Исповедь во тьме

***

Толпа на площади взревела снова. Мужчины один за другим соглашались идти за священником. Крики «Смерть чудовищу!» перемешались с нервным смехом, женщины плакали и молили мужей не рисковать. Всё это напоминало Хёнджину безумный ритуал, в котором он не хотел участвовать. И всё же именно в эту ночь судьба впервые коснулась его плеча. Он уже собирался уходить в темноту переулка, как вдруг заметил чьё-то пристальное внимание. Из-за спин толпы на него смотрели глаза. Яркие, почти светящиеся, они резко выделялись среди тусклого света факелов. В них не было страха — лишь странная, тяжёлая тень знания. Взгляд был пронзительным, будто видел Хёнджина насквозь, все его мысли, все его тайны. Парень замер. Сердце рухнуло вниз, и на мгновение ему показалось, что шум площади исчез. Только этот взгляд связывал его с реальностью. Фигура, которой принадлежали глаза, вскоре скрылась в толпе, оставив после себя лишь ощущение чего-то неправильного. Хёнджин мотнул головой, решив, что усталость и голод играют с ним злую шутку. Но глубоко внутри он понял: эта встреча — не случайна. Хёнджин всё-таки свернул в тёмный переулок, оставив позади шумящую толпу и крики священника. Его шаги глухо отдавались от мокрой брусчатки. Он привычно держался в тени, стараясь не встречаться глазами с прохожими. Но сегодня внутри всё было иначе — слишком настойчиво вспоминался тот взгляд. «Это голод и усталость», — повторял он мысленно, пытаясь убедить себя. Но сердце упорно колотилось, будто предчувствовало что-то. На краю города, у покосившейся арки, ведущей к его дому, Хёнджин остановился. Ветер усилился, туман стал гуще, и в белой мгле показалась фигура. Она стояла неподвижно, словно ждала его. — Ты ведь тоже его видел, — тихо прозвучал голос, почти сливаясь с шёпотом ветра. Хёнджин вздрогнул. Перед ним стоял молодой молодой, странный на вид: среднего роста, с тонкими чертами лица и волосами цвета пепла, будто они давно выгорели на солнце. Его глаза действительно светились — мягко, но нереально, как у зверя в ночи. На его шее блестел тонкий голубой оберег. — Кого… «его»? — осторожно спросил Хёнджин, отступая на шаг назад. — То, что живёт в лесу, — ответил незнакомец, не двигаясь. — Оно уже здесь, в городе. Ты думаешь, оно охотится только на скот? Нет. Оно выбирает тех, кто слаб, одинок… таких, как ты. Слова обожгли сильнее мороза. Хёнджин нахмурился, но возразить не успел: парень подошёл ближе, и странное ощущение накрыло Хвана — будто рядом с ним стало теплее, спокойнее, но вместе с этим сердце сжалось от тревоги. — Кто ты такой?— хрипло спросил Хёнджин. Незнакомец чуть усмехнулся, но в его улыбке не было насмешки — только печаль. — Тот, кого ты никогда не звал, но кто всё равно пришёл, — произнёс он. — Хёнджин, тебе придётся выбрать: оставаться в стороне и медленно умирать, или пойти туда, где всё началось. Парень резко поднял голову. Он не удивился, что тот знает его имя — удивило другое: в голосе незнакомца слышалась тишина, которую Хёнджин так давно искал. Сзади, со стороны площади, раздался звон колокола. Толпа расходилась по домам, но эхо тяжёлого звона прокатилось по городу так, что даже у дома дрогнули стекла. Незнакомец чуть прищурился и прошептал: — Время вышло. Завтра ночью оно придёт за первым из них. И, не дав Хёнджину ответить, растворился в тумане, словно и не было его. Хёнджин остался один, с бешено колотившимся сердцем и единственным вопросом в голове: что именно прячется в Тёмном лесу, и какое место в этом уготовано ему самому?