Твой папочка — мой любовник

Воздух в клубе был густым и сладким, как пролитый ликёр. Басс бил прямо в рёбра, заставляя внутренности вибрировать в такт. