❝ 𝓐 𝓝𝓮𝔀 𝓓𝓪𝔂 𝓗𝓪𝓼 𝓒𝓸𝓶𝓮 ❞

Как беременная женщина, при наступлении родов, мучится, вопит от болей своих, так были мы пред Тобою, Господи, – (Ис.26,17)

— Мама, мамочка! Проснись! — малышка Октавия будила свою маму. — Вия, что случилось? — потирая глаза, поднялась Стелла. — Папа сказал, что мы сегодня все вместе пойдём в Лу Лу Лэнд! — Октавия весело замахала своим хвостиком. Стелла смущённо прикрылась одеялом, заметив пристальный взгляд мужа. Она была одета в тонкое платье для сна, которое облегало её изменившееся с беременностью тело. Столас нежно улыбался, наблюдая за своими девочками. С рождением дочери жизнь молодых супругов значительно изменилась. Мир родительства оказался удивительным. Особенно для Столаса. Он с лёгкостью научился менять памперсы, вовлекался во все игры, которые придумывала его дочь, и изучил рецепты всех полезных блюд для новорождённых совят. Стелла, казалось, уже была рождена, чтобы быть матерью. Во время беременности она очень переживала, что с её характером их малышке придётся не просто. Но первый взгляд на родившуюся дочь — и сердце Стеллы наполнилось невероятной нежностью. Она никогда не испытывала подобного, даже к мужу. Но беременность скрасила не только душу, но и тело молодой мамы. Многочисленные растяжки, в основном, на грудях, которые обвисли из-за кормления, в низу живота и на ягодицах. Стелла потеряла уверенность в своей былой привлекательности. С детства ей внушили, что её главная ценность состоит в красоте. Только так муж будет любить. К счастью, Столас оказался колоссальным отличием от «этих» мужчин. Он был в восторге, какой сексуальной стала его жена, пока в ней росла их дочь. Растяжки ничуть не отпугнули его. Наоборот, Столас боготворил изменившееся тело жены. Такое хрупкое и стройное, оно сформировало его дочь и подарило ей жизнь. Стелла расплакалась, когда муж признался ей в этом в ту ночь, когда они не смогли заняться любовью, как прежде, потому что она переживала из-за своего нового тела. Её сердце было готово разорваться от любви. Стелла привыкла получать восхищение и видеть огонь в глазах мужчин. Они всегда смотрели на неё с вожделением. Но после беременности перестали. Стелла расстраивалась и перестала носить полупрозрачные, тонкие платья с открытыми декольте. Пышные платья с высоким воротником и длинные перчатки стали спасением. Она столько раз слышала, что женщины теряют свою привлекательность во время беременности и родов, и была уверена, что эта участь настигла и её. Но малышка Октавия привнесла в жизнь родителей и море любви. Столас слишком любил свою жену. Он убедил её в том, что она всегда будет привлекательна для него, какие бы обстоятельства не оставили следы на её теле. Стелла не могла быть более благодарной за такую поддержку. Стелла внимательно оглядела дочь. Октавия уже была одета в пышное, ярко-розовое платьице, из-под юбки которого забавно выглядывал памперс. — Октавия, ты уже готова идти? — улыбнулась Стелла. — Папа одел меня и покормил меня этим утром. Стелла вновь с огромной любовью взглянула на мужа. Её надежда в него оправдалась. Столас был создан, чтобы стать отцом девочки. Он без проблем приглядывал за дочерью и выполнял весь надлежащий уход, начиная от приготовления завтрака и заканчивая играми. Столас никогда не будил жену за лишними расспросами, если просыпался раньше неё. — Что ж, раз папа обещал, нам следует пойти. — Ура! — Октавия радостно убежала в свою комнату. — Доброе утро, мой звёздный свет! Или, вернее, полагаю, день, — улыбнулся Столас. Он присел рядом с женой и чмокнул её пушистое, обнажённое плечо. — Привет, — смущаясь, улыбнулась Стелла. Она вздрогнула от поцелуя мужа и прикрылась ещё плотнее, даже отодвинувшись от него. Неприязнь к собственному телу снова пробудилась в ней. — Что такое, котёнок? Ты чувствуешь себя плохо? — забеспокоился Столас. — Н-нет… всё хорошо… просто… прихожу в себя после сна, — соврала Стелла. — Не надо так прикрываться! — Столас притянул жену в объятия и посадил к себе на колени, — ты же знаешь, как сильно я люблю тебя, — он сладко коснулся её клювика. Стелла сжалась в комочек, когда оказалась полуобнажённой на коленях мужа, но его поцелуй вызвал приятное тепло внизу её живота. Молодая мама забыла обо всём. Она обняла мужа за шею и нежно ответила на его поцелуй.

Я так ждала этого чуда.

«Будь сильной», —

Говорили мне отовсюду.

— Мама, папа, а когда я выйду замуж? — спросила Октавия, поедая свой шоколадный полдник. Супруги встрепенулись. Их пёрышки распушились. — Октавия, к чему такие вопросы? — удивился Столас. — Просто вы с мамой так сильно любите друг друга. Я хочу, чтобы меня тоже так любили. И тоже хочу надеть красивое белое платье, когда буду выходить замуж. Стелла усмехнулась, коснувшись плеча мужа. Столас накрыл лапку жены и облегчённо улыбнулся. Их дочь ведёт себя подобающе всем девочкам в её возрасте. — Милая, мы уже с папой очень любим тебя. Ты наш дар и плод нашей любви. Однажды ты встретишь того, кто тебя любит, но пока ты малышка, мы с папой хотели бы ещё насладиться твоим смехом и топотом твоих лапок, — объяснила Стелла. Октавию этот ответ удовлетворил. Она радостно доела свой пуддинг и вновь убежала в комнату. — Ты прекрасно справилась с этой задачей, милая, — улыбнулся Столас жене, — я даже не знал, как среагировать на такой вопрос, — Столас злобно прокурлыкал. С тех пор, как он стал отцом, мысль о том, что однажды сама Октавия станет девушкой и отдалится от него, приводила его в настоящий ужас. Конечно, Столас не собирался удерживать дочь рядом всю жизнь. Но он будет готов серьёзно разобраться с каждым парнем, который посмеет воспользоваться чувствами его дочери. Родительский инстинкт был просто невероятен. Стелла усмехнулась, понимая волнения мужа. — Я тоже её очень люблю, дорогой, но однажды нам всё-таки придётся её отпустить. — Я это понимаю, Стелла. Просто хочу отодвинуть такой момент подольше. — Какой бы взрослой она ни была, наша любовь всегда будет с ней, — улыбнулась Стелла. — Да, ты права, милая. Более того, — Столас сжал лапку жены, — мы останемся друг с другом даже спустя столько лет. Стелла ласково рассмеялась. — Боже, Столас! Какой ты всё-таки сентиментальный и романтичный! Говоришь это так, будто нам уже за сорок. — Разве это не правда? — Чистая правда, дорогой муж. Моё счастье, что я полюбила тебя, — Стелла протянула лапки и обхватила мордочку мужа. Супруги вновь слились в страстном поцелуе, переплетая языки. — Не забывай, любимый, что нам только двадцать с небольшим, и Вия, возможно, не единственный наш ребёнок. Учитывая, что от меня ждут ещё наследников, — Стелла игриво тыкнула в клювик мужа. — Будет здорово, если у нас ещё появятся дети. Я серьёзно. Посмотри, как Вия изменила нашу жизнь. Каждый ребёнок – проявление того, насколько сильна наша любовь, — сказал Столас. — Я это чувствую, Столас. Возможно, через время у нас действительно ещё родятся совята.

Вопреки боли

Я знала, что буду с тобою,

И мир считал, что у меня всего сполна,

Но не хватало мне лишь тебя…

Стелла смущённо крутилась перед зеркалом, подбирая комплект кружевного нижнего белья, который лучше всех скроет её растяжки. Полупрозрачные ткани с ажурными кружевами придавали ей уверенности в былой красоте. — Котёнок, ты… — показался Столас, — оу! — его мордочка потемнела при виде полуголой жены. — Не смотри на меня! — рявкнула Стелла и коснулась мордочки мужа, отводя его взгляд от себя. — Но почему, милая? Я не единожды видел тебя без всего этого. Стелла потемнела от смущения и переполнилась эмоциями. Она меньше всего хотела, чтобы муж застал то, как она пытается скрыть следы от родов на своём теле. Стелла хотела ответить мужу, но поникла и лишь прикрылась лапками, сложив их на своих увеличившихся грудях. — Милая, ты стесняешься собственного тела? Передо мной? — Столас потянулся к жене, обхватил её обвисший после родов животик с растяжками и притянул в объятия. Стелла прижалась к мягкой груди мужа и положила на неё лапку. Эмоции бурлили в ней. Не мгновение ей даже захотелось оттолкнуть мужа. Беременность повысила её чувствительность. Но биение его сердца успокаивало её, — Стелла, милая, — Столас заставил жену взглянуть на их общее отражение в зеркале, — это тело, — он нежно провёл лапками по округлостям жены, прикрытым полупрозрачной, чёрной тканью лифчика и трусиков. Это не было призывом к сексу, хоть Стелла почувствовала, как напряглись её половые губы, киска приятно запульсировала, а соски, ставшие чрезмерно чувствительными также из-за беременности, встали, — дало жизнь моей дочери. Ты никак не можешь презирать его. Только подумай: такая хрупкая и тонкая, ты сформировала здоровую, красивую совушку и выносила под своим сердцем все девять месяцев. Знаешь, из всех чудес, которые сотворил Бог, способность женщины создавать жизнь я всегда находил самой прекрасной! Стелла растаяла. Все негативные эмоции пропали. Она нежно обхватила лапки мужа и с безмерной любовью взглянула на него. — Это ещё одна черта, из-за которой я смогла полюбить тебя, — улыбнулась Стелла. — Какая? — Ты всегда умеешь подобрать нужные слова, — Стелла игриво ткнула в клювик мужа. В глазах Столаса засияли зрачки-сердечки. — Просто одевайся уже, как считаешь нужным, и не смущайся ничего, — Столас чмокнул голое плечо жены и игриво накинул на неё лежащий рядом прозрачный, чёрный халатик.

***

Малышка Октавия слышала сладкий разговор родителей — и подловила момент. Весело смеясь, она ускользнула в мамин гардероб, чтобы нарядиться для прогулки.

***

— Мама, папа, я готова. Столас и Стелла обомлели. Их дочь стояла в бальном, блестящем платье, предназначенном для танцев, короной на голове, на её лапках оказались мамины каблуки, а мордочку «украшал» яркий макияж. — Вия, что это? — Папа, правда, я теперь красивая, как мама? — улыбнулась Октавия, кокетливо подобрав платьишко в лапки, и попыталась прокрутиться в туфлях. — Вия, тебе не обязательно одеваться, как мама, чтобы вызвать наше восхищение. Для меня ты самая красивая принцесса во Вселенной, — сказал Столас. — А теперь нам следует привести себя в порядок, прежде чем отправиться в парк, — Стелла взяла дочь на лапки, вынимая из своих туфлей, и понесла в ванную.

