Маяк

      По радио сквозь помехи разносился напряжённый мужской голос. Он то становился громче, то снова тонул в треске эфира, но слова всё равно били по нервам слишком отчётливо.       — …и никто до сих пор не был арестован, за убийство шерифа Сьюзен Питеркин… полиция штата назвала подозреваемым местного жителя: несовершеннолетний…       Киара резко выключила радио. Я закрыла глаза и тяжело выдохнула через нос. Нога нервно дёргалась сама по себе — быстро, рвано, стучала по полу салона машины, будто тело больше не умело успокаиваться. Я лежала зажатая между Джонни и Джей Джеем на заднем сиденье машины родителей Киары. Воздух внутри был тяжёлый, пропахший сигаретным дымом, потом и тревогой.       На улице одна за другой раздавались полицейские сирены. Иногда совсем близко. Иногда где-то вдали. Но каждая заставляла сердце резко сжиматься. Мы больше не могли ездить на Твинки. Слишком приметная. Слишком известная на Отмелях. Любой коп узнал бы её за секунду. Поэтому теперь мы прятались в старом семейном внедорожнике Киары, припаркованном где-то в тени деревьев у дороги и старого сарая.       Джонни лежал справа от меня, уставившись в потолок машины пустым взглядом. Его лицо было бледным, осунувшимся. Казалось, он вообще почти не моргал. Джей Джей лежал слева, закинув руку за голову и держа в пальцах сигарету, от которой тянулась тонкая полоска дыма.       — Давайте представим, — начал он, глядя куда-то вперёд, — может, вы поможете, раз вы такие умные. Кому больше поверят копы? Уорду Кэмерону или нам?       Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.       — Итак… обвинитель — крупный застройщик, господин этого острова, у которого губернатор на быстром наборе. А обвиняемый — Джон Би. Который на данный момент, по сути бездомный шестнадцатилетний мальчик.       Я лениво, скорее по привычке, пихнула его локтем в бок, хотя внутри понимала — он прав. Абсолютно прав.       — Спасибо, — глухо ответил Джонни, даже не повернув головы.       — Дерьмо… — пробормотал Поуп спереди, потирая лицо ладонями.       — Короче, чувак, Юкатан, понял? — не унимался Джей Джей. — Говорю же, это единственный варик. Какие ещё варианты вообще есть?       — Джей Джей, хватит уже затирать про Мексику, а? — устало проговорил Джонни. — Сара меня выручит.       — Она ведь была свидетелем, — поддержала его Киара, быстро взглянув в зеркало заднего вида.       — Спасибо, — тихо бросил брат.       — И что? — Поуп обернулся к нам через сиденье. — Ты реально думаешь, она сдаст собственного брата?       — Да никогда, бро, — подхватил Джей Джей, приподнимаясь на локте. Он вытащил сигарету изо рта и выдохнул дым прямо в мою сторону.       — Джей Джей, серьёзно? — поморщилась я и ладонью отпихнула его лицо в другую сторону. Он только тихо хмыкнул.       — Слышь, нужно вытащить тебя с острова, — продолжил он уже серьёзнее, снова посмотрев на Джонни. — Пока они всё тут не перекрыли.       — Паром, — сказал Поуп. — Только так можно выбраться.       — Именно. Нужно исчезнуть, пока ещё есть шанс, ясно?       В этот момент снаружи снова послышалась сирена. Близко. Слишком близко.       — Так, пригнитесь, — быстро сказала Киара.       Мы моментально вжались ниже. Я схватила Джея Джея за рубашку и резко потянула вниз, потому что этот идиот всё ещё торчал выше остальных со своей сигаретой. Машина полиции медленно проехала мимо. Синие и красные вспышки скользнули по нашим лицам, по стеклу, по приборной панели. Я задержала дыхание. Только когда сирена начала отдаляться, мы немного расслабились.       — Сара не из живцов, Джон Би, — тихо проговорил Поуп.       — Да, здесь нельзя оставаться, чувак, — добавил Джей Джей и наконец снова лёг на сиденье.       Я несколько секунд молчала, глядя на брата. На его потухшие глаза. На засохшую кровь на рукаве. Потом тихо позвала:       — Эй…       Он повернул ко мне голову.       — Даже если Сара с нами… даже если она против своей семьи… ей могут просто закрыть рот. Ты же понимаешь это?       Мой голос дрогнул. Потому что я слишком хорошо знала семью Кэмеронов. И слишком хорошо понимала, на что они способны.

