Апория

      Необъятная тьма вокруг Шпиля всегда отпугивала даже самых опытных искателей приключений. Дорожки к нему нет, ведь все мраморные плиты были давно разбиты, дома и другие здания – покинуты, забыты временем. Да, дойти сюда мало кому удавалось – словно его владелец сам желал залечь на дно, прямо как солнце, уходившее за горизонт на закате. Только если во втором случае обязательно наступал рассвет, то в первом – уже как много тысяч лет нет ни намёка на жизнь – ни один лучик не прорвался через бесконечную ночь.       Вообще, нет места на Бист-исте, что превосходило бы по истории и своему величию сам Великий Шпиль теней, ранее именованный Правдой! Это была единственная постройка, уцелевшая и до, и после заточения зверя, несущего ложь, смуту и сомнения в сердца своих последователей. Сейчас, хвалённый «дом», точнее, часть этого «дома» знаний, в котором всегда кипела работа и жизнь, стоял как одинокий маяк посреди тёмного леса, чьи кроны скрывали за собой небо и только изредка через них светились звёздочки.       Но всё равно это никак не влияло на красоту одинокой постройки – из белого камня, с редкими фонариками снаружи, золотыми ставнями на окнах, маленькими балкончиками по ту или иную сторону. А под куполовидной крышей раньше было особое место – давно запылившийся и местами заржавевший телескоп уже как давно позабыл о чужих прикосновениях – будь то пальцах своего хозяина или же ладошках любопытных студентов. Вообще, на вершине Шпиля, если забраться туда и не заблудиться (лестницы и коридоры словно жили своей жизнью, постоянно меняя направление), можно было спокойно понаблюдать за всей россыпью на небе. А вот если попытаться опустить железяку с линзой, то вся конструкция неприятно заскрипит. Вообще удивительно, что телескоп смотрит вверх – обычно, когда никого не бывает рядом, он всегда повернут объективом вниз. Всё же иногда даже у Шпиля проскальзывает надежда, что конец его истории не близок – линзу телескопа регулярно кто-то чистил, хотя разбросанные карты созвездий, поломанные очки и ещё много книжек по астрономии так и застыли, словно статуи, во времени.       Блэк Сапфир долгое время пытался понять, как попасть на вершину Шпиля – какая же лестница или дверь предоставит ему такую возможность? Как бы высоко он не поднимался, начиная тяжело дышать, всё равно двери вели или обратно к началу, или в свою собственную комнату. Юноша в первое время просто думал, что ему не везёт. Но сколько бы разных ходов он ни перепробовал, итог оставался тем же. Немного поразмыслив, слуга всё таки нашёл ответ на этот вопрос. Кажется, кто-то явно не хочет, чтобы на вершину постройки взбирались. Поняв, что в этом случае Сапфир абсолютно бессилен, он просто перестал надеяться на то, что когда-нибудь получит на это разрешение. Ведь хозяин Шпиля, его великий мастер, специально пропустит мимо ушей все вопросы, а на просьбы со злой усмешкой весело откажет.       Юноша поджал губы. Когда-то ему удавалось видеть звёзды, пока территория зверя была ещё живой, в расцвете своих сил: когда за деревьями регулярно следили, они были ещё саженцами, а дома регулярно красили, выравнивали дороги, по улицам постоянно ходили толпы студентов, слушая лекции то от одного, то от другого преподавателя. Столкнувшиеся группы устраивали дебаты, за которыми так весело наблюдал былой Мудрец всех знаний, выдвигая два разных мнения, чтобы потом увидеть, какой спор видит. «В споре рождается Истина, разве нет? – как-то весело говорил тогда ещё не заражённый горем Шэдоу, — тем более, что студенты, что их преподаватели должны уметь отстаивать свою позицию, даже если на кону… Их собственная гордость!»       