***

Семья отправилась уже под вечер. Заняло немало времени, чтобы оттереть маленькую мордочку Октавии от обильной туши и тонны теней, а затем подобрать ей более подходящее платье и ботиночки для прогулки. Но никто не смел ругать малышку. Октавии удавалось скрасить свою любую шалость смехом и очарованием для родителей. Супруги шли, держась за лапки, и нежно улыбались, обсуждая очередной день со своей дочерью. Октавия оглянулась на родителей в который раз — и подошла к ним. — Вия, что случилось? Октавия поморгала своими большими, ярко-розовыми, как у мамы, глазками и неожиданно разняла лапки своих родителей. Стелла и Столас удивились. Малышка взяла папину лапку и повела за собой. — Это мой папа, — обернувшись к удивлённой маме, сказала Октавия. Столас радостно усмехнулся. Он взглянул на жену и пролепетал: — Милая, похоже, наша дочь начинает проявлять ревность. — Да, я это вижу, — скрестив лапки на огромных грудях, поддерживаемых корсетом платья, ответила Стелла, — и выходит так, что привязывается она больше к тебе. — Котёнок, ты же понимала, что это так и будет. — Столас, я её мать. А мать всегда чувствует своего ребёнка. В том числе, с кем из родителей её ребёнок будет связан больше. — А вот теперь и я могу сказать, что твоя чрезмерная чувствительность одна из причин, по которой мне удалось полюбить тебя, — засиял Столас. Стелла вновь растаяла. Её груди потеплели, соски набухли от чувствительности, а сердце внутри наполнилось любовью. Супруги счастливо глядели друг на друга и уже приблизились, чтобы поцеловаться… — Папа, папа! — неожиданно звонкий голосок Октавии прервал их блаженную тишину. Малышка встала перед родителями и упрямо тянула к папе лапки. — Оу, моя маленькая принцесса! — Столас растаял и взял дочь на лапки. И не как новорождённую совушку. А как истинную принцессу — подобно тому, как герой спасает принцессу и выносит её на руках из замка от опасности. Прямо как в детских книжках, которые Столас читал Октавии на ночь. Стелле показалось, что она никогда не знала боли или злости, когда смотрела на мужчину, которому отдалась навечно, и на дочь — прекрасное слияние их генов. Октавия радостно улыбалась и весело чирикала маленьким клювиком, а Столас нёс дочь на лапках, как самое ценное сокровище. Он видел в своей крошке черты жены, и его сердце разрывалось от любви. Стелла нежно обхватила мужа за локоть. Супруги соприкоснулись мордочками и так дошли до парка.

Всё! Помолчи!

В небесах Свет горит!

Он так ярок и слепит!

Неужели ты ангел,

Которого я отыскала?

Октавия всецело наслаждалась временем со своими родителями в парке развлечений. Она сходила на всевозможные аттракционы, на которые ей позволили, насладилась сладостями и даже выиграла новую мягкую игрушку — красное яблочко Лу Лу. Каждый, кому удалось увидеть королевскую семью Гоэтию, пришёл в восторг от маленькой совушки. Весь ад уже был очарован принцессой Октавией при её рождении. Следом за наследницей Морнингстар, Шарлоттой, Октавия стала второй, невинной душой, родившейся в аду благодаря любви своих родителей, которая когда-то выросла из ненависти. Сейчас семья пребывала в одном из укромных уголков парка. Малышка каталась на качелях, крепко держа в своих лапках плюшевого совёнка — любимую мягкую игрушку, которую для неё подготовил папа, ещё когда она была в мамином животике — а её родители наслаждались лишь друг другом и тишиной. — Столас милый, тебя и вправду не пугают мои растяжки? Я знаю, ты во многом отличаешься от большинства мужчин, но сейчас моё тело выглядит хуже, чем когда-либо. Я понимаю, что моя кожа обвисла, во время беременности я располнела, и не хочу, чтобы ты скрывал неприязнь. Неужели ты до сих пор находишь во мне красоту? — Стелла вновь подняла тему, волнующую её. — Мой ангелочек, как же мне убедить тебя в своих словах? Ты знаешь, что мне крайне трудно соврать, особенно если дело касается тебя. Стелла, родная, если бы твоё тело вызывало у меня отвращение, я бы не пытался это скрыть. Извини за откровенность, но… — Откровенность – один из залогов здоровых отношений, Столас. — Именно, — улыбнулся он, — так вот: в первое время нашего брака я испытывал неприязнь к тебе, несмотря на все твои попытки вскружить мне голову полуобнажёнными нарядами или яркими макияжами. — Получается, неприязнь была в твоей душе, и моя внешность здесь не при чём? — Именно. Твоя красота расцвела для меня, когда я полюбил тебя. Другие мужчины заворожённо смотрят на тебя лишь потому, что хотят. Для меня же ты всегда прекрасна. Я никогда не думал, что с беременностью твоё тело кардинально изменится. Вернее, оно изменилось. И пусть в глазах других мужчин ты потеряла привлекательность, в моих глазах ты стала только сексуальнее. Я уже признавался, что во время твоей беременности меня заводила только одна мысль о том, что ты носишь моего ребёнка. Посмотри на себя, — Столас нежно обнял жену за талию, обхватывая её маленький животик, оставшийся после родов, другой лапкой спустил рукав платья и поцеловал голое плечо любимой, — твоё тело прекрасно, потому что породило, — Столас указал взглядом на их весело смеющуюся малышку, которая каталась на качелях, — её. Стелла обмякла в объятиях мужа. Его лапки и грудка… такие тёплые, пушистые и родные. Сердце молодой мамы разрывалось от любви. Её глаза намокли, но Стелла постаралась сдержаться. Но это не ускользнуло от мужа. Столас игриво поддел её мордочку и поднял, заставив смотреть на себя. — Как только мы уложим Вию спать сегодня, я раз и навсегда докажу, что твоё тело значит для меня, — Столас игриво ухмыльнулся, смахивая слезинку с щеки жены. Стелла мгновенно затрепетала. Её пёрышки распушились, ярко-розовые глаза загорелись от желания. Мордочка потемнела только от одной мысли, чем они займутся сегодняшней ночью. Хоть Стелла и серьёзно комплексовала из-за своего нового тела, её либидо играло активно. К тому же, оргазмы ей, как молодой маме, были просто необходимы. Неземное удовольствие заставляло забыть обо всей усталости за день. — С удовольствием жду этого! — горячо прошептала Стелла, резко опустила шляпу мужа и прикрыла ей свою и его мордочки, чтобы их дочь не увидела. Супруги жадно вцепились в клювики друг друга. Они страстно целовались, облизываясь языками. Хоть они уже были родителями, им всё ещё было только по двадцать. Потребность в сексе в их возрасте была сильнее, чем когда-либо. Неожиданно их малышка громко заплакала. Супруги испугались и мгновенно оторвались друг от друга. Столас подорвался, чтобы взглянуть на свою дочь. — Мама! Папа! — плачущая Октавия подбежала к родителям, — мой совёнок потерялся! — совушка прикрыла мордочку лапками и опустилась на коленочки. Столас и Стелла тихо выдохнули от огромного облегчения. Они подумали, что их дочь могла упасть с качель или как-то ещё повредить себя. — Не переживай, моя маленькая принцесса! Мы купим тебе нового совёнка! — ласково улыбнулся Столас и взял дочь на лапки. — Но мне не нужен новый! Я хочу своего! — зашевелила лапками Октавия и вцепилась в мех папиной мантии. Совушка подняла целую истерику. «Совсем, как её мама», — с улыбкой подумал Столас. Он никак не мог сердиться. Октавия уже устала за целый день, полный шалостей и активностей. — Моя маленькая звёздочка, вот твой совёнок! — появилась Стелла с игрушкой в руках. — Мой Руми! — обрадовалась Октавия и, всхлипывая, прижала к себе игрушку. Столас благодарно улыбнулся жене и горячо поцеловал её в щёчку. — Думаю, нам пора уходить, — с ласковой улыбкой сказал он своей дочери, — ты же хочешь домой в кроватку, Вия? Октавия заметно успокоилась на папиных лапках, рассматривая своего совёнка. Она ничего не ответила, а лишь зевнула, широко раскрыв свой маленький клювик, и зарылась в шёрстке папиной грудки. — Я думаю, это значит «да», — улыбнулась Стелла, взяв мужа за локоть. Семья отправилась домой. — Как же я обожаю тебя, милая! Это твоя очаровательная способность – успокоить нашу дочь, когда я не могу, хоть больше она привязана именно ко мне, — Столас с восхищением смотрел на жену, пока они шли. Зрачки сияли в его глазах. — Материнское сердце, Столас, — гордо просияла Стелла. Столас сладко чмокнул жену в лоб. — Как ты сумела найти любимую игрушку нашей дочери? — Она просто валялась рядом с качелями. Полагаю, Вия случайно выронила её, когда каталась, и не заметила. — Ты потрясающая! — Столас сладко поцеловал жену в лоб. Стелла вновь ощутила, как приятно скрутило низ живота, и поторопила мужа домой. Теперь предстоящая ночь их занятий любовью не волновала, а только возбуждала её.