***

      Лёжа на заднем сиденье машины, пока вокруг продолжались разговоры о полиции, побеге и Кэмеронах, я вдруг поймала себя на мысли, что почти не слышу, о чём говорят остальные. Голоса ребят постепенно превращались в какой-то далёкий шум. Мысли сами унесли меня совсем в другое место. К нему.       Перед глазами неожиданно всплыл образ беловолосого парня. Такой чёткий, будто он сидел сейчас рядом со мной, а не где-то за десятки миль отсюда. Я даже слегка нахмурилась от того, насколько сильно мне вдруг захотелось его увидеть. После нашего поцелуя всё словно оборвалось слишком резко. Потом появился Джей Джей со своим безумным джакузи, деньги, признания на крыльце, правда об отце, Уорд, золото, смерть Питеркин, побег Джонни. События наваливались одно на другое с такой скоростью, что времени остановиться и подумать просто не оставалось.       А теперь, когда вокруг на несколько секунд стало тихо, я вдруг поняла, как сильно соскучилась. Мне захотелось услышать его смех. Тот самый, немного хриплый, лёгкий, который всегда заставлял меня улыбаться в ответ. Увидеть его улыбку. Почувствовать, как он смотрит на меня своими внимательными глазами, будто действительно слушает каждое слово. Хотелось просто обнять его. Без разговоров. Без объяснений. Просто прижаться и хотя бы ненадолго перестать держать всё это внутри.       Я тяжело вздохнула и уставилась в потолок машины. Мы так нелепо попрощались тогда. Настолько нелепо, что это до сих пор неприятно царапало где-то внутри. Конечно, я не винила Джей Джея. В тот день вообще никто не мог предположить, что через несколько часов наша жизнь окончательно перевернётся. Но всё равно оставалось это странное чувство незавершённости. Будто разговор оборвали на середине. Будто я забыла сказать что-то важное. Или услышать.       За последние дни произошло столько всего, что казалось, будто прошёл не один день, а несколько месяцев. Я узнала, что мой отец мёртв. Узнала, кто его убил. Чуть не потеряла брата. Похоронила последнюю надежду на то, что однажды папа вернётся домой. И почему-то именно сейчас мне отчаянно захотелось рассказать всё это кому-то, кто не был частью нашей компании. Кому-то, кто посмотрел бы на меня не как на сестру Джон Би, не как на одного из живцов, не как на человека, который должен быть сильным. А просто как на Эбби. Мне хотелось рассказать Ноа обо всём. О том, как страшно мне было. Как больно. Как я до сих пор не знаю, что делать дальше. И, наверное, впервые за последние несколько дней я поймала себя на мысли, что скучаю не только по человеку. Я скучаю по тому ощущению спокойствия, которое появлялось рядом с ним. По ощущению, что мир может быть нормальным. Хотя бы ненадолго.       Я прикрыла глаза и невольно представила, как бы сейчас выглядела его реакция на всё происходящее. Наверняка сначала бы долго молчал, переваривая услышанное. Потом нахмурился бы. Сказал что-нибудь простое, немного неуклюжее, но искреннее. И почему-то от одной этой мысли в груди стало одновременно теплее и больнее. Потому что сейчас он был где-то далеко. А я застряла здесь. В машине, полной страха, дыма и людей, за которыми охотилась полиция. Пока за окнами выли сирены, а мой брат становился самым разыскиваемым человеком на всём острове.

***

             Мы решили, что идея спрятать Джонни на другом острове или вообще в другой точке мира не такая уж плохая. Если честно, сейчас она казалась едва ли не единственным вариантом. После всего, что произошло, оставаться на Внешних Отмелях становилось слишком опасно. Мы выехали со своего укрытия и направились к набережной. Все были вымотаны. Голодные. Напряжённые. Мне казалось, что я уже не помню, когда в последний раз нормально ела. Желудок болезненно сводило, но есть всё равно не хотелось. Внутри было слишком много других чувств, которые перекрывали даже голод.       Машина мягко покачивалась на неровностях дороги. А я всё пыталась заставить себя заговорить. Пальцы нервно теребили край майки. Я кусала внутреннюю сторону щеки, потом губу, снова щёку. В голове раз за разом прокручивалась одна и та же мысль. Скажи. Просто скажи. Но почему-то это оказалось сложнее, чем я думала. Потому что моя просьба была рискованной. Потому что сейчас у нас и без того хватало проблем. Потому что я не знала, как они отреагируют. За последние дни мы все жили буквально на грани. Любое лишнее движение могло обернуться катастрофой.       И всё же мне нужно было это сделать. Мне нужно было увидеть его. Мы проехали ещё несколько кварталов. Я поняла, что если не скажу сейчас, то снова передумаю. Глубоко вдохнув, я наконец подняла взгляд.       — Ребят… — мой голос прозвучал неожиданно тихо и неуверенно.       Разговоры мгновенно стихли. Четыре пары глаз повернулись ко мне. Даже Джонни отвлёкся от своих мыслей.       — Можете кое-куда меня подбросить?       Несколько секунд в машине стояла тишина.       — Ты сейчас серьёзно? — первым подал голос Поуп.       — Тебе в туалет приспичило? — нахмурился Джей Джей.       — Эбби? — осторожно спросила Киара. — В чём дело?       От количества взглядов стало ещё неуютнее. Я зажмурилась, чувствуя, как начинает колотиться сердце. Ну вот. Назад дороги уже нет.       — Мне нужно увидеть одного человека… пожалуйста, — быстро пробормотала я.       И только после этого открыла глаза. Реакция ребят была именно такой, какой я боялась. Поуп выглядел растерянным. Киара сразу нахмурилась, явно пытаясь понять, о ком речь. Джонни удивлённо поднял брови. А вот Джей Джей… Джей Джей, кажется, понял всё сразу. Я заметила это по его взгляду. Он медленно повернул голову ко мне, прищурился и несколько секунд молча смотрел. Слишком внимательно. Слишком понимающе. Будто уже догадался, чьё имя я так старательно не произносила вслух. И почему-то именно от этого взгляда мне стало ещё больше не по себе.       — Кого, Эбби? — непонимающе спросил Джонни, переводя взгляд с меня на остальных.       — Своего бойфренда. Я правильно понял? — тут же ответил Джей Джей, даже не дав мне открыть рот. Я мгновенно поджала губы. Вот именно этого я и боялась.       — Стоп, что? Бойфренда? — Джон Би резко выпрямился на сиденье, будто только что услышал что-то важнее убийства шерифа и розыска собственной персоны.       — Ты про того самого с Дня Солнцестояния? — спросила Киара, поглядывая на меня через зеркало заднего вида.       