Иногда королю лжи становится плохо из-за того, что он эхом слышит этот противный наивный голос. Становилось ещё хуже от мысли, что владелец этих самых сладких речей не где-то в стенах Шпиля – так как это пространство зверя, он мог делать с ним всё что захочет и никто не может улизнуть из его рук, а это хихиканье, восхищённое аханье… Всё в его голове. Как бы сильно Шэдоу не затыкал уши и как бы сильно не бил посуду, чтобы перебить этот шум, осколки прошлого всё также пульсируют на окаменелом сердце. Всё, что напоминало прошлое, король лжи старался как можно скорее уничтожить – он пытался убить самого себя, того крошечного Всезнайку, чтобы перестать жалеть о содеянном, но все старания были впустую. Как никак, даже этот юноша всё-таки выбирался в места, которые уже не подвластны силам времени – застывшие, пыльные, мёртвые. Как к примеру вершина Шпиля, где он смотрит на звёзды… Стараясь коротать свои похождения туда, чтобы не заставлять чувству ностальгии прожигать дыру в его сознании, Шэдоу просто на просто запретил любой живой душе туда подниматься. Ведь это место хранило столько правды, столько истины о всём существовании зверя. Он не может кому-либо её доверить.       Сапфир, в очередной раз глянув на фальшивую луну из окна, тяжело вздохнул. Картонные декорации пускай и стали неотъемлемой частью его жизни, но всё равно не заменяли чудеса природы. Нарисованные белым маркером звёзды не светились так, как в его памяти, настоящие – таким мечтательным блеском, рассыпавшись по небу, они словно маленькие сестрички шептались и смеялись, стоило лишь приглядеться и сосредоточиться. Кэнди Эппл рядом была настолько глупа, что не находила отличий между настоящей падающей звездой (она вообще видела ли когда-нибудь её?) с картонной, на проволочке. А слуга лжи смутно, но всё-таки что-то да припоминал. В последнее время, чтобы не скучать по старым видам из своих воспоминаний, он стал зашторивать окна. Но глубокой ночью, всё также питая надежду что-то увидеть, парень резко их распахивал, видя лишь очередные сменившиеся декорации.       Подчинённый впервые за долгое почувствовал какие-то сильные рвения внутри себя – почувствовал, что в чём-то очень сильно нуждается. И это не желание поспать или выпить чашку чая – где-то там, в душе, от одной мысли про звёзды сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Долго рассматривая нарисованные звёзды что на, что за окнами, Сапфир и вправду затосковал. Он снова всё зашторил, оставшись во мраке, и плюхнулся на кровать. Сна не было ни в одном глазу, но одолевшая печаль словно забирала все жизненные силы, приковывая к постели. Глупо пялясь в одну точку, юноша не заметил, как постепенно проходили минуты, а потом уже и полчаса, час, полтора, уходя за глубокую ночь по времени на настенных часах, чьи стрелки слуга еле как рассматривал, приподнимаясь с на локтях.       Ночная жизнь шла своим чередом, пока Блэк Сапфир, вроде бы думая о чём-то, а вроде – нет, изредка менял положение на кровати. Правый бок, левый бок, и снова правый… Наконец, когда слуга лёг на спину и уставился на потолок, он испытал ещё большую тоску. Даже здесь были звёзды, но фальшивки. Кажется, что это уже в духе великолепного Шпиля теней – давать на что-то ложную надежду, а потом напоминать о несчастьях и упущениях, о несвободе, о том, что где-то за его стенами всё-таки есть желанные виды и давно подавленные чувства… Но всё это перекрывается гордой верностью мастеру. Нет, Сапфир не позволит себе даже подумать о том, чтобы в один день бросить Шэдоу! Такое немыслимо! Даже грех позволить себе представить такой расклад событий! Подчинённый сел на кровать и снова вздохнул. Сняв с себя пиджак и оставшись в одной рубашке, он помотал головой, надеясь приметить что-то, что сможет отвлечь его от этих наивных детских желаний. Ведь ему самому то уже не пять и даже не восемь лет, чтобы хотеть поднять голову и оказаться над куполом необъятного звёздного моря. Казалось, что подчинённый уже чувствовал свежий ветерок, словно он оказался где-то там, за стенами Шпиля…       …За стенами Шпиля.       Уходить за пределы постройки не было запрещено, и этим Блэк Сапфир решил воспользоваться в полной мере. Обязательным условием было всегда возвращаться обратно. Юноша, оглядываясь в коридорах, чтобы не показываться на глаза глупой девчонке, которая с огромной вероятностью побежит кричать и ябедничать по любому поводу, придумывая истории лучше, чем сам парень, сплетни. Пускай мастер всегда знает, где в стенах Шпиля правда, а где – глупейшая ложь, всё равно не хотелось доставлять ему какие-то проблемы или заставлять… Сомневаться… В собственной верности.       Сапфир аккуратно покинул Шпиль и вышел на шаткую лестницу, которая как раз вела к его входу. Он удивился, что ступени были деревянные, пока не заметил где-то неподалёку груду битого мрамора и другого камня, которые раньше выкладывали дорожку и аккуратные ступени вовнутрь. Никак не прокомментировав эту картину, юноша потянулся вверх, разминая мышцы спины, ведь долгое время пролежал в каком-то скрюченном состоянии. Отсутствие пиджака сказалось на нём сразу – снаружи был удивительно приятный холодок, который пробирался под длинные рукава рубашки и покрывал кожу мурашками. Потерев плечи, Сапфир уже решил не отступать. Вообще, он никак не представлял, каким образом сможет увидеть звёзды – кроны деревьев были настолько густыми, что даже кусочка неба совершенно не получалось разглядеть. Но с какой-то детской верой юноша двинулся дальше по битой дорожке, которая выводила в самый сумрак. Трава мялась под его ногами, иногда хрустели ветки, но в общем-то подчинённый не слышал ни души – никакой ночной птички, уханья совы к примеру, даже никакого стрекота букашек. Только собственное дыхание, учащённое настолько, словно Блэк Сапфир совершал что-то незаконное. Да, своего рода мурашек ещё добавляла тревога по какому-то непонятному поводу. Ведь об изменениях правил Шэдоу Милк всегда говорил в первую очередь, и если бы выход из Шпиля был под запретом, то он бы сразу появился, потрепал волосы парня и сказал, что «глупый-глупый, ты забыл о правилах?» Да, именно так. Именно так общается с ним мастер, когда у того есть настроение. Усмехнувшись с этих же мыслей, юноша двигался дальше, стараясь не терять постройку из виду – как никак, даже её купола он не сможет разглядеть в случае, если умудрится потеряться.       За то зверь его никогда не потеряет. Как дьявол, связавший человеческую душу со своей, только слишком прекрасный, чтобы быть злом… Хотя… Нет. Он слишком человечный, чтобы быть чудовищем.       Ветерок ласкал кожу лица, и как-то по-своему убаюкивал бродящего в глуши Сапфира. Он хотел было выпрямиться, но всё-также ходил сжато, скрюченно, словно старался занимать как можно меньше пространства в этом огромном, но тесном мире. Иногда оглядываясь, парень пытался запомнить, по какому маршруту продвигается всё дальше и дальше, запрокинув голову. Да, теперь он действительно выглядел как какой-то нищий, мерзнувший в одной рубашке и пытавшегося разглядеть небо, словно ища в нём ответы на какие-то вопросы, не связанные с получением богатства или крыши над головой. Это можно было бы сравнить и с искренним верующим, но его душа слишком тяжёлая, чтобы с такой лёгкостью ступать по земле, шаг за шагом преодолевая сучки, мелкие кустарники, в редкость поваленные деревья. Слуга лжи не успел заметить, как его поиски хоть какого-то кусочка неба, да ещё и с хорошим видом на звёзды, обернулись в погоню. Он бежал на своём невысоком каблуке, спотыкаясь, иногда цепляясь о землю, но всё равно бежал и смотрел по сторонам. Где же звёзды? Их нет у Шпиля, как бы сильно ты не напрягал своё зрение, к окнам постройки прикреплены сплошные декорации, поэтому