***

Вечер с маленькой Октавией оказался столь же хлопотливым, как и утро. Только Столас выпустил дочь из лапок, неожиданно проснувшаяся малышка резко забегала по всему замку, прячась от слуг. Она также уговорила папу немного поиграть с ней в догонялки. Её маленький, тёмный хвостик очаровательно тянулся по всему замку. А потом малышку опустили в ванну, полную тёплой водички и пены. Октавия вновь хотела заплакать, потому что ей предстояло лечь спать, но ярко-фиолетовая, резиновая совушка отвлекла её, пока Столас натирал пёрышки своей дочери. — Октавия, пожалуйста, не дрыгай лапками хотя бы немного, — дрожащим голосом пролепетал Столас, держа чистый памперс перед своей дочерью. Октавию явно веселили папины попытки привести её в порядок после купания. Мама всегда справлялась быстро и без лишних заморочек. Совушка поднимала лапки и обхватывала их, весело курлыкая. — Вот так вот, — Столас натянул памперс на дочь и застегнул его, — фух! Ну, вот и всё! — облегчённо выдохнул он и гордо взял свою улыбающуюся малышку. — Видишь, это было не так уж и сложно, правда? — усмехнулась стоявшая в дверях детской Стелла, держа лапки на округлых бёдрах. — Совсем нет, — улыбнулся жене Столас, немного качая дочь. Малышка нежно смеялась. Звон её голоска отдавался невероятным теплом в сердцах молодых родителей. — Папа! Папа! — Октавия вскарабкалась на папу и распушила его пёрышки на голове. — Да, Вия, твой папа справится со всеми вещами в этом мире, лишь бы тебе было комфортно, милая, — Столас обхватил лапки дочери, придерживая её. Он рассмеялся вместе с дочерью – и внезапно затаил взгляд на жене, особенно пристально оглядывая её тело.  — Эй, что такое?! — забеспокоилась Стелла. — Всё прекрасно, милая. Вернее… за долгое время любуюсь тем, насколько красивей ты стала, — ответил Столас. Мордочка Стеллы потемнела. Тело наполнилось теплом, между ног запульсировало, сердце разрывалось от любви. При взгляде друг на друга супруги поняли, что представили свою предстоящую ночь, и их клювики обсохли от желания. — Мама, папа, я хочу молочко на ужин, — неожиданно прервала мысли своих родителей Октавия. Столас тут же встрепенулся. — Да, конечно, Вия. Стелла, милая, ты… — Столас взглянул на жену, не осмеливаясь закончить вопрос. Почти в три года Октавия всё ещё пила материнское молоко. Конечно, не из грудей Стеллы. Каждый раз она специально отцеживала молоко, чтобы поить дочь. Причиной этому были рекомендации врачей, который советовали кормить новорождённую грудным молоком как можно дольше для формирования лучшего пищеварения, и также то, что маленькие совята просто обожали молоко своих матерей. Именно оно было очень сладким, питательным и полным витаминов. — Я поняла, — ответила Стелла и удалилась на кухню.

