Ничего не осталось

Хакс много раз представлял себе, как будет видеть тронный зал с этого ракурса: занимая место на троне. Это были пустые фантазии, он упустил свой шанс, когда в другом - очень похожем - зале промедлил, не выстрелив в Рена. И тем страннее было теперь. Впрочем, Хакс занимал не сам трон, а его подлокотник, с легкой нервозностью наблюдая за разворачивающимся перед ним представлением. Скрытый в тени, он сам отлично видел их всех. Он смотрел, как штурмовики волокли в зал изрядно потрепанных наемников, отчаянными взглядами ищущих пути к спасению. Он не узнавал их лица, и ему казалось теперь, что то, за что их сейчас казнят, произошло не с ним. Как становится ясно немногим позже, Рен не забыл требование Хакса спрева уничтожить то, что этому отребью было дорого. Он вместе с ними слушает речь Верховного Лидера, его искаженный вокодером голос, и кривит губы в усмешке. - Вы посмели посягнуть на самое для меня дорогое, - произносит Рен, и Хакс мельком думает, что это странно, признавать, что Верховного Лидера есть такая уязвимая точка, как человек, которого можно похитить, можно убить, можно пытать. - Похищение генерала Хакса было большой ошибкой с вашей стороны. Сегодня вы ответите за это. Вместе с ожидающими казни, Хакс видит галопроекции - чей-то родной город ровняют с землей, чью-то семью рубят на куски, чьих то детей, сестер, отдают в самые отвратительные бордели, расправляются с чьими-то дорогими людьми. Корабль, по-видимому, горячо любимый владельцем, превращают в груду металлолома. К тому моменту, как проэкции гаснут, каждый из осужденных Реном успевает почувствовать, каково это - видеть, как уничтожают что-то важное, ценное, то и тех, за кого они, возможно, и сами были бы готовы умереть в иных обстоятельствах. Им дают время - прочувствовать весь ужас произошедшего, для каждого свой. Рен бросает им: - Всё это только ваша вина, ваши действия привели к этому, - и отходит в тень, к наблюдающему Хаксу. - Возможно, ты хочешь убить их сам? - интересуется он негромко. И Хакс задумывается об этом. Чтобы перед смертью они увидели, что не смогли его сломить. Что он выжил и теперь отомстит. Что он сильнее, чем они могли бы подумать. Но другая идея ему нравится куда больше. - Мне наскучило, - говорит он так, чтобы слышали все, перекрывая чужие плач и стенания. - Убей их, Рен. - Как тебе угодно, - даже через искажение, Хакс слышит его довольство. Расправа происходит быстро, с шипением разрубаемой мечом запекшейся плоти, с криками тех, кому не повезло оказаться в числе первых. Не проходит и пары минут, а Рен уже стоит, деактивировав свой клинок, среди груды опаленных бесформенных останков. - Вы довольны, Генерал? Но в зале всё ещё есть один человек, полагающий, что удостоился чести присутствовать на закрытом мероприятии блягодаря помощи в поиске наемников и их близких. Она вошла в зал вместе с Реном и в сопровождении его рыцарей, не понимая, что её ведут под конвоем. Наслаждалась зрелищем, не догадываясь, что станет частью представления. - Не вполне, - тянет Хакс медленно. И, поднявшись со своего места, выходит к Рену, на свет. - Сними шлем, - командует он, и Рен подчиняется, сперва закрепив меч на поясе, остается с открытым лицом, и Хакс добавляет. - Можешь меня поцеловать. Из руки шлем, уже единожды восстановленный из обломков, падает на усеянный ошметками плоти пол, и посреди всего этого, под взглядами неподвижных штурмовиков и рыцарей, под любопытным взглядом еще не осознавшей происходящего "гостьи", Кайло притягивает Хакса к себе, уложив большие ладони на его талию, и целует, и Хакс обвивает его шею руками, позволяя прижимать себя ближе, испытывая легкое возбуждение от того, что Рен послушен ему здесь, сейчас, не за закрытыми дверями их спален. Позволяет командовать собой. Позволяет видеть это - не только тем, кто уже не покинет этот зал живым. Не отстраняясь, Хакс оборачивается через плечо. Презрительным взглядом окидывает последнюю из сегодня приговоренных. - Эта шваль ещё нужна тебе? - тянет лениво. - Нет, она уже выполнила свою задачу, - Рен безразлично пожимает плечами, и в этот момент Хакс видит на красивом самодовольном лице ужас осознания. Она пытается бежать. Он усмехается, и, продолжая одной рукой обнимать шею Рена, второй достает бластер. И не промахивается. Убрав оружие в кобуру, он снова всецело отдает свое внимание Кайло, теперь целуя его сам. - Ты хорошо постарался, - шепчет ему в губы, заглядывает в глаза, в которых отражается жажда. - Все прочь, - бросает Рен и, не дожидаясь, когда тронный зал опустеет, вжимает Хакса в себя, целуя глубоко и голодно, и Хакс ему позволяет. Как позволяет подхватить себя на руки, донести до трона и усадить - в этот раз уже не на подлокотник. У него перехватывает дыхание, когда Рен, не озаботившись убедиться, что они одни, опускается на колени, расстегивает на Хаксе форменые брюки и, не тратя ни секунды, вбирает в рот едва привставший член. Пальцы Хакса сжимаются на подлокотниках до побелевших костяшек, затылок врезается в спинку трона, а член стремительно твердеет. Он одновременно рад, что зрителей у них не осталось, и встревожен, что в незаблокированные двери может кто угодно войти. Происходящее слишком личное, чтобы позволить это увидеть хоть кому-то. Он сам пристрелит любого, кому не посчастливится переступить порог. Даже не взирая на то, что трон всё еще скрыт в полутьме. Рен не пытается делать что-то ещё, не спускает одежду Хакса ниже, не тянется войти в него пальцами. И Хакс ему за это благодарен, совершенно не уверенный, что в противном случае всё бы прошло хорошо. Но нет, Кайло старательно работает ртом, не прикасаясь к Хаксу руками. Впрочем, руки у него заняты, как понимает Хакс, когда чувствует, как Рен стонет с членом во рту. Мысль о том, что Верховный Лидер стоит перед ним на коленях, отсасывая ему на собственном троне, и при этом активно себе надрачивает, подталкивает Хакса к грани. - Посмотри на меня, - произносит отрывисто и, увидив взгляд, в котором нет ничего, кроме обожания и вожделения, он стонет на выдохе и, толкнувшись бедрами вверх, кончает Рену в глотку, не успев предупредить, не успев даже понять, что это сейчас случится. Кайло глотает всё, а после утыкается лицом Хаксу в бедро. Его плечи дрожат от возбуждения, пока он стремительно нагоняет собственный оргазм, глуша стоны о плотную ткань. Когда он наконец расслабляется, а Хакс поправляет одежду, генерал зарывается пальцами в жесткие, влажные от пота у самой кожи, кудри Кайло, тянет, поднимая его лицо к себе. - Мой умница, - срывается с губ не по необходимости, не потому, что Рен от него этого ждет. - Ты так отлично постарался. Я очень тобой доволен, - и это чистая правда. И Хаксу в этот момент кажется, что самый ужасный эпизод его жизни теперь навсегда в прошлом.