Akaito (Алая Нить Судьбы)

Я мельком увидел твой свет

Когда внутри меня была пустота

И сквозь ничто

Я нашел этот мир

Я буду странствовать,

зовя тебя по имени

До конца моих дней

Пока не найду ответ

— MADKID

Десять лет назад. Рейстлин Маджере никогда не боялся тьмы. Он сам был тьмой — по крайней мере, так говорили о нём. Архимаг, предавший богов. Осмелившийся бросить вызов самой Королеве Такхизис. Тот, кто выбрал Бездну своей тюрьмой... Но эта сила была другой. Она не подчинялась ему ни несмотря ни на что, казалось таким правильным отдаться зову. Когда невидимая сила выдернула его душу из Бездны, Рейстлин не успел даже удивиться. Он лишь почувствовал знакомое притяжение — ту самую нить, что связывала его с братом с момента рождения. Карамон. Его вечная тень, его... якорь в безумном мире. Что ты натворил на этот раз, брат? — успел подумать Рейстлин, прежде чем вихрь швырнул его в пустоту. А затем — столкновение. Другая душа. Разорванная, распадающаяся, но все еще цепляющаяся за существование с маниакальным упорством. Осколки чужой личности врезались в сознание Рейстлина, как осколки разбитого зеркала. Том Реддл. Лорд Волдеморт. Бессмертие. Крестражи. Авада Кедавра... Имена, заклинания, воспоминания — все смешалось в какофонию чужой жизни. Рейстлин попытался оттолкнуть чужую душу, но она обвилась вокруг него, как удушающая лоза. Эта душа искала убежище. Искала восстановления засчёт него. И тогда Рейстлин сделал то, что уже делал однажды. Сейчас, правда, Кровавого Камня Фистандантилуса у него не было, но принцип он понимал. Однажды он вытащил жизнь из величайшего мага Кринна... Эта жалкая, изуродованная собственной жадностью душа ничего не могла ему противопоставить. Но процесс был мучительным. Воспоминания существа по имени Волдеморт впивались в разум Рейстлина, как раскаленные иглы. Детство в приюте. Одержимость чистотой крови. Убийства — так много убийств, бессмысленных, жестоких. Страх. Под всей этой показной силой и величием пряталось первобытное, животное чувство — страх смерти. Рейстлин хотел бы презирать это. Но не мог. Потому что понимал. Он тоже боялся смерти. Боялся беспомощности. Боялся быть слабым. Мы не так уж различны, Том Реддл, — подумал архимаг, чувствуя как последние фрагменты чужой личности растворяются в нем. — Но я сильнее. Когда все закончилось, Рейстлин открыл глаза. Точнее, попытался открыть. Но глаз у него не было. Не было ничего. Он был духом. Бесплотным, невидимым эхом того, кем когда-то являлся. Первой его мыслью было проклятие. Длинное, витиеватое проклятие на всех языках, которые он знал — а он знал их немало. Но ни одно не вырвалось наружу. У него не было рта, чтобы произнести их. Вторую мысль заменил паника, но Рейстлин задавил её с жестокостью, выработанной годами борьбы за выживание. Паника — это смерть. А он слишком многое потерял чтобы позволить страху взять верх. Он заставил себя осмыслить происходящее. Воспоминания Волдеморта были здесь, внутри него, но теперь они принадлежали Рейстлину так же, как и его собственные. Он знал этот мир — по крайней мере, ту его часть, которую знал Тёмный Лорд. Знал о магах и магглах, о министерстве и Хогвартсе, о заклинаниях, которые творились не силой лун, а... чем-то другим. Он ощутил это сразу. Магия здесь была везде — не разделённая на три потока, не требующая поклонения богам магии. Она просто существовала, пронизывая каждый камень, каждый листок, каждое живое существо. Дикая и в то же время послушная тем, кто умел её использовать. Интересно, — было третьей мыслью Рейстлина и это была уже не паника, а любопытство. Он попытался переместиться — и обнаружил, что может. Не так, как ходил когда-то в физическом теле, а скорее... плыл. Скользил сквозь пространство, невидимый, неосязаемый. Рейстлин понял что оказался в развалинах дома. Из воспоминаний Волдеморта он узнал это место — Годрикова Впадина. Дом Поттеров. Место, где всё пошло не так. Обломки стены, обгоревшие балки, разбитая детская кроватка, зеваки стекающиеся к проишествию... Рейстлин решил поскроее убраться оттуда неё смотря на то, что что-то тянуло его к дому Поттеров. С любыми предчувствиями он сможет разобраться позже, когда найдёт безопасное место. *** Рейстлин научился ненавидеть собственную бесплотность уже на третий день своего существования в этом мире. Первые два дня он провел, изучая окрестности Годриковой Впадины, наблюдая за суетой волшебников в мантиях, которые разбирали завалы дома Поттеров. Они говорили о "Мальчике-Который-Выжил", о конце эры Тёмного Лорда, о триумфе света над тьмой. Рейстлин слушал, впитывая информацию, пытаясь понять правила этого нового мира. На третий день он попытался коснуться книги заклинаний, валявшейся в руинах. Его призрачная рука прошла сквозь неё, словно сквозь туман. Ярость, вспыхнувшая в тот момент, была почти физической. Почти. Рейстлин Маджере, величайший архимаг Кринна, не мог даже перелистнуть страницу книги!