***

Будучи матерью, она никогда не находила в кормлении грудью что-либо зазорного. Но сейчас причиной её мокрых глаз было не это. Стелла только приспустила ткань платья и оголила грудь от лифчика, как чуть не заплакала. Весь день она не вспоминала об этом — а сейчас чёткие растяжки злостно глядели на неё. И напоминали обо всей брезгливости в глазах мужчин и о том, что когда-то Стелла могла гордо носить полуоткрытые платья. Молодая мама едва сдержалась. Ей следовало сосредоточиться ради дочери.

***

— Мамина и папина принцесса дождалась своей бутылочки, — смахнув слезинки с глаз, улыбнулась Стелла. Пока она готовила бутылочку для дочери, Столас развлекал малышку. Но время шло. Октавия уже начинала плакать от голода, а Столас — паниковать. Не потому, что он не знал, что надо делать, а потому что плач дочери разрывал его сердце от боли. Но совушка мгновенно засияла, когда увидела долгожданное молочко. Она протянула лапки и столь очаровательно прокурлыкала, что супруги вслух умилились своей крошке. Октавия смотрела сияющими глазками на своих родителей. Она была уверена, что абсолютно счастлива, любима и ей не за что переживать. Её мама и папа так подходят и так сильно любят друг друга. А ведь крошка даже не догадывалась, через какую ненависть им пришлось выучиться своей любви… Но ей это и не нужно было знать. С самого рождения Столас даровал дочери право выбора и свободы. Никто не посмеет тронуть его маленькую принцессу. Октавия выпила всё молочко. Она уже была сонной. Её большие глазки мило захлопывались, с клювика стекали капли молочка. — Оу, моя милая девочка! — умилилась Стелла. — Разве она не самое прекрасное наше совместное сотворение, милая? — Столас прижал заснувшую крошку к груди, нежно протерев её мордочку от молока. — Самое прекрасное сотворение из нашей большой любви, — Стелла протянула лапки к дочери, чтобы уложить. Но муж остановил её. — Я сам, милая, — улыбнулся Столас. А потом в его глазах вспыхнули сердечки. Улыбка превратилась в настоящую ухмылку, полную похоти, — жди меня в спальне.

Пусть дождя капли

Смоют следы моей печали,

Пусть потонут мои страхи,

Пусть солнце засияет —

Новый день для нас начался!