даже забравшись очень высоко не выйдет ничего разглядеть, а главное место, их колыбель и люлька – где-то там, на вершине, под куполом, рядом с пыльным телескопом…       Сапфир споткнулся. Он чуть не упал лицом вниз, но всё-таки смог сохранить равновесие. У парня началась сильная отдышка, но, словно совершенно её не замечая, ноги снова понесли его вперёд. Наверное, если подчинённый остановится и обернётся, то он не вспомнит, каким образом добежал уже аж до этого места, где постепенно заиграли звуки природы. Даже уканье совы уже казалось галлюцинацией, пока воздуха в лёгких уже категорически не хватало. Но слуга не сдавался. По телу разливался холодный пот, и он бежал дальше, не опуская головы и не следя, куда ступает его обувь.       «Не может быть!..» – Думал про себя Сапфир и ещё тихонько ругался сквозь зубы. Держась за стволы хлипких деревьев, он замедлился, но старался не прекращать свои поиски. Листва была слишком густая, чтобы хоть что-то пропустить сквозь себя. А даже если редкие вырезки неба попадались, то на них не было ни единой звёздочки. Неправда – они были, только очень и очень далеко. Юноша с детским азартом в сердце жаждал их как можно ближе, он хотел не просто их увидеть, а поглотить – так, чтобы его сердце отдавало блеском. Но сколько раз он бы не старался безрассудно делать рывки на очередной бег, силы были уже на исходе. Теперь парень передвигался очень медленно, а деревья рядом использовал как костыли.       В момент он опустил голову и пытался отдышаться. Удивительно, что только сейчас Блэк Сапфир приметил, какие же неудобные и тяжёлые серёжки на его ушах. Они висели вместе с тёмными прядками, сливаясь, но чувствуясь как две небольшие гантельки. Вообще, все украшения на рубашке, на брюках и на обуви словно потяжелели на парочку килограмм. Юноша еле как держался на ногах. Но когда он поднял голову, то боковым зрением смог заметить свечение. Маленькая искорка пробежала перед его глазами, и парень затаил дыхание. Что-то светилось там, справа, пряталось между щуплыми деревьями и их ветками!       Почувствовав надежду на то, что его поиски ещё могут увенчаться успехом, Сапфир рванул, прикладывая все оставшиеся силы в этот медленный бег, полный веры, детской веры в что-то светлое, ожидающее с распростёртыми объятиями, как мать, зовущая дитя поскорее вернуться домой. Только дети верят без всяких сомнений, что их ждёт победа. Как бы сильно подчинённый не пытался вести себя как взрослый, он только сейчас понимал, что ни чуточку не сомневается в том, что должен одержать верх над этой глупой схваткой с самим собой. Это был не вызов лесу, скрывающему небо – это вызов самому себе. На сколько же хватит Блэк Сапфира? Насколько… Его… Хватит?       Маленький огонёк продолжал бегать, прятаться, и словно звать парня за собой. Наконец, когда он попытался сделать ещё один шаг дальше, в глазах резко потемнело. Пошатываясь из стороны в сторону, юноша сжал рубашку в районе сердца, пытаясь нормализовать и дыхание, и сердцебиение, которое явно было не в восторге от такой резкой нагрузки.       Сапфир обессиленно упал, столкнувшись лицом с землёй. Он зацепился носочком обуви, споткнулся, и не нашёл ничего, что помогло бы ему встать. И в принципе, облегчённо выдохнув, юноша погрузился в сладкий сон, который так требовало его уставшее и измученное стремлениями тело.