Не мог взять в руки посох. Не мог начертить руну. Он был заключён в тюрьму ещё более жестокую, чем Бездна — тюрьму собственной нематериальности. «Но я не сдамся,» — поклялся он себе тогда. — «Я находил выход из худших ситуаций.» Утешало то, что он может перемещаться на большие расстояния почти мгновенно. Достаточно было подумать о месте. Теперь не скованный тюрьмой своего хилого тела он ощущал настоящую свободу. Из воспоминаний Волдеморта он знал о многих местах: Хогвартс, Министерство Магии, Косой переулок, Запретный лес... Расстояние таяло под ним без особых усилий, не было спазмов в груди и изматывающей одышки. На мгновение в Рейстлине вспыхнуло чистое, почти детское ликование, но воспоминание о книге до которой он не мог дотронуться омрачило радость, запятнав новой вспышкой гнева. *** Рейстлин начал методично изучать магический мир. Хогвартс очаровал его сразу. Древний замок, пропитанный магией до самого основания, где в стенах жили призраки — настоящие призраки, сохранившие личность и способность взаимодействовать с миром. Рейстлин часами наблюдал за ними, пытаясь понять, как они это делают. Но призраки не замечали его. Никто не замечал. Он был чем-то... другим. Не призраком в их понимании, но и не живым. Осколком души, цепляющимся за существование лишь силой воли и воспоминаниями, украденными у Волдеморта. Рейстлин проводил дни в библиотеке Хогвартса, следуя за студентамли, читая через их плечо. Помогало то что тепень его не мучило проклятье Раэланны. Порой маг замирал на часы просто чтобы рассмотреть окружающие пейзажи, людей, вязь на переплётах книг... Как же по-другому ощущался мир когда не рассыпался прахом каждые несколько минут! Он корил себя за сентиментальность, но ничего поделать с собой не мог. Магия этого мира одновременно восхищала и разочаровывала его. С одной стороны, она была проще. Взмах палочки, произнесённое слово — и заклинание исполнено. Никаких сложных жестов, никаких часов подготовки компонентов, никакой необходимости выбирать между путями магии. Здесь маг мог использовать любое заклинание, не опасаясь гнева богов или проклятия собственной природы. С другой стороны, она была... примитивной. Рейстлин не находил здесь той глубины, той связи с самой тканью мироздания, которую давала магия Кринна. Здесь волшебники махали палочками, как дети игрушками, не понимая истинной природы сил, которыми управляют. Но при этом были и исключения. Тёмные искусства. Крестражи. Древние ритуалы. В этих областях Рейстлин чувствовал отголосок той глубины, которую искал. Волдеморт, при всём своём безумии, наткнулся на истинные тайны — возможность разорвать душу и заключить её в предметы, обретя бессмертие. Жалко, что он не понял главного, — размышлял Рейстлин, блуждая по тёмным коридорам замка. — Разорванная душа — это не бессмертие. Это разрушение себя по частям. Он знал о таком лучше других. Видел своё собственное будущее в Бездне — безумие, одиночество, вечность, проведённая в пустоте. Карамон его спасла тогда, показав правду. А потом Карамон... Карамон. Рейстлин остановился посреди коридора, ощутив внезапный прилив... чего-то. Эмоций? У духа не должно быть эмоций. И всё-таки... Он чувствовал Карамона. Слабо, как далёкое эхо, но чувствовал. Брат был здесь. В этом мире. Живой. Как это возможно? Рейстлин пытался сосредоточиться на связи, но она ускользала, словно песок сквозь пальцы. Чтобы почувстовать лучше ему нужно было тело, хотя бы временное. Именно тогда он вспомнил о ритуале из воспоминаний Волдеморта. Зелье возрождения. Кость отца, плоть слуги, кровь врага... Но сработало ли бы это для него? К тому же нужен был кто-то, кто мог бы действовать от его имени. Рейстлин провёл следующие месяцы в поисках. Он покинул Хогвартс и отправился в те места, где тёмная магия ещё имела силу.