Стелле не пришлось долго ждать мужа. Октавия уже заснула. Столас лишь поправил её постельку, бережно уложил, накрыл одеялком, расположил игрушки рядом и специально оставил Гримуар так, чтобы услышать плач дочери в ночи. Всё тело молодой мамы было возбуждено. Соски грудей встали и упирались прямо в тугую ткань бюстгальтера. Половые губы распухли, а внутри киски обильно текло. Они не занимались любовью почти целый месяц, и сейчас Стелла была в полном предвкушении. Она искренне надеялась, что муж вернётся не слишком уставшим. Во рту всё обсохло от желания, а в платье было ужасно жарко. Но Стелла сдерживалась до последнего. Но ненавистное волнение накрыло снова, когда из эротических фантазий Стеллу вырвали шаги мужа. Он наспех направлялся в их спальню. И вот теперь Стелла вновь погрузилась в переживания. Её тело ужасно, как и её характер, растяжки на самых сладких местах, обвисший живот после родов. Нет, она не хочет видеть презрение мужа! Может, этот секс отложить? Как и все последующие, пожалуй, тоже… — Наконец-то, любимая! — Столас желанно обхватил талию жены и крепко притянул к себе, впившись в её клювик. Стелла вновь растворилась. В любви, в лапках мужа — и приятном спазме между ног. Она нежно обняла мужа за шею и углубила их поцелуй. — Дольше я не выдержу, — отстранившись, прошептал Столас. Стелла вспыхнула, почувствовав эрекцию мужа. Торчит прямо из-под ткани брюк. — Ты так сильно меня хочешь? — пролепетала Стелла. — Никогда прежде не хотел столь сильно, — Столас наспех развязал тёмно-фиолетовый бант, придерживающий её корсет и пышную юбку. Он потянулся к петлям её корсета, — ненавижу, когда ты носишь подобные платья, — ему пришлось отдельно вынимать каждую петлю. Стелла задрожала. Вновь от неуверенности и неприязни к своему телу. — Милый… не надо, — осторожно коснулась лапок мужа Стелла, когда одежды начали спадать с неё, открывая вид на полупрозрачную сорочку, которая просвечивала её тело. — Что такое, милая? Ты плохо себя чувствуешь? — забеспокоился Столас. — Да! То есть… нет! — запыхалась Стелла. Эмоции вновь начали закипать в ней, — то есть… я не хочу пугать тебя своим телом. Столас тяжело вздохнул. — Стелла, сколько можно? Неужели всех наших предыдущих ночей после рождения Вии оказалось недостаточно? Я ведь даже сам ухаживал за твоими растяжками, трогал, касался их, смазывал маслом — и ни разу не подумал об отвращении. — Вот именно, что тогда они были едва заметны, а теперь проявились во всей красе! — Стелла, милая, я понимаю, что эти страхи навязаны твоим детством. Каждый твердил, что твоя ценность заключается в физической красоте. Но ты подарила мне дочь. И растяжки, оставленные ей, только красят тебя. Я люблю тебя, нашу дочь, твоё тело, ты невероятно сексуальна с этими шрамами, так что забудь о прошлом, всех моментах, когда кто-либо принижал тебя, потому что ты казалась им недостаточно соблазнительной, — Столас нежно сжал лапки любимой, поднёс к своему клювику и сладко расцеловал её коготки. Стелла не сдержалась и тихо расплакалась. Её сердце было полно любви. — Милая, ну, почему ты плачешь? — Столас ласково смахнул пёрышки с мордочки жены. — Потому что ты меня любишь настоящей. Всегда. Даже когда я невыносима, — розовые глаза Стеллы искрились от счастья и любви. — Когда ты не орёшь как не в себя, я безумно тебя хочу, — взгляд Столаса потемнел. Он обнял жену за талию, и супруги вместе плюхнулись на кровать. — Правда? Когда я спокойна? — искренне удивилась Стелла, лежа под мужем, пока он активно стягивал с неё сорочку, оставляя в нижнем белье. — Абсолютно. Когда ты мила — а ты совершенно всегда миловидно выглядишь — я хочу наброситься на твоё тело с поцелуями, сорвать тонну тканей на тебе и наполнить своим членом. Твоя тёмная мордочка со стонущим клювиком, пока я долблюсь в тебя, очаровательнее всего, что я когда-либо видел после нашей Вии. — Ох! Я безумно люблю тебя, Столас, даже когда ору «как не в себя», ты же это знаешь, правда? — ласково передразнивая мужа, улыбнулась Стелла. Она запустила коготки в его тёмно-синие пёрышки на голове и взъерошивала их. — Знаю. А сейчас я докажу, как я люблю тебя, — Столас осыпал мягкий животик жены нежными поцелуями. Он полизал её растяжки и провёл языком по шву, оставленному кесаревым сечением после рождения Вии. Столас пробрался клювом к кружеву её трусиков. Стелла тряслась. В матке набухал приятный узел. Низ живота щекотали тысячи бабочек от ласк мужа. Половые губы разбухли, дырочка наверняка широко раскрылась, истекая смазкой. Клитор пульсировал, требуя разрядки. Она могла бы кончить, даже не успев почувствовать его язык. Стелла издала громкий стон. Столас мог бы слушать эту мелодию целую ночь. Он погружал жену в мир удовольствия и хотел довести до самого его пика. На мгновение Стелла смутилась и резко прикрыла лапкой рот. — Что на этот раз, милая? — тяжело дыша, спросил Столас. Он был уже возбуждён. В ткань брюк упирался сток, и, приподнявшись на колени, он стянул с себя рубашку. Стелла тяжело задышала, голодным взглядом облюбовывая голый торс мужа. — Слуги… могут нас услышать, — прошептала Стелла. — Наплевать, пусть весь ад услышит, как мы сильно любим друг друга. Нам больше нечего смущаться после того, как все видели твой огромный живот, наполненный нашей дочерью, — Столас накинулся на голую жену с новой волной желания и страстно впился в её губы. Стелла не хотела сопротивляться. Она обхватила мужа за шею и углубила их поцелуй, выпуская свой язык навстречу его. Столас отодвинул ткань её трусиков и запустил два сложенных вместе коготка в киску жены. Стелла ярко потемнела и очаровательно вытянула клювик. Столас лукаво ухмыльнулся, наблюдая за женой, — ты там вся такая скользкая… такая мокрая… мои когти без труда оказались в тебе… ты вся… — в алых глазах Столаса полыхал огонь, — вся такая… готовая для меня. Стелла отдалась удовольствию. Её складочки были идеально увлажнены смазкой её тела, и она двинула бёдрами, вбирая когти мужа глубже. — Стони для меня, милая, — склонившись к жене, прошептал Столас прямо ей на ухо, — хочу услышать, как ты можешь любить меня только в пределах нашей спальни. Стелла впилась когтями, украшенными острым маникюром, в плечи мужа. Столас двигал коготками в её промежности. Она мягко стонала, предчувствуя оргазм. Столас специально щёлкнул по клитору жены, заставляя её извиться от наслаждения. Стелла была близка к яркому оргазму впервые за месяц. Но с властной ухмылкой муж отстранился от неё. Стелла завопила от досады. Теперь вся её промежность пульсировала, а из влагалища обильно текло. — Столас, как ты так мог?! — закричала она, но обмякла, когда муж стянул с неё трусики, а после с голодом накинулся к её голой киске. Он нежно провёл коготками по её половым губам, — завожусь, глядя на твою киску. Такую мягкую, такую пушистую, полную тепла, — Столас горячо выдыхал на промежность жены. Стелла затрепетала, её пёрышки распушились, — твоя киска, из которой вышла наша дочь, — Столас поцеловал лобок её промежности и облизнул мокрые складочки. Стелла всхлипнула, умоляя о большем. Столас запустил язык во влагалище жены и стал жадно вылизывать её. Стелла закричала от удовольствия и запустила коготки в пёрышки мужа, прижимая его глубже к своей киске. Он водил языком по её стеночкам, слизывал капельки смазки с половых губ, а кончиком языка щекотал крошечный клитор жены. Стелла тряслась от наслаждения. Она не чувствовала своих лапок, низ живота тянуло от приятного напряжения. — Ещё! Сильнее! Больше! — в бреду стонала она, сжимая пёрышки мужа на голове. — Ты такая сладкая… — выдохнул Столас, улыбнувшись прямо в промежность жены, — такая… полная жизни внутри, — он запустил коготки в её киску, а сам продолжил сладко сосать клитор, теребя этот комочек языком. Стелла извивалась, сжимала простыни под напором его языка. Столас стимулировал влагалище жены коготками и языком. Стелла обмякла. Её киска сжалась и резко выстрелила густую, мутную жидкость прямо на его мордочку и коготки. Оргазм был невероятным, молодая королева Гоэтии перестала соображать. По её мордочке пролились слёзы от удовольствия. Мужчина, ненависть к которому когда-то переросла в любовь в её сердце, показал, как сильно любит её. Её тело. Теперь Стелла поняла: Столаса ни