***

      Шум постепенно стал приводить в сознание. Жмурясь из-за травинок, щекочущих лицо и нос, парень аккуратно открыл глаза и несколько минут как пытался понять, что только что случилось. Всё так сильно плыло, а когда Сапфир попытался приподняться, то почувствовал ужасающую боль в руках и покалывания в груди. Голова раскалывалась на две части, а одну ноздрю вовсе заложило. Чувства, конечно, не из приятных. Мятая, испачканная и потная рубашка, покрытая коричневыми и тёмно-зелёными потёртостями, порвалась в районе локтей и где-то чуть ниже груди, справа. Парень аккуратно присел на колени, и, окончив осуждать себя за сентиментальность, осмотрелся вокруг. Куда его вообще принесло? Что случилось?       Приподнимаясь на колени, Блэк Сапфир наконец-то вспомнил, что он, в погоне за настоящими звёздами, покинул стены Шпиля и направился в самую гущу леса, словно не желая мириться с жестокой реальностью. Шлёпнув себя по лбу, а потом прикрыв лицо руками, слуга лжи пытался справиться с резко хлынувшим потоком мыслей и самых противоречивых чувств. Главное, что его волновало, это насколько далеко он убежал и сколько провалялся на земле без сознания? А если обо всём узнает мастер? Вдруг Шэдоу решил, что его самый верный подчинённый так глупо сбежал, а ещё хуже – предал его?! Запаниковав, Сапфир вскочил на ноги и снова схватился за покалывающую от боли грудь. Что это на него нашло?       Глаза снова поймали огонёк, приятного жёлтого цвета, за которым парень так отчаянно гнался. Потерев веки, юноша надеялся, что это всё ему просто мерещится. Он больше не поведётся ни на какие звёзды, тем более, весело пляшущие где-то в этих землях! Сапфир и так натворил глупостей и ему стоило бы поскорее возвращаться обратно к себе, чтобы успеть скрыть следы своего «преступления» (пускай мастер всё прекрасно знал, не стоит об этом забывать)!       Огонёк начал двоиться в глазах, и тогда подчинённый подумал, что точно сходит с ума. Весело перескакивая с одного ствола на другой, появился ещё и третий, с удовольствием присоединившийся к игре, и четвёртый, пятый…       Неприятный гул в ушах наконец затих, и, тяжело перебирая ноги, слуга лжи последовал за огоньками. Почему-то он думал, что откажется от этой идеи, ведь из-за своей наивности забрёл непонятно куда. Но отступать уже было бессмысленно – дорогу обратно вряд ли тот вспомнит. И всё же, возможного наказания от мастера подчинённому было не избежать. Мысленно пытаясь надышаться перед смертью, в чьи лапы он с огромным удовольствием и инициативой лез, парень двинулся дальше.       Когда ветерок легонько дунул в лицо, то до Сапфира наконец-то дошло. Шум в ушах не был последствием падения. Это распевают тихие убаюкивающие песни, с мягким светом, как ночник, озаряя путь уставшей душе. Да. Этими огоньками были светлячки, чьи брюшка больше похожи на маленькие фонарики.       Блэк Сапфир, хрустя веточками и дыша полной грудью свежего воздуха, впервые понял всю суть свободы, находясь за стенами Шпиля. Его окружали одни неудобства, но они все мигом забывались из-за того, что юноша имел цель. Просиживая целые годы у себя в комнате, слоняясь по коридорам, слуга и не мог бы подумать, что когда-нибудь решится на такую авантюру, да и тем более, с такой-то мотивацией!       Один из светлячков аккуратно сел ему на плечо, как своего рода проводник. Он весело прыгал на месте, иногда соскакивая ближе к ладоням, а потом снова возвращаясь на рубашку. Юноша хмыкнул, хотел дотронуться пальцем до букашки, но та испугалась и улетала куда-то ввысь. Другие светлячки продолжали манить своим светом, и плавными движениями выводили Сапфира куда-то вдаль.       Хоровод, похожий на приведения, аккуратно вывел парня на лужайку, залитую лунным светом. Удивлённо застыв, юноша похлопал глазами, как бы, не веря, что наконец-то он нашёл место, к которому так отчаянно стремился. Ступив на освещённую травку, разбежались маленькие кузнечики. Шаг за шагом юноша всё больше и больше радовался тому, что его цель наконец-то достигнута. Место, на которое забрёл Сапфир, было очень просторным и словно специально подготовленным специально для него – ни единой веточки, стволы деревьев аккуратно образовывали круг, как бы, выделяя лужайку посреди всего дремучего леса.       