и оттого на лице появилась скромная, лёгкая улыбка. Оливер поднялся на колени и наполовину снял свои потрёпанные портки, выставляя напоказ своё большое и твёрдое достоинство. Флейш уставился на нереалистично голубой член, стоящий, как пизанская башня. Было видно, что он долгое время находился в тонусе. Уши парня разрывались от громкого и ритмичного биения сердца. То ли волнение, то ли возбуждение образовали холодок, пробежавший по телу. Пах зудел. По виску прокатилась капля пота. — Стой, ты же не собираешься… — возразил Флейш, будто сам не готов позорно расплакаться от неполученного оргазма. Он до сих пор является девственником и ничуть этого не стыдится. Это для него эдакое доказательство того, что он не какое-нибудь грязное животное, страдающее спермотоксикозом, как большинство мужчин его возраста. Но внутри всегда роились мысли, что однажды его отношения с парнями могут перерасти в половые. Вот только Флейш не мог себе представить, чтобы он лежал под кем-то, будто беззащитный котёнок, у которого ещё не выросли когти. Ещё как выросли. Оливер ненадолго завис, задумавшись, а потом наклонился в бок и засунул руку под матрас. Он немного пошарил под ним и достал две небольшие упаковки в форме квадрата. Одну он сразу же швырнул на пол, а вторую сжал пальцами, небрежно открыл, оторвав полоску сверху, и достал оттуда сложенный презерватив. Парень поднёс резинку к половому органу и надел без особых трудностей. От этого зрелища в горле Флейша пересохло, а ноги инстинктивно поджались вплотную к телу. «Даже знать не хочу, откуда у него презервативы под матрасом…» Он весь съёжился и едва ли не затрясся, когда Оливер наклонился ближе, словно давя и окружая со всех сторон. Внезапно тот схватил его за стиснутые колени и резко развёл их в стороны, вызывая хруст тазобедренных суставов и окончательно снимая с парня брюки с нижним бельём. Парень удивлённо приоткрыл рот и молча следил за тем, как человек напротив тщательно, но спешно облизывает собственные два пальца и опускает к словно выставленному напоказ паху. На время заглохшая сирена в голове прямо сейчас истошно выла, оповещая о чрезвычайном положении - вторжении на частную собственность. Кольцо мышц сразу же сжалось вокруг водружённых пальцев, растягивающих слизистые стенки кишечника. Флейш сморщился от неприятного нового ощущения, но с каждым давлением подушечек чувствовал накатывающее волнами удовольствие. Он снова накрыл лицо руками и еле слышно глотал воздух, в то время как тонкие пальцы сменились толстым членом, прислонённым к нежной коже. Оливер вставил настолько медленно, насколько это могло позволить его до безумия возбуждённое состояние. Когда он оказался внутри по самые яйца, его бросило в дрожь. Это так необычно и приятно, по-своему расслабляюще и… жутко больно. Этот подонок сжал Оливера так сильно, что того скрутило от резкой боли, заставляя согнуться в три погибели. Потеряв равновесие, парень упал на вытянутые руки, выставленные по бокам виновника нежданного спазма. Сморщенное лицо Оливера было слишком близко, отчего Флейш смутился и отвёл взгляд. Их тела тоже были слишком близко, вызывая стеснённость, дискомфорт, но вместе с этим нечто новое и приятное. Парень с трудом мог вспомнить, когда в последний раз был загнан в угол, как сейчас. Он считал, что такие люди, как Оливер, обязаны отвечать за свои слова и поступки, поэтому ещё не готов был сдаться. Флейш маниакально давил парня внутри, игнорируя собственные болезненные чувства, пока тот содрогался над ним. ⁃ П-прекрати, — тихо, но чётко произнёс Оливер и через силу вынул член наполовину, после чего грубо вогнал обратно, выбивая из Флейша звонкий крик и заставляя расслабить садистский зад. Флейш дёрнулся всем телом. Его предплечья резко подлетели вверх, будто ища, за что ухватиться, пока не вцепились в чужую спину. И почему простое желание доставить человеку немного страданий вызвало такую