От количества вопросов у меня мгновенно начала болеть голова. Вот именно этого я и боялась.       — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — не унимался Джонни. — Похоже, я пропустил что-то очень важное.       И, что удивительно, впервые за последние часы в его голосе появились хоть какие-то эмоции. Будто эта тема его заинтересовала куда больше, чем все остальное за эти два дня.       — У твоей сестры появился паренёк, чувак, — сообщил ему Джей Джей таким тоном, будто делился важнейшей новостью года. Его голос заметно изменился. Слишком небрежный. Слишком равнодушный. Именно такой тон он обычно использовал, когда ему было совсем не всё равно. Джон Би уставился на меня так, будто видел впервые.       — Джей Джей, хватит. Я уже говорила тебе, что он не мой парень, — раздражённо бросила я и ударила его кулаком по плечу. Он даже не поморщился.              — Ага. А чья тогда была фраза: «Разве бывают дружеские поцелуи?» Не напомнишь?       На его лице появилась мерзко довольная ухмылка. Мое тело тут же застыло. Я моментально поняла, что он делает. Мстит. Возвращает мне мои же слова после того нашего поцелуя. Поуп подавился воздухом. Киара резко повернула голову. Джон Би моргнул. Наступила секунда абсолютной тишины.       — Ты что, уже целовалась с ним?! — первым возмутился Поуп, резко разворачиваясь на сиденье.       — Эбби, вау, ну ты даёшь, серьёзно? — Киара улыбалась так широко, будто узнала самую интересную новость за последние месяцы.       — Боже… — пробормотала я, закрывая лицо руками и натягивая кепку ещё ниже, окончательно пряча моё пылающее лицо. Хотелось открыть дверь и просто выкатиться из машины на ходу.       — Так, стоп, — вдруг подал голос Джон Би. Я уже заранее знала, что ничего хорошего не услышу. — Я правильно понимаю? Пока я тут бегаю за золотом, меня обвиняют в убийстве, за мной охотится половина острова, моя младшая сестра успела найти себе какого-то парня и ещё поцеловаться с ним?       — Он не мой парень! — почти закричала я из-под кепки.       — Неважно! — отмахнулся Джонни. — Когда это вообще произошло?       — Вот именно! — поддержал Поуп. — Мы тоже хотим подробности.       — Мы ничего не хотим! — быстро возразил Джей Джей. Все посмотрели на него.       — Что? — тут же нахмурился он. — Нам сейчас вообще-то надо спасать Джона Би.       — Говорит человек, который начал этот разговор, — фыркнула Киара.       — Кстати да, — усмехнулся Поуп.       — Джей Джей, я тебя ненавижу. — слегка пнула его колено своим. Он тихо рассмеялся.       — Нет, не ненавидишь.       И что бесило больше всего — он был абсолютно уверен в своих словах. И прав, абсолютно прав.       Джон Би несколько секунд переводил взгляд с меня на Джея Джея и обратно, словно пытался собрать пазл.       — Нет, серьёзно. Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — он ткнул пальцем в мою сторону. — Когда это ты вообще успела вырасти настолько, чтобы у тебя появились какие-то парни?       — Мне пятнадцать.       — Вот именно! — возмутился он. — Пятнадцать!       — Ты старше всего на год, — тут же парировала я. — Так что это вообще не аргумент.       — Для старшего брата ещё какой аргумент.       — Господи… — я сползла ниже по сиденью, мечтая провалиться сквозь него прямо на дорогу.       Киара на переднем сидении уже откровенно улыбалась, наблюдая за происходящим. Поуп старательно смотрел в окно, но подрагивающие уголки губ выдавали его с головой.       — Как его зовут хотя бы? — спросил Джон Би уже спокойнее. Я помедлила. Почему-то произнести его имя вслух сейчас оказалось сложнее, чем хотелось бы.       — Ноа.       — Ноа, — повторил он, пробуя имя на слух. — И что за тип этот Ноа?       — Джонни… — я устало прикрыла лицо ладонью.       — Нет, подожди. Я должен знать. Вдруг он серийный убийца.       — Сейчас убийца тут только Рейф Кэмерон, — сухо заметил Джей Джей, не отрывая взгляда от дороги.       Улыбки сразу потускнели. Словно кто-то резко напомнил нам о реальности. В салоне на несколько секунд повисла тишина. Только шум колёс по асфальту и свист ветра в приоткрытом окне. Я заметила, как Джон Би отвёл взгляд. Он тяжело выдохнул и устало потёр лицо ладонью. Последние дни били по всем нам слишком сильно.       — Ладно. Хорошо. Не серийный убийца. Уже плюс.       — Спасибо за одобрение, — пробормотала я.       — Я его даже не видел.       — И не увидишь, если продолжишь себя так вести.       — Эбби!       — Джонни!       Мы одновременно повысили голос и тут же уставились друг на друга. Киара не выдержала и рассмеялась. Поуп громко фыркнул, окончательно сдаваясь. Даже Джей Джей сбоку качнул головой с лёгкой усмешкой. А потом произошло то, чего я не ожидала. Джон Би неожиданно улыбнулся. Усталой, измученной, но всё-таки настоящей улыбкой.              — Ладно. Знаешь что? — сказал он. — Сейчас нас ищет половина полиции острова, Уорд украл золото, меня обвиняют в убийстве шерифа, и где-то там летает самолёт с нашим состоянием. Так что новость о том, что у моей сестры появился какой-то парень, наверное, не самая плохая на сегодня.       Тепло разлилось где-то внутри. Несмотря на всё своё ворчание, он переживал. Всегда переживал.       — Он не мой парень, — автоматически повторила я.       — Конечно-конечно, — закивал Джон Би с абсолютно серьёзным видом. — А ещё существуют дружеские поцелуи.       Киара издала крайне подозрительное довольное «м-м-м». Поуп уже даже не пытался скрывать смех. Джей Джей хмыкнул.       — Вы все ужасные люди.       — Нет, мы твои друзья, — невозмутимо ответила Киара.       Я издала звук между стоном и рычанием и ещё сильнее натянула кепку на лицо. Это была последняя капля. Машину мгновенно наполнил смех. Громкий. Живой. Настоящий. Даже я не выдержала и начала смеяться вместе со всеми, чувствуя, как дрожат плечи. И на несколько коротких мгновений всё стало нормальным. Будто за пределами машины нас не искала полиция. Будто никто никого не убивал. Будто Уорд не украл золото. Будто нас не ждало неизвестно что впереди. Будто мы были просто обычной компанией друзей, которые ехали куда-то по острову, дурачились, подкалывали друг друга и обсуждали чьи-то отношения. И, наверное, именно поэтому этот смех казался таким ценным. Потому что сейчас он был единственным напоминанием о том, что мы всё ещё живы.