Сделав глубокий вдох, подчинённый запрокинул голову и увидел настоящую луну. Казалось, что он сейчас пустит слезу. То ли от счастья, то ли от того факта, что и вправду ужасно соскучился по виду ночи. Настоящей ночи. Но то, ради чего юноша бежал сюда, так отчаянно изнашивал свои ноги и портил вещи – звёзды – их по-прежнему не было видно. Точнее, если немного прищуриться, то редкие искорки едва заметны на тёмном полотне. Увы, это было не то, что ожидал увидеть Сапфир. Он опустил голову и тяжело вздохнул. Можно ли сказать, что весь путь был проделан зря? Можно ли подумать, что вообще покидать стены Шпиля было одной большой глупостью?       Слуга сжал руки в кулаки от досады. Продолжая злиться на самого себя, парень не сразу заметил, как перед ним, словно привлекая внимание, заплясали светлячки. Когда он обратил посмотрел на них, мягко улыбнувшись, подчинённый подумал, что букашки пытаются его успокоить или как-то отвлечь от самобичевания. Решив по праву оценить их старания, Сапфир поднял свой взгляд и снова затаил дыхание.       Светлячки.       Их было так много, что света каждого брюшка хватало, чтобы осветить лужайку ещё ярче. Играя друг с другом в догонялки, они весело перешёптывались, смеялись, и юноша сделал ещё шаг, к ним поближе. Пытаясь прикоснуться к каждому огоньку, букашки лишь разлетались в стороны. Парень как будто бы разбирал в их весёлых голосах какое-то озорное «не догонишь». Ещё один шаг в сторону – светлячки собираются в группы и быстро разлетаются, кто куда, дружно призывая Блэк Сапфира присоединиться к ним. В принципе, он был не в праве отказать.       Закусив губу, юноша как-то по-злодейски ухмыльнулся и продолжил пугать светлячков. Кажется, им это даже понравилось. Они кружились вокруг, поднимались к нему и путались под ногами. Хриплый смех слуги эхом отдавался между стволами деревьев вокруг. Лужайка стала игровым полем, прямо как шахматная доска, только с большей свободой на ходы. Прыгнешь справа – разлетается одна сияющая сфера, в которую объединились непослушные огоньки, обернёшься – подступает ещё одна.       Светлячки кружились, блестели, прямо как маленькие звёздочки, которые были на расстоянии вытянутой руки. Сапфир чувствовал, что их-то упустить не может, поймает, спрячет где-то в ладонях, а дома посадит в баночку. И будет у него прекрасный светильник, живой огонёк, напоминающий о жизни за стенами Шпиля лживых теней. Только слуга знает, что не хочет обрекать их на такую участь. Он никогда не посмеет лишить кого-то свободы – не позволит подрезать кому-то крылья и не заставит сидеть в клетке, считая бесконечно тянущиеся минуты, с которыми надежда постепенно угасает. Как и в памяти Сапфира, звёзды на небе словно угасли – их редкий блеск можно было расценивать как радость. Словно не только Создатели отвернулись от зверя и всего, что с ним было связано. Даже они – даже горящие звёзды теперь слишком далеко, чтобы собрать пальцем какое-нибудь замысловатое созвездие.       Юноша хихикнул, когда увидел, что светлячков, окружающих его, гораздо больше, чем этих чёртовых и обиженных звёзд! Окончательно смирившись с тем, что он их не увидит, парень вовсе не думал расстраиваться или начинать хандрить: наоборот, то, что окружало его вокруг, было гораздо лучше. Светлячки. Они кружились и кружились, болтали, смеялись и прыгали. Водили хороводы, играли в салки и в прятки. Букашки затягивали Блэк Сапфира в танцы, все вместе, а потом рассыпались по территории лужайки. Его смех стал куда более звонким и к блестящим глазам ещё и таким же детским.       Да, ничего не изменилось. Только «звёзды» стали куда ближе!..       Светлячки баловались, как настоящая ребятня – парень идеально вписывался в их компанию – настоящие оборванцы!       