Ничего не осталось

Охота Рена длится достаточно долго, чтобы Хакс успел разузнать неотцензуренную версию реакции Верховного Лидера на свое похищение - как Кайло слетел с катушек, как изничтожил телохранителей, не справившихся с задачей, оставил руины от бара, где Хакс был похищен, и только чудом не отдал приказ на уничтожение всей планеты. Верфи остались целы, и генерал надеялся, что причиной послужило понимание Реном их важности, а не банально то, что он сорвался на поиски похитителей, не думая больше ни о чем. Разумеется, про всё остальное Рен в то время не беспокоился, делигировав управление полностью своему офицерскому Совету. Хакса это не удивляет. Его собственное место в Совете всё ещё остается за ним, и как-то естественным образом получается, что теперь, когда Рен снова отсутствует, окончательные решения становятся его решениями. Власть не радует. В голове зудит назойливым гнусом, чужим грубым голосом: "подстилка. Ты этого не достоин, не заслужил, не добился. Ты здесь только потому, что Верховный Лидер дерет тебя в зад". Раньше это бы звучало голосом его отца, теперь - это слитые в один голоса похитителей. Ссадины зажили, но Хакс чувствует фантомный зуд там, где лицо царапал деревянный ящик, над которым его нагнули. "Что ты будешь делать, когда ему надоест? Где ты окажешься, когда страх других перед Реном перестанет тебя защищать?" Никчемный. Грязный. Использованный. Хакс чувствует именно так. От кошмаров его спасает только снотворное пополам с успокоительным. Аппетита нет, он ест механически, параллельно просматривая поток отчетов и уведомлений на своем датападе. Он вникает во всё, лишь бы не оставлять себе места и времени на мысли о том, что будет, когда Рен вернется. Потому что... вдруг он просто еще не понял, не осознал, что сделали с Хаксом? Вдруг он поймет, что тот ему противен, когда они окажутся в постели? Вдруг Хакс не сможет... после всего... просто не сможет позволить Рену к себе прикасаться. От мыслей о близости Хакса немилосердно тошнит. От взгляда в зеркало (да в любую отражающую поверхность) ему становится мерзко. Он себе противен. Когда он настолько переменился, что действительно стал переживать не о том, как избежать близости с Реном, а о том, что не сможет этой близости ему дать? "Мышление подстилки" - навязчиво повторяется в голове, заглушая все прочие мысли. "Гены матери-давалки оказались сильнее" - прорывается голосом его отца. Хакс сжимает разрываемые болью виски и, оставшись в одиночестве своей каюты, жмется спиной к стене и скулит: "Ты мертв, отец, заткнись, заткнись, заткнись". На мостике, на планёрках, на собраниях Совета, Хакс чувствует себя самозванцем. Он не заслуживает того уважения и внимания, которого удостаивается. Оно кажется насмешкой. Будто это всеобщий сговор, будто все, от высших офицеров и до последнего шутрмовика, понимают, каково его истинное положение. Второй по влиянию после Верховного Лидера? Хакс чувствует, что это не так, это ложь, иллюзия, фарс. Его влияние закончится в тот момент, как он Рену надоест. Чем дольше Рен отсутствует, тем глубже Хакс погружается в это болото своих сомнений, кричащих чужими голосами. Вязкое, затягивающее, бездонное. Он падает всё глубже в своих глазах. Рен пишет ему время от времени. В какой сектор галактики его занесло. Как продвигаются поиски. Скольких виновных он уже отыскал. Хакс не знает точной цыфры. Его пугает мысль, что охота Рена на его обидчиков может стать бесконечной, если в виновные он запишет не только похитивших и насиловавших его наемников, но и всех повстанцев заодно. Переборов себя, Хакс пишет: "Твоя мать этого не хотела. И просила у меня прощения. Я её не виню." После этого Рен молчит непривычно долго, хотя на сообщения Хакса он теперь старается отвечать сразу же. Через несколько суток приходит лаконичное: "Спасибо." Камеры пополняются. Хакс борется с искушением пойти и посмотреть на тех, кто унизил его, и чью судьбу он уже решил. Останавливает одно - страх вспомнить больше, чем и так всплывает в кошмарах. Что будет, когда Рен переловит всех? Эта мысль приходит внезапно и оглушает. Пока известно только, что Хакс был похищен. Если Рен хочет сделать из казни насильников пример, заявление, что будет с тем, кто посмеет коснуться Хакса, он может выдать больше. Что эти люди и нелюди делали с генералом. Он же не станет, не станет же? Лицо покрывает липкий пот, одежда клеится к телу. Находящийся в это время на мостике, Хакс старается держать лицо и уйти спокойно, не привлекая лишнего внимания, но ему всё равно кажется, что на него смотрят, стоит ему отвернуться - и десятки взглядов сверлят спину, насмехаясь. Замечают, как он взмок и побледнел, как дрожат сложенные за спиной руки, какой нетвердой походкой он удаляется ото всех. Свернув в пустующий конференц-зал, Хакс непослушными пальцами набирает: "Никто не должен узнать, что они со мной делали, Рен. Никто." В ответ прилетает мгновенно: "Разумеется. Они будут казнены за то, что похитили моего генерала." Ноги перестают держать, и Хакс спиной сползает по стене возле двери, оседает на пол. Есть те, кто уже знает. Кто занимался его лечением после того, как наемники передали его повстанцам? Будут ли те молчать? Он надеется, что Лея удержит своих людей от того, чтобы болтать и распускать слухи об этом. В конце концов, произошедшее и их самих выставит не в лучшем свете, раз у них такие союзники. Когда Рен, наконец, возвращается, Хакс понимает, что переживал не о том. По трапу Верховный Лидер спускается не один. Высокая, в доспехе, подогнанном так, чтобы выгодно подчеркивать фигуру, рыжая, похоже что наемница. Вьется вокруг Кайло так, что сомнений не остается в её откровенной заинтересованности. Хакс, пришедший встретить Рена, чувствует, как затянувшее его болото смыкается над головой. Сколько раз он говорил Рену найти того, кто будет заинтересован? Сколько раз Рен отвергал это предложение? Едва ли он искал. Похоже, нужный человек нашелся сам, без особых усилий. Он не хочет ничего знать. Не хочет слышать, как Верховный Лидер представит свою спутницу. Теряя последние крохи достоинства, Хакс просто сбегает с посадочной палубы, спешит к себе, скрыться, запереть дверь, не видеть, не слышать, как становятся явью сомнения. Второй по влиянию после Верховного Лидера? Это было ложью, иллюзией, непрочной и ненадежной. Хакс напивается вдрызг.