***

      Машина остановилась у большого двухэтажного дома с аккуратно подстриженным газоном, белым забором и мягким светом, льющимся из окон. Даже сейчас, когда на острове творился настоящий хаос, здесь всё выглядело слишком спокойно, слишком правильным. Слишком далёким от нашей обычной жизни. Но больше всего меня сейчас волновал не дом.       Стоило только выясниться, что я просто хочу увидеть Ноа, как они превратили поездку в настоящий допрос. Киара улыбалась так, будто узнала самую интересную новость года. Поуп то и дело задавал вопросы. И совершенно никого не волновало, что я уже раз десять повторила: он не мой парень.       — Ага, конечно.       — Именно поэтому ты попросила отвезти тебя к нему посреди полицейской облавы.       — Очень дружеский поступок.       — Максимально платонический.       Джей Джей вообще превратил мою личную жизнь в своё любимое развлечение на ближайшие несколько часов. Кажется, он поставил себе цель довести меня до нервного срыва раньше, чем мы доедем. В какой-то момент я просто перестала отвечать и сидела, уткнувшись лбом в окно, пока они смеялись и перебрасывались комментариями. А Джонни сначала просто слушал, пытаясь понять, как так получилось, что его младшая сестра умудрилась завести парня, пока он был занят поисками золота и спасением своей шкуры.       В конце концов ребята всё-таки согласились заехать сюда. Когда я подняла взгляд, брат смотрел на меня с неожиданным теплом. Будто видел не младшую сестру, которую постоянно приходилось вытаскивать из неприятностей, а девушку, которая впервые по-настоящему в кого-то влюбилась. И от этого взгляда почему-то стало неловко. Наверное, он понимал меня лучше, чем я думала. Сам ведь сейчас наверняка мечтал увидеть Сару. Убедиться, что она в порядке. Услышать её голос. Просто побыть рядом. Но стоило мне назвать адрес, как выражение его лица изменилось. Сначала он нахмурился. Потом посмотрел на дорогу. Потом снова на меня. И только тогда до него дошло. Это был не Срез. Не наша часть острова. Не место, где живут живцы. Это был богатый район. Район акул.              — Подожди, — медленно произнёс он. — Ты хочешь сказать, что этот твой Ноа… — он многозначительно обвёл взглядом улицу за окном. — …живёт здесь?       — Ну… — я неловко поёрзала на сиденье.       — О боже. Ну ты даёшь, Эбби, — простонал Джонни, откидывая голову назад. — Не перестаёшь меня удивлять.       — Есть на кого ровняться. — я невольно улыбнулась. Брат сразу понял намёк.       — Даже не начинай.       — Что? — невинно протянула я. — Ты буквально влюбился в девушку из семьи Кэмеронов.       Киара прыснула со смеху. Поуп тоже не выдержал. Даже у Джей Джея уголок губ дрогнул, хотя он явно старательно делал вид, что его вообще не интересует этот разговор.       — Нет, серьёзно, — продолжил брат уже мягче. — Просто будь осторожна, хорошо?       Он протянул руку и потрепал меня по макушке через кепку отца. Я тут же оттолкнула его ладонь и подняла на него взгляд. За шутками и улыбкой скрывалось настоящее беспокойство. Не из-за того, что Ноа был богатым. Не из-за того, что он был акулой. А потому что это был первый раз, когда речь шла о моих чувствах. И Джон Би, как старший брат, внезапно понял, что его маленькая сестрёнка выросла. Ну или просто подросла.       — Буду, — тихо ответила я. Он несколько секунд смотрел на меня, а потом кивнул.       На несколько секунд в машине стало удивительно легко. Почти нормально. Без убийств. Без золота. Без полицейских. Без страха. Просто мы. Как раньше. Но ощущение быстро исчезло, стоило мне снова посмотреть на дом. Сердце тут же застучало быстрее. Я не видела Ноа уже несколько дней. Всего несколько дней. Но казалось, будто прошла целая вечность. За это время я узнала, что мой отец мёртв. Попрощалась с ним. Чуть не потеряла брата. Узнала, что Рейф выстрелил в человека. Узнала, что нас всех могут арестовать. И где-то посреди всего этого хаоса я постоянно думала о Ноа. О его улыбке. О его голосе. О том, как сильно мне хотелось просто увидеть его. Хотя бы на пару минут. Хотя бы убедиться, что существует что-то нормальное. Что не весь мой мир состоит из боли и потерь.       — Ну? — Джей Джей прищурился и, откинувшись на спинку сиденья, с кривой усмешкой посмотрел на меня. — Ты выходишь или нам всем пойти знакомиться?       — Даже не думай. — я бросила на него взгляд исподлобья, специально сжав глаза.       — Вот это было грубо, Биби, — протянул он с притворной обидой.       Я только закатила глаза и наконец потянулась к ручке двери. Пальцы на секунду дрогнули, но я всё-таки открыла её и выбралась наружу, чувствуя, как вечерний воздух тут же касается кожи прохладой. Перед тем как закрыть дверь, я обернулась. Джон Би смотрел на меня уже без привычных шуточек и подколов. В его взгляде было что-то мягкое, тёплое, по-братски заботливое и чуть-чуть понимающее. От этого у меня внутри неприятно и сладко сжалось сердце.       — Иди, — сказал он тихо. — Только не задерживайся. Мы ждём.       — Спасибо. — я улыбнулась и кивнула. Но стоило мне отвернуться, как Джон Би добавил:       — Если он тебя обидит, я его утоплю.       — Джонни!       — Что? — он пожал плечами с таким видом, будто говорил о погоде. — Я серьёзно.       — В очередь становись, — лениво бросил Джей Джей с заднего сиденья. Я невольно рассмеялась.       — Нужно занимать очередь? — тут же подхватил Поуп. — Потому что если он её обидит, я тоже хочу его ударить.       — И я, — поддержала Киара, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что я невольно улыбнулась.       — Господи, вы ненормальные, — пробормотала я, уже не скрывая смеха. Киара тепло мне улыбнулась:       — Мы за тебя порвём.       Я закатила глаза, но улыбку удержать так и не смогла. И на душе вдруг стало удивительно тепло. Среди всего этого кошмара, страха, бесконечных проблем и ощущения, что мир вот-вот рухнет окончательно, — они всё равно были рядом. Вот так, в своей дурацкой, шумной, невозможной манере. Готовые шутить, защищать, злиться за меня и стоять стеной. Моя семья. И странно, но именно сейчас я поняла: семья — это не обязательно люди, с которыми у тебя одна кровь. Иногда это те, кто остаётся рядом, даже когда вокруг всё летит к чертям.       И с этой улыбкой я закрыла дверь машины и направилась к дому Ноа, чувствуя, как сердце с каждым шагом начинает биться всё быстрее. Теперь было по-настоящему страшно. Потому что через несколько секунд мне придётся встретиться с человеком, о котором я думала последние несколько дней слишком часто.       Теребя пальцы, я медленно поднялась по ступенькам, и вместе с каждым шагом на меня всё сильнее накатывали воспоминания. О нашей прошлой встрече здесь я помнила до мелочей: как пришла извиняться, как в итоге разревелась прямо перед ним, а он, вместо того чтобы злиться, только простил меня и велел больше так не исчезать. Потом, как обычно, начал шутить, пытаясь отвлечь меня от слёз и заставить улыбнуться. И вот теперь я снова стояла перед этим домом — снова исчезнувшая, снова с комом в горле, снова не до конца уверенная, что имею право здесь появляться.       Я тяжело выдохнула, сняла кепку и взяла ее в руку. Затем быстро поправила волосы, заправив пряди за уши, словно это могло хоть немного придать мне уверенности. Сердце колотилось где-то в горле, но я всё-таки решилась и нажала на звонок.       Спустя несколько секунд дверь открылась. Передо мной появился мужчина лет сорока. Высокий, уверенный в себе, в небрежно расстёгнутой белой рубашке с закатанными рукавами. Светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад, подчёркивая резкие черты лица, а лёгкая щетина выделяла строгую линию челюсти. В его взгляде читалось что-то настораживающее и одновременно насмешливое, словно он привык замечать больше, чем показывал окружающим.       Отец Ноа. Я поняла это сразу. Они были удивительно похожи. Похожий разрез глаз, та же уверенность в осанке и взгляде. Казалось, будто передо мной стоял сам Ноа, только на двадцать лет старше. От этого сходства я невольно замерла на месте. На секунду даже показалось, что я заглянула в будущее и увидела, каким Ноа станет однажды.       — Здравствуйте, я к Ноа. Он дома? — спросила я чуть тише, чем собиралась, и тут же пожалела о своей робости.       Наверное, всё дело было в том, что я знала его историю. Знала, что в прошлом он изменил своей жене — маме Ноа. После рассказов смотреть ему в глаза было немного неловко. Мужчина на пороге улыбнулся так уверенно, будто давно ждал именно меня.       — Привет. А мне казалось, у тебя волосы темнее. — он усмехнулся и сделал указательным пальцем небольшой круг в сторону моей головы, показывая на волосы.       — Что? — я моргнула, сбитая с толку, и растерянно улыбнулась в ответ, машинально чувствуя, как пальцы крепче сжимают кепку. Он коротко усмехнулся, словно сам удивился своей реплике, и чуть склонил голову.       — Прости, показалось. Ноа наверху, в своей комнате. Проходи.       Он открыл дверь шире и отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Я шагнула через порог и сразу опустила взгляд на свои кеды — потёртые, в песке, давно не стиранные, они смотрелись особенно жалко на фоне этого дома. Внутри всё было светлым, чистым, красивым до такой степени, что мне на секунду стало не по себе. Будто я занесла с улицы не только песок, но и саму свою неуместность, и теперь стояла в чужом мире, оставляя грязное пятно на безупречном полу.       — Ладно, мне пора идти, а вы тут развлекайтесь, — сказал он с какой-то странной ухмылкой, и смысл его слов дошёл до меня почти сразу.       Щёки вспыхнули. Я неловко улыбнулась и поспешно кивнула, решив, что оправдываться бессмысленно. Пусть думает что хочет. Он будто специально задержал на мне взгляд ещё на секунду, потом зацепил ключи со столика и, всё так же усмехаясь, вышел, закрыв за собой дверь.       Я осталась стоять в прихожей, ощущая, как в груди медленно нарастает смущение. Разговор вышел слишком странным. Папа Ноа вёл себя так, будто мы уже встречались. Это замечание про волосы никак не выходило у меня из головы. «Темнее…».       