В неожиданность, за спиною послышался хруст веточки. Он был настолько громким, что светящиеся огоньки разом замолкли и разлетелись кто куда – словно предвещали о приближающейся опасности. Блэк Сапфир застыл, ожидая, что наверное на него набросится какое-то чудище. А что ещё можно было ожидать на землях Бист-иста, кроме бесконечных и до сих пор неизученных опасностей? Об этом моменте слуга явно не подумал, даже когда ещё не сбивался с пути. Конечно, вряд ли он сможет отбиться от кого-то крупного хищника, да и в общем от какого-нибудь монстра. Силы уже давно покинули его ослабшее тело. Всё-таки, за каждой тягостью наступает облегчение – и наоборот. Поэтому Сапфир мысленно смирился с тем, что его кто-то поджидает. Аккуратно поворачиваясь, он не заметил, как же сильно задрожали руки, а глаза были готовы залиться слезами, пока удивлённо не округлились от увиденного.       На лужайку, из темноты, вышло знакомое лицо. Озаряясь лунным светом, оно выглядело ещё куда более прекрасным, чем обычно, и написанное на нём настроение мастера было явно не из лучших. Шэдоу сделал глубокий вдох и отпустил тонкий ствол молодого дерева, приближаясь ближе к Сапфиру. Удивительно, что его каблук (который был довольно высоким), ни за что не цеплялся, и он ходил также, как и по мрамору в Шпиле.       — Маст… ер… – Пробормотал юноша и склонился в поклоне, ловя на себе тот самый взгляд господина. «Тот самый», по которому не скажешь, о чём он думает или что собирается сделать. В принципе, парень ожидал чего угодно – как никак, весь каламбур вышел довольно глупым, не стоящим особого внимания и разбирательств.       — …Я искал тебя, – после долгого молчания наконец ответил лжец, оглядываясь по сторонам, — кажется, я их распугал.       — А?..       — Твоих светлячков, – хмыкнул Шэдоу. В его голосе не звучало ни упрёка, ни недовольства, даже злобы или сарказма. Словно этот лунный свет, аккуратно падая на белоснежные ресницы, открывал ту самую сокровенную часть характера зверя – ту самую мягкую и мечтательную натуру, по своей природе созданный, чтобы чем-то интересоваться.       — А… Светлячки… – Почесал затылок Сапфир, — мастер… Мне стоило бы извиниться.       — Да. Выглядишь ты ужасно, – дёрнул бровями тот, изобразив недовольство искривлёнными губами, — тебя как будто бы по траве таскали лицом вниз.       — Пха-ха-х… – Наигранно посмеялся слуга, всё также ожидая, что настроение господина изменится. Он внимательно следил за тем, как зверь скрестил руки на груди и указательным пальцем барабанил плечо.       Шэдоу сделал ещё пару шагов и прошёл мимо Сапфира, оглядываясь по сторонам. Потом, сам того не ожидая, король обмана взглянул на небо и с какой-то меланхоличной улыбкой начал взирать на луну. Звёздочки, которые ранее не видел подчинённый, на секунду загорелись чуточку ярче, как бы приветствуя зверя, давно не появлявшегося за стенами Шпиля, в котором он себя запер. Смешно, что заточение в Серебряном дереве на нём сказалось не так сильно, как собственный «домашний арест».       — Как же здесь красиво, – шепнул Милк, отворачиваясь.       — Согласны же, мастер? – Пытался поддержать Сапфир.       — Но картина, открывшаяся передо мной, была куда лучше, – теперь в его голосе прозвучала доля издёвки.       — Мастер… Я могу объяснить, – повернулся парень лицом к господину, — я всё Вам расскажу.       — Я знаю, – кивнул тот.       — С самого начала? – С иронией сказал слуга.       — Да. С самого начала, как в твоей коробке, – острый ноготь зверя кольнул чужой лоб, — пришла идея покинуть стены Шпиля, чтобы полюбоваться звёздами. Что сказать? – Развёл руками лжец, — ты был очень самоуверенным. А самоуверенность тесно дружит с безрассудством. Глупый, несчастно глупый Сапфир…       — Верно, мастер… – Снова склонился в поклоне подчинённый, — простите меня.       