реакцию? «Ему не нравится? Не поймёшь этих мазохистов», — подумал он, чувствуя сильный жар снизу, — «Будто только мне здесь больно». Оливер, даже не стараясь быть деликатным, начал медленно, но грубо вдалбливаться в парня. Ритмичные движения становились всё быстрее и резче. Он думал, что в данный момент всё вокруг вызывало бушующий внутри ураган эмоции: ночь, лунный свет из окна падает на бледный лоб, багровые щёки и влажные уста, из которых доносятся цепляющие до глубины души сладкие стоны; он находится лицом к лицу на мужчине, пока тот настойчиво пытается снять с него влажную от пота футболку, и с каждым толчком становится ближе, ближе, ближе. Оливер, словно всю жизнь жаждущий эти ощущения, упивался ими, издавая звуки в унисон с Флейшем, и умудрялся не подавиться. Напряжённые руки изрядно устали и с трудом держали тело, но парень был слишком окрылён удовольствием и контролем всего процесса, чтобы обратить на это внимание. Всё было, как в тумане, голова становилась ватной, а рассудок постепенно покидал его. Флейш ворошил футболку Оливера, не зная куда себя деть от наслаждения. Его собственные стоны звучали слишком громко и непривычно для слуха, будто их издавал уже другой человек, будто личность парня в это время разрушалась от жара и трения между двумя телами. Но Флейш больше не был в состоянии думать об этом, утопая в неведомом прежде блаженстве. Он взвыл и запрокинул голову, когда Оливер стал двигаться глубже. Флейш крепко обхватил чужую спину и начал скрести ногтями кожу, раздирая её до крови, будто хотел добраться до позвоночника и выдрать со всеми нервными окончаниями. С каждой новой царапиной Оливер увеличивал темп, подрагивая и мыча в ответ. Раны обжигали и дурманили, возбуждая всё сильнее. В один момент трясущиеся руки перестали слушаться, и он рухнул на грудь Флейша. Попытка подняться на локтях не увенчалась успехом, поэтому Оливер продолжал двигать бёдрами в темп лёжа. Стремительно приближаясь к высшей точке, Флейш начал стенать всё громче и томительнее. Желая чем-то заглушить страстные звуки, он впился зубами в оказавшееся под самым носом мясистое плечо. Он кусал, давил, пускал слюни и быстро слизывал их вместе с чернильной синей кровью из открытых ранок. Как сильно он ни вгрызался в Оливера и ни цеплялся за него, это не унимало сумасшедшую тряску тела, пребывающего в диком экстазе. Парень глазом моргнуть не успел, как мгновенно его скрутило от оргазма. Спина выгнулась дугой, голова откинулась, вдавливаясь в матрас, из головки члена на живот неспешно потекла семенная жидкость, а изо рта вырвался тяжёлый стон, ставший финальным аккордом этой ночи. Вслед за Флейшем, Оливер достиг пика и с последним, самым мощным рывком кончил, судорожно дыша. Спустя несколько секунд он вышел из парня, даже не удосужившись после снять с себя использованный презерватив, и выдыхал горячий воздух, вздымая грудь. Спустя ещё пару секунд Оливер вовсе перестал двигаться. Он отключился. Его тело ослабло от всей нанесённой нагрузки, а мозг, казалось, попросту не выдержал нахлынувшего безумия. Несколько минут, глядя то в потолок, то в пустоту, Флейш лежал и пытался осознать всё, что произошло этой ночью, но в голове не возникало не единой мысли. Послевкусие первого в его жизни секса, оставшееся в каждой клеточке организма, расслабляло и убаюкивало, заставляя забыть обо всём. Флейш скинул с себя Оливера на часть кровати сбоку. Он повернул голову, рассматривая умиротворённый профиль спящего парня, пока его взгляд не скользнул вниз к голеням, на которых висели скомканные спортивные штаны. Глаза зацепились за что-то поблескивающее в кармане. Это была та самая цветная жидкость в ампуле, из-за которой и началась эта перепалка. Флейш приподнялся с кровати, чтобы проверить кое-что. Он посмотрел вниз, где лежал шприц, который выронил Оливер, когда Флейш только вошёл в комнату. Пустой шприц. «Какого…» Продолжение следует…