Я нахмурилась, перебирая в памяти всё, что могло бы это объяснить. День солнцестояния. Конечно. Он наверняка видел нас издалека. Может, дело было просто в вечере, в освещении, в расстоянии между нами. Может, Ноа показывал меня ему издалека, когда отошел поздороваться с ним, пока я стояла с Киарой и Поупом. И наверное, его отец просто перепутал меня с Киарой. Вечер, толпа людей, расстояние. У Киары волосы длиннее и темнее. Да и освещение тогда было такое, что всё смешивалось в одно большое пятно света и теней. Тогда всё становилось куда понятнее. По крайней мере, это объяснение звучало гораздо логичнее, чем все остальные варианты, которые уже успели промелькнуть у меня в голове.       Вспомнив, зачем я вообще пришла, я наконец перевела взгляд на лестницу — такую же светлую, как и весь этот дом. Поднимаясь по ней, я почти не рассматривала пространство вокруг, хотя внутри всё равно невольно отмечалось это чужое, слишком идеальное для меня богатство: светлые стены, дорогие перила, ровный приглушённый свет. Каждая ступенька выглядела так, будто по ней никто никогда не ходил в грязных кедах после целого дня на пляже.       На втором этаже оказалось несколько дверей. Ну конечно. Я остановилась посреди коридора и растерянно огляделась. И как мне понять, какая из них его комната? Почему отец Ноа даже не сказал? Хотя… возможно, он был слишком уверен, что я и так знаю дорогу. От этой мысли стало ещё более неловко. Я тихо вздохнула. Проверять каждую дверь подряд точно не хотелось. Во-первых, это было бы странно. Во-вторых, вдруг Ноа сейчас переодевается или занят чем-то ещё? Щёки мгновенно начали гореть.       — Господи, Эбби… — пробормотала я себе под нос и тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли.       — Ноа? — позвала я, решив, что это будет проще.       Сзади послышались быстрые шаги и звук открывающейся двери. Я резко обернулась. В проходе одной из комнат стоял он. На его лице одновременно читались удивление, неверие и растерянность.       — Эбби? — в его голосе было столько искреннего удивления, что я на секунду даже растерялась.       Брови Ноа нахмурились, будто он не до конца верил, что я действительно стою перед ним. На нём была тёмно-синяя футболка-поло и белые шорты, и он в этот момент выглядел так, словно сошёл с какой-нибудь идеально красивой открытки — аккуратный, спокойный, слишком хороший для всей той каши, что творилась у меня внутри.       — Ноа, — тихо улыбнулась я, теребя браслеты на руке и чувствуя, как от волнения пальцы становятся совсем беспокойными. Он закрыл за собой дверь и вышел из комнаты, подходя ближе.       — Что ты здесь делаешь? — спросил он уже тише, вглядываясь в моё лицо.       Он подошёл еще ближе. И чем ближе становился, тем сильнее росло моё беспокойство. Я представляла эту встречу совсем иначе. Думала, что он улыбнётся. Обнимет меня. Скажет, что рад видеть. Но сейчас он выглядел скорее растерянным и… немного уставшим. Вдруг стало страшно, как будто я пришла не в гости, а с чем-то гораздо более тяжёлым, чем просто желание встретиться.       Ноа прикусил щёку, внимательно меня рассматривая. Не так, как отец — с любопытством и лёгкой насмешкой. А так, будто пытался понять, что со мной случилось за это время и что ему теперь с этим делать. Он медленно покачал головой.       — Эбби, ты опять пропала, — сказал он уже серьёзнее, и в его голосе я услышала не злость, а усталое разочарование.       У меня в груди неприятно сжалось. Было стыдно. По-настоящему стыдно. Потому что он был прав. Я и правда исчезла. Просто взяла и пропала после нашего поцелуя, после всего, что между нами было, будто не оставила ему ни единого объяснения. Но я просто не могла иначе.       — Прости… прости, Ноа, — быстро заговорила я, делая пару осторожных шагов ближе. — Я тебе всё объясню. Просто выслушай меня, ладно?       Ноа внимательно посмотрел на меня. На растрёпанные волосы. На тёмные круги под глазами. На старую кепку, которую я всё ещё сжимала в руке. На потрёпанные браслеты, которые нервно перебирали мои пальцы. И что-то в его взгляде изменилось. Он тяжело выдохнул. Словно только сейчас заметил, насколько плохо я выгляжу, и на секунду мне показалось, что сейчас он просто развернётся и снова уйдёт в свою комнату. Но вместо этого Ноа кивнул.       — Я выслушаю. Конечно, не переживай, — сказал он уже спокойнее, хотя в голосе всё ещё слышалась усталость. Потом чуть смягчился и добавил: — Пойдём вниз. Чай будешь?       Я на секунду замялась, будто мой мозг не сразу догнал, что он правда не прогоняет меня, а просто… впускает обратно.       — Угу, — тихо промычала я, опуская взгляд и снова сжимая в пальцах браслеты.       Ноа кивнул и пошёл вперёд по коридору, а я, выдохнув чуть тише, чем собиралась, последовала за ним, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся слишком быстро для обычного разговора.       