разу не восхищали откровенные наряды, обнажающие половину её тела, её идеально округлые или пышные изгибы. Он видел красоту в ней просто потому, что любил. Был бесконечно благодарен за их дочь. Любил её мрачную душу, которая оказалась также полна ласки и нежности, и любил её тело, потому что она была его. Его женой. Его женщиной. Его плотью, как заповедал Бог Отец ещё Адаму с Евой. Никакие растяжки или обвисшие округлости не могли погасить влечение Столаса к своей жене. Навечно их связала любовь друг к другу. Стелла до сих пор осталась лишь в одном лифчике. Из-за мощного оргазма её соски, потемневшие с беременностью, сморщились и опустились. Зрачки в глазах Столаса превратились в сердечки, пока он разглядывал груди жены. Такие огромные и тёплые. Пышности им придавали чашечки бюстгальтера. А округлые соски покрывала тёмная, прозрачная ткань лифа. Она была плотной и давила на соски молодой мамы. Эти сверхчувствительные горошинки сморщились и теперь походили на розы в саду Столаса. Его член затвердел сильнее, когда он подумал об этом. — Ох, Стелла, моя горячая жена! — Столас просунул лапку под изящную спинку жены и, нащупав петли её бюстгальтера, расстегнул его, — не смущайся своего нового тела никогда больше, молю! — он сжал соски жены коготками, — хотя бы ради меня! — Столас поцеловал её соски, а после взял один из них в рот и сладко полизал. Стелла вновь стонала от наслаждения и выгибалась спиной, касаясь мужа. Его слова кружили ей голову и вселяли полную уверенность в красоте. Отныне настоящей красоте, которая заключалась в любви, а не похоти, — твои растяжки… — прошептал Столас, нежно водя острыми коготками по причудливым линиям на грудях жены, — символы рождения нашей дочери. Напоминание о том, через что нам пришлось пройти, чтобы сейчас любить друг друга. Ты этого не знаешь, но каждую ночь, когда я просыпаюсь и ловлю растяжки на твоей коже, наполняюсь любовью и понимаю, насколько счастлив. Я трогаю и глажу тебя даже во сне, хотя после пробуждения ты едва можешь это вспомнить. Да, Стелла, милая, я видел, как менялся каждый изгиб твоего тела после родов, и поэтому у тебя больше не осталось никаких причин стесняться, что ты стала матерью, — Столас крепко сжал груди жены, возбуждаясь от их невероятной мягкости. Стелла держалась за мужа, обвивала задними лапками его талию. Её киска сжималась, а клитор пульсировал, желая наполниться его горячим, упругим членом. Стелла потянулась к замку его брюк. Столас не стал оттягивать этот момент дольше, пока жена стягивала с него оставшуюся одежду. Его стояк уже начинал болеть от желания погрузиться в неё. Их тела одновременно тянулись друг к другу — и это было потрясающе! Ещё одно чудо, задуманное и сотворённое Господом. Столас был готов приставить член к её влагалищу — но Стелла резко взяла власть в свои лапки и развернулась. Теперь он лежал под ней. А она была на нём. Его горячий член упирался прямо в её мокрую киску. Стелла на мгновение отстранилась и, наклонившись, облизнула его член, а головку страстно поцеловала. — Ох, Стелла, милая, не стоит! — дрожа от удовольствия, пролепетал Столас, — или я обмякну раньше времени, не успев оказаться в тебе. Стелла тоже не могла терпеть дольше. Она вновь выпрямилась, развернулась к мужу спиной и, нащупав его член, с криком восторга села на него. Столас почувствовал, как приятно растягивается тонкая ткань её влагалища на его члене. Он прокурлыкал от наслаждения, нежно обхватил ягодицы жены и стал натягивать её на себя. — Не надо! — проскулила Стелла, развернув свою потемневшую мордочку в сторону мужа. Длинные, пышные, белоснежные пёрышки с нежно-фиолетовыми окончаниями, имитирующие волосы, изящно падали на её спинку. Столас не смог сдержаться. Сейчас его вечно эмоциональная и непредсказуемая жена выглядела так очаровательно. Он нежно провёл лапкой по её спинке, в конце коснувшись линии ягодиц, а после переместил на её плоский животик, — я сама, — Стелла накрыла лапку мужа, прижимая к своей коже. Его прикосновения были приятны, словно её касался ангел. Она задвигала бёдрами и стала скакать на члене мужа. Каждый толчок сопровождался её громкими возгласами, — ох, Столас, любовь моя! — плакала Стелла от наслаждения, — мне так нравится, что я сейчас буквально часть тебя! — она прыгала на члене мужа. Её пухлая киска жадно обжимала его. Гладкая головка члена била ей в самый клитор, а яички шлёпали прямо по ягодицам. Они впервые пробовали позу «наездница наперёд», и это возвело супругов до нового уровня удовольствия. Особенно Столаса. Его пах сладко скручивало при виде пухлых, обвисших после родов ягодиц жены в сочетании с её тонкой спиной и милыми, лохматыми пёрышками. Он массировал ягодицы жены, наслаждаясь узостью её киски. Другой лапкой Столас придерживал жену за талию. Её груди тряслись и ударяли по его лапке. Столас крепко сжал груди любимой женщины. — Ох, милая… — он еле присел и, откинув пёрышки жены, нежно расцеловал её шейку и спинку, — напомни мне нарисовать тебя голой ещё раз! Вот такой, какая ты есть… с растяжками и обвисшими изгибами, — Столас обнял жену и повалил на себя. Стелла закричала, когда головка его члена упёрлась ей в самую матку. Супруги лежали друг на друге. Столас под своей женой, она на нём. Он сжимал её груди и целовал в шею, его член наполнял её. Стелла предчувствовала новую волну потрясающего оргазма. Она обхватила бёдра мужа и продолжала двигаться на его члене. Её клитор пульсировал от каждого соприкосновения с горячей головкой. Столас провёл коготком по мягкому соску жены. — Знаешь, что ты мне напоминаешь прямо сейчас, Стелла? — выдохнул он прямо ей на ухо, — плодородную землю в моём саду, которая даёт жизнь розам. Такая же тёплая, жирная и в меру влажная, как и ты здесь, — Столас нащупал складочки жены и снова запустил коготки в её влагалище, создавая двойную стимуляцию. Стелла была готова отключиться от удовольствия, — а розы красивы. И наша дочь красива. Почва даёт жизнь розам, а ты дала жизнь нашей дочери. Знаешь, милая, а ведь это мысль… я бы хотел кончить в тебя под тенью нашего сада, пока лепестки роз сыпятся на твоё голое тело, — Стелла вобрала член мужа на полную. Теперь он был в её влагалище по самые яйца. Его пах сладко скрутило, — ох, Стелла, милая! Как тебе такая идея? Заняться любовью прямо в саду, пока Вия будет, например, спать после обеда? — Ох, Столас, милый, я сейчас!.. — всхлипнула Стелла, ёрзая на муже. Её киска сжалась вокруг его обхвата, а его член запульсировал. Супруги одновременно были близки к концу. — Кончай вместе со мной, любовь моя! — прохрипел Столас и, коснувшись киски жены, надавил большим коготком на её клитор. Он потёр его. — Ох, Столас, мой дорогой, я люблю тебя! — Стелла затряслась от яркого оргазма. Она не чувствовала собственного тела, лишь огромный, набухший комок в низу живота и блаженство, похожее на Рай. Будто она и Столас не просто муж и жена подобно Адаму и Еве, а ангелы. Кожа её влагалища сморщилась, клитор запульсировал от разрядки, а сама киска сжалась и извергла густые струйки смазки. Столас обхватил жену за бёдра и натянул на себя, кончая вслед за ней. Он излился, наполняя её киску густой спермой. Стелла почувствовала, какое тепло разлилось в ней. А ведь этой ночью они даже не подумали о предохранении, чтобы не стать родителями повторно, пока Октавия ещё очень мала… на первых порах возрождения своей сексуальной жизни супруги активно пользовались презервативами, но от них пришлось отказаться, потому что однажды малышка, ползая по замку, наткнулась на один из таких. К счастью для своих молодых родителей, Октавия, в силу возраста, не обратила должного внимания на это — но отныне супруги решили быть более осторожными в своих наслаждениях. Уставшие и полные любви, они рухнули в объятия друг друга. В смятой, мокрой от их соков постели… но пахнущей любовью и страстью. Стелла на мгновение подумала о том, что сейчас ей следовало бы встать и пойти принять противозачаточное, сделать укол. Но эта мысль улетучилась так же быстро, как пришла, когда Столас прошёлся дорожкой мягких поцелуев по шее жены. Супруги решили, что им не стоит беспокоиться по этому поводу. Шепча слова любви друг другу и нежно целуясь, они погрузились в приятнейший, заслуженный сон.

