Akaito (Алая Нить Судьбы)

Ведь только я тебя вижу за каждый упавшей звездой

Как снег на руках превращается в свет

И что-то больше всех фраз, что-то больше, чем радость и боль

Холодная ночь превратилась в рассве

— Маггеланново Облако

Карамон открыл глаза. Ему казалось, что он спал как минимум несколько лет — таким размытым было всё вокруг. Обычно великану нравился сон и он считал своим долгом практиковать его как можно чаще, но не после "вчерашних" событий. Он до сих пор чувствовал себя странно – всё вокруг будто стало больше а сам он испытывал странную лёгкость и слабость, к тому же воин не понимал почему его оставили несвязанного в этом захламлённом закутке. Тут он заметил взъерошенного бледного мальчишку, такого худого, что его глаза, казалось, занимали пол лица, пристально наблюдающего за ним с одной из затянутых паутиной полок. Но когда Карамон подошёл поближе оказалось что это был осколок зеркала. Обдумать странную смегу облика, как и удивится ей он уже не успел, так как дверь шкафа под лестницей с внезапно открылась, издав противный скрип и залив пространство светом. На пороге возвысилась огромная, тучная фигура с густыми усами на багровом от ярости лице. Что-то внутри подсказало что мужчину звали Вернон Дурсль. "Вставай, мальчишка — проревел мужчина — Ты что, решил лентяйничать? Я тебя предупредил! И чтоб никаких твоих странностей!" Карамон выпрямился насколько позволял низкий потолок. Голос, который прозвучал из его горла, был непривычно тонким и юным, но он заставил его слушаться. Как можно спокойнее Карамон спросил – "Чего именно мне не стоит делать?" И тут же получил удар по голове. — "ЕЩЁ ХОТЬ ОДИН ЗВУК И ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ БЕЗ УЖИНА НА НЕДЕЛЮ!" Удар был не сильным — по меркам Карамона привыкшего к битвам с разными противниками. Но для этого маленького, истощенного тела он оказался оглушающим. И не столько физически, сколько морально. Карамон отшатнулся, ударившись затылком о низкую балку, и в глазах у него помутнело от ярости и унижения. Инстинктивно его рука потянулась к бедру, где всегда висел верный меч… но наткнулась лишь на грубую ткань слишком большых штанов. Меча не было. Былаи лишь слабость и всепоглощающее, унизительное чувство беспомощности. Карамон стоял, прижавшись спиной к стене. Тишина, повисшая после удара Дурсля, дяди, звенела в ушах. Он чувствовал, как внутри закипает ярость — не та оживляющая злость, задор который он испытывал раньше в драках, а что-то другое. Это было чувство глубокого оскорбления, как будто его достоинство растоптали грязным сапогом. Карамон был сильным. И так редко бессильным. Был. Сейчас не было ни его прежних возможностей, ни его прежних друзей. Он знал, что не сможет дать сдачи. Не потому что не хотел, а потому что тело ему не подчинялось. Оно было другим. Слишком маленьким, слишком слабым, слишком… чужим. Он снова бросил взгляд на зеркало. Из-под растрёпанной чёрной шевелюры на него смотрели незнакомые глаза. Но в глубине этих глаз он видел знакомую горькую боль. Он знал это выражение. Видел его у брата, которого он всегда пытался защитить, но никогда до конца не понимал. *** Карамон провел остаток дня в оцепенении. Его заставили готовить завтрак – яичницу с беконом и тосты – для троих. Сам он не получил ничего, кроме куска подгоревшего хлеба. Руки двигались словно сами собой, будто тело помнило эти движения, даже если разум был чужим. За столом сидела его новая "семья." Огромный мужчина с чьи висячие усы заставляли невольно вспомнить Стурма – Вернон. Худая женщина с длинной шеей, которая смотрела на Карамона с брезгливостью – Петунья. И толстый мальчик, который занимал половину стола своими локтями – Дадли. «Больше бекона, мам!» – завопил Дадли, и женщина тут же подскочила выполнить требование сына. Карамон наблюдал за ними, пытаясь понять. Воспоминания приходили обрывками, словно чужие сны. Это тело... этот мальчик... Гарри... прожил здесь десять лет. Десять лет в чулане под лестницей. Десять лет побоев, голода и унижений. Ярость снова поднялась в груди Карамона. Он знал жестокость. Видел войны, смерти, предательства. Но это... Это было другое. «Что уставился?» – рявкнул Вернон. «Марш в чулан! И чтобы до вечера я тебя не видел!» Карамон сжал кулаки, но отступил. Не время. Он слишком слаб, слишком мал. Тело не слушается. Нужно время, чтобы понять, что произошло. В темноте чулана он сел на тонкий матрас и закрыл глаза. Последнее, что он помнил из своей жизни – Башня Высшего Волшебства. Юстариус. Палин... Боль пронзила грудь Карамона. Его сын. Что с ним случилось? Прошел ли он Испытание? Жив ли он вообще? А потом неожидаено возникла другая мысль, Рейстлин знает, что я здесь? Близнецы всегда чувствовали друг друга. Даже когда Рейстлин остался в Бездне– связь оставалась. Невидимая нить между душами, рожденными вместе. Именно поэтому он никогда не верил в смерть брата — всегда чувствовал его душу. Карамон коснулся груди, словно пытаясь нащупать эту связь. Ещё совсем недавно связь была эхом... Но теперь ощущение вернулось в полной мере и он не знал, что и думать кроме одного — похоже у него вновь появился шанс встетиться с братом. Как раз тогда когда он думал что потерял уже всю семью.