Спустившись вниз, мы прошли на такую же светлую кухню — просторную, чистую, почти стерильную в своей дороговизне. Всё здесь было слишком аккуратным: ровные поверхности, светлые шкафы, мягкий свет, отражающийся от идеально вымытых полов. Я сразу почувствовала себя здесь лишней, как будто на мне было слишком много песка, соли, тревоги и грязи, чтобы стоять посреди этого чужого порядка.       Ноа кивнул в сторону высокого стула возле кухонного островка. И я послушно присела, положив кепку на колени. Всё это время меня не покидало ощущение, будто я нахожусь не на своём месте. Будто я случайно забрела в чужую жизнь. Он стоял ко мне спиной, заваривая чай в двух кружках, и звук льющейся воды почему-то показался мне почти успокаивающим. Такие обычные действия вдруг показались чем-то невероятно далёким от того хаоса, в котором я жила последние дни. Я снова начала кусать губу. Настолько сильно, что почувствовала металлический привкус крови. Чёртова привычка.       — Рассказывай, Эбби, — сказал Ноа, поворачиваясь ко мне и ставя одну кружку передо мной. Свой чай он оставил в руках, потом облокотился бедром о столешницу позади него, внимательно глядя на меня так, будто уже понял: я пришла не просто так, и теперь назад уже не отступлю.       Я обхватила кружку ладонями, почувствовав приятное тепло, которое почти не доходило до меня изнутри. Несколько секунд я просто смотрела на поверхность чая, собираясь с мыслями, а потом всё-таки начала говорить. Сначала медленно, с запинками, будто каждое слово застревало где-то в горле. Потом всё быстрее, потому что остановиться уже было невозможно.       Я рассказала про отца. Про то, как Джонни вернулся с рыбалки с Уордом. Про слова, которые разрушили всё, на чём я держалась последние месяцы. «Уорд убил отца». На этом месте голос дрогнул так резко, что у меня тут же защипало глаза. Горло сжалось, и я опустила взгляд, чтобы не расплакаться прямо перед ним. Ноа тут же перестал пить чай и замер, его лицо изменилось почти мгновенно. Он нахмурился, отставил кружку в сторону и чуть подался вперёд, явно пытаясь уловить каждую деталь и одновременно понять, что сказать в ответ.       Я продолжила, вытирая ладонью щёку и даже не замечая, что слёзы уже всё-таки катятся по коже. Рассказала про Рейфа. Про Питеркин. На этом месте Ноа резко выпрямился, и в его взгляде проступило откровенное потрясение.       — Подожди. Что?       — Рейф застрелил шерифа Питеркин.       Несколько секунд он просто смотрел на меня. Будто пытался понять, шучу я или нет.       — Нет, серьёзно.       — Я серьёзно.       — Рейф Кэмерон?       — Да.       — Он выстрелил в шерифа? — он недоверчиво покачал головой.       — Прямо в грудь.       На кухне повисла тишина.       — Господи… — Ноа провёл ладонью по лицу. Он выглядел так, будто пытался принять сам факт, что кто-то действительно мог сделать такое — без колебаний, без сомнений, прямо среди белого дня.       Когда я сказала, что Питеркин приехала арестовывать Уорда за убийство моего отца, Ноа тихо выругался себе под нос и провёл рукой по лицу, словно хотел стереть услышанное. Он то и дело качал головой, смотрел на меня с недоверием, а потом снова на мгновение отворачивался, будто мысленно раскладывал всё по полочкам и всё равно не мог поверить, что это вообще происходит на самом деле.       Я рассказала и про полицейский участок. Про то, как мы поехали туда, чтобы всё рассказать, чтобы хотя бы раз правда прозвучала вслух, но вместо этого узнали, что весь остров уже считает виновным моего брата.       — То есть теперь полиция считает, что это сделал твой брат?       Я кивнула. Ноа неверяще выдохнул.       — Для всех это выглядит так, будто мой брат убил шерифа и сбежал. — я горько усмехнулась. Ноа покачал головой.       — Это полный бред.       — Знаю.       — Они правда в это поверили?       — Уорд уже наверняка рассказал свою версию событий. Где конечно же, прикрыл своего сына.       Он молча слушал до конца, лишь изредка тихо задавая короткие вопросы — не перебивая, а будто убеждаясь, что понял правильно. И с каждым моим словом его лицо становилось всё серьёзнее. В какой-то момент он уже не просто слушал, а смотрел на меня так, словно впервые по-настоящему увидел, через что мне пришлось пройти за эти дни. Его взгляд потеплел, но в нём всё равно оставалось что-то напряжённое, почти болезненное. Когда я закончила, в кухне повисла тишина.       — Я-то думал, что ты избегаешь меня, — тяжело выдохнул Ноа, снова облокачиваясь о столешницу напротив меня. Его голос звучал спокойно, но в нём всё равно слышалась усталость, та самая, которую он пытался спрятать за привычной мягкой улыбкой. Я подняла на него взгляд и слабо покачала головой.       — С чего бы мне тебя избегать? — грустно улыбнулась я, хотя улыбка вышла дрожащей и какой-то совсем неуверенной. Он на секунду пожал плечами, будто сам не до конца верил в свои слова, а потом чуть усмехнулся.       — Ну, не знаю. Может, ты наконец поняла, что я недостоин тебя.       