Вместо тьмы теперь звёзд сиянье,

Вместо слёз — новая радость,

Где было тяжко, я силу познала, —

И всё это в глазах мужчины,

Которого я обожаю! 

Спустя месяц, когда Столас находит лежащий в ванной тест с двумя понятными полосками, ему становится ясно, почему жена ведёт себя ещё более непредсказуемо, чем обычно. Он тихо обнимает её сзади, со спины, пока Стелла играет с Октавией, и глубоко целует в шею. — В чём дело? — стараясь звучать обиженно, удивляется Стелла. — Хотела скрыть от меня, — горячо шепча, Столас показывает жене её же тест. Стелла мгновенно темнеет, — зачем? Ты же знаешь, что я люблю тебя. — И ты не боишься взять ответственность втройне? Теперь не только за меня с Вией. — Нет. Я к этому готов. Стелла, вы моя причина жить. Вы с Вией подарили мне то счастье, о котором я прежде мечтал. Я не могу бояться того, что принесёт нам с тобой ещё больше любви, — Столас встал перед женой на колени и, нащупав вновь растущий бугорочек, поцеловал низ её живота – именно там, где и находилась матка, которая сформировала из капли его семени яйцо с растущим птенчиком. Или даже несколько яиц. — Столас, выйти за тебя замуж стало спасением для меня и моей жизни, ты это понимаешь? — заплакала от счастья Стелла. Столас вновь поднялся. Он обхватил жену за талию, Стелла — его мордочку, и супруги слились в страстном поцелуе, даже не смущаясь своей дочери. Октавия с любопытством глядела на любящих родителей. Она едва могла понять, что теперь станет старшей сестрой. Мама с папой объяснят ей это немного позже. Но сейчас маленькая совушка просто подбежала к своим родителям и обняла их. Столас и Стелла взяли свою малышку на лапки. Вернее, это сделал Столас. Чтобы не напрягать жену, носящую под сердцем ещё одно их дитя. Стелла усмехнулась. У неё только первый месяц, а он уже оберегает её от малейшего напряжения… Осознание, что у них будет ещё больше детей, подобно Адаму и Еве, заставило возлюбленных ярко улыбнуться. Появление ещё одного ребёнка означало силу их любви. Путь, который они проделали, чтобы познать эту любовь… Так было всегда. От сотворения мира. Так заповедовал сам Создатель…