Листочки, торчащие с тёмной чёлки парня, горели желанием испортить нависшую перед ними атмосферу. Делая вид Сапфира всё смешнее и смешнее, Шэдоу лишь прикрыл ладошкой свой рот, а потом всё-таки аккуратно снял один из них, махнув куда-то в сторону.       — …Но ты прав. Звёзды светят не так, как горели они, – сменив тему, звать снова начал оглядываться по сторонам. Ни один светлячок не вылез из своего убежища среди травы и деревьев.       — Светлячки…       — Наверное, они где-то дрожат, отключив свои фонарики, – помотал головой Шэдоу, — какое гадство. Пугливые соплячки.       — Соплячки… – Хихикнул Сапфир, — мастер…       — Что? И в чём я не прав? – Снова скрестил руки на груди тот, возмущённо фыркнув.       — Вы правы, во всём, – послушно кивнул тот, сделав ещё шаг навстречу к господину.       Пока Шэдоу Милк презрительным взглядом оглядывал лужайку, слуга мягко улыбался, с тем же блеском глядя в его лицо. Мастер пытался скрыть, что чувствовать чужой взгляд на себе не очень-то приятно, а тем более такой – прямо детский, искренний, с приподнятыми уголками губ. Словно Блэк Сапфир знал и чувствовал что-то больше, чем сам зверь. Это действительно его смущало. Ещё один шаг и две персоны лжи стоят почти вплотную друг напротив друга. Наконец и господин решил в ответную сверлить взглядом своего глупого и наивного подчинённого, но почему-то лишь также удивлённо застыл. В ночной тишине эта сцена предстояла более чем странной, объяснить которую не выйдет. Все чувства, сковывающие лёгкие холодным воздухом, все эмоции, не обличаемые в слова…       Разом испарились, когда один смелый светлячок вспорхнул и пролетел между ними, весело смеясь. Что зверь, что его слуга, оба обратили внимание и взглядом последовали за букашкой, которая так хотела, чтобы к их играм присоединился ещё кто-то. Постепенно, словно просыпаясь от глубокого сна, «соплячки», как назвал их Шэдоу из-за трусости, взлетели вверх над травой, вылезли из-за стволов деревьев и закружились по новой, зазывая в танец нескончаемого света. Сапфир посмотрел на лицо господина – на нём было написано приятное удивление, и тот же самый блеск в глазах. Хмыкнув, слуга набрался слишком большой смелости, чтобы взять мастера за руку, и аккуратно повести к светлячкам, к тем самым золотым полотнам, которые они образовывали над их головами. Потянув Шэдоу на себя, юноша озарился смехом, зазывая присоединиться к этому празднику. И зверь, немного оттаяв, сжал ладонь Сапфира крепче, следуя вместе с ним за светлячками.       Маленькие звёзды, которые находятся на расстоянии вытянутой руки, ничем не отличались от тех, что далеко висели на небе – к любой, как бы близко она не находилась, невозможно дотянуться. И кажется, что в этом нет ничего плохого. Своего рода особенность делала что звёзды, что светлячков, очень желанными и родными. Кружась вместе с мастером на лужайке, юноша совершенно позабыл и о стенах Шпиля, то, как же он тихонько крался, как пытался запомнить путь обратно… Как кроны деревьев перекрывали всякий обзор на небо, усталость, боль в груди… Порванная рубашка, и весь ужасный вид, который даже заметил и подтвердил мастер. Зверь, отдавшись мимолётной радости, тоже улыбался – но как-то по-другому, по-особенному. И Блэк Сапфир решил счесть эту ночь за благословение Создателей. За нечто особенное, что случилось в его тёмной, как этот лес, жизни, которую своим блеском освещают светлячки – в лице одного лишь Шэдоу Милка.       Пока Кэнди Эппл металась в истерике, ведь не могла найти свой прекрасный объект восхищения, рвала на себе волосы и громким воплем разрывалась в слезах, Сапфир и Шэдоу кружились, иногда переговариваясь, но больше всего смеясь и улыбаясь, а светлячки, как хитрые подружки, крутились вокруг них, хихикали и шептались. Маленькие чёртовые сплетники!.. Эти светлячки!