Эта фраза прозвучала вроде бы легко, почти шутливо, но мне всё равно стало теплее. Я невольно тихо фыркнула и, наконец, улыбнулась по-настоящему — впервые за весь вечер не через силу, а почти искренне. Уголки губ дрогнули сами собой, и на мгновение стало легче дышать. Ноа заметил это сразу. Он чуть выпрямился, и в его взгляде мелькнуло что-то очень мягкое, почти тёплое, будто ему было важно не то, что я скажу, а то, что я вообще сейчас сижу рядом.       — Вот, — тихо сказал он. — Уже лучше.       — Я правда постоянно думала о тебе, — призналась тихо. — Хотела увидеться. Очень. Но каждый раз происходило что-то новое. Сначала одно, потом другое, потом ещё хуже. И в какой-то момент мне стало казаться, что я просто живу от катастрофы до катастрофы.       Я опустила взгляд в кружку, наблюдая, как по поверхности чая расходятся маленькие круги.       — Не было ни минуты, чтобы остановиться и просто выдохнуть.       — Эбби, когда тебе уже дадут спокойно пожить? — спросил он с лёгкой улыбкой, в которой всё равно чувствовалась грусть. Я только хмыкнула.       — Если узнаешь ответ — обязательно сообщи.       — Договорились. — произнёс он с лёгкой улыбкой, а потом на секунду стал серьёзнее. — Я рад тебя видеть. И я тоже постоянно думал о тебе. Конечно, иногда думал и о том, что ты меня кинула и теперь презираешь, но всё-таки думал.       Он попытался сказать это с шутливой серьёзностью, но в конце всё равно улыбнулся, и я почувствовала, как последние остатки напряжения внутри немного отпускают. Я не выдержала и рассмеялась.       — Ноа…       — Нет, серьёзно. Я успел придумать штук двадцать причин.       — И ни одна не оказалась правильной.       — К счастью. Я и догадаться не мог, что Эбби оказывается бегала в это время от копов и убийц.       Его улыбка была такой тёплой и искренней, что внутри что-то болезненно сжалось. Я взяла конфету из вазочки, стоявшей рядом на столешнице, и кинула в него, не удержавшись от улыбки. Ноа ловко поймал её одной рукой и, усмехнувшись, покачал головой. Мы одновременно рассмеялись, смотря друг другу в глаза, и я вдруг с болезненной ясностью поняла, как сильно скучала по нему. По его голосу, по его взгляду, по тому, как рядом с ним всё на секунду становилось проще. Я тихо выдохнула, и на этот раз в груди действительно стало немного легче. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы не утонуть в собственных мыслях окончательно.       — Кстати, мой брат и остальные ребята передали, что если ты когда-нибудь сделаешь мне больно, тебя сначала изобьют, а потом утопят, — сказала я как бы между делом, делая маленький глоток чая и изо всех сил стараясь выглядеть абсолютно невозмутимо.       На самом деле внутри у меня всё дрожало от смеха и смущения, но я упрямо держала лицо. Ноа, который в этот момент собирался вернуть конфету в вазу, резко замер на полпути.       — Что?       — Угу, — я спокойно кивнула, пряча улыбку за кружкой. Несколько секунд он просто смотрел на меня, пытаясь понять, шучу я или нет.       — Подожди. Все вместе?       — Все вместе, — подтвердила я с довольной улыбкой. — Более того, они даже очередь заняли.       Ноа все-таки медленно опустил конфету обратно в вазочку. Я не удержалась и улыбнулась шире, наблюдая, как он на секунду растерянно моргнул, а потом шумно выдохнул, проводя пальцами по лицу.       — Слушай, а у вас там точно обычная компания друзей? — с подозрением протянул он. — Потому что мне начинает казаться, что это какая-то организованная преступная группировка.       — Возможно. — я тихо фыркнула в чай.       — И они серьёзно мне угрожали?       — Очень серьёзно.       Ноа медленно кивнул, будто действительно оценивал степень опасности и, кажется, начинал понимать, что шутка здесь лишь наполовину шутка. Потом он чуть наклонил голову и, сделав шаг ко мне, посмотрел с той самой дразнящей, почти ленивой усмешкой, от которой у меня внутри всегда становилось слишком тепло.       — Ладно. Тогда у меня вопрос.       — Какой? — я прищурилась, не отводя взгляда.       Он приблизился ещё немного, оперся ладонью о стол и чуть наклонился ко мне, так что его голос стал тише, а взгляд — серьёзнее, чем прежде.       — А кто защитит меня от твоей банды?       Я закатила глаза, но улыбка всё равно предательски расползлась по лицу. С ним невозможно было сохранять серьёзность слишком долго.       — Никто, Ноа.       — Прекрасно, — вздохнул он, но в его глазах уже плясали смешинки.       — Тебе просто придётся вести себя хорошо.       — Значит, выбора у меня нет?       — Ни малейшего.       Он тихо рассмеялся, не сводя с меня взгляда, и этот смех прозвучал так легко и спокойно, что мне на секунду стало почти страшно — оттого, насколько давно я не чувствовала себя так рядом с кем-то. Не настороженной. Не готовой к удару. Не сжавшейся внутри от постоянного ожидания беды. И именно в этот момент я поняла, что приехала сюда не зря. Потому что среди всего этого хаоса, страха, боли и бесконечных проблем мне отчаянно нужен был кто-то, рядом с кем можно было хотя бы на несколько минут перестать быть сильной. Просто выдохнуть. Не думать о полиции, о золоте, об отце, о бегстве и о том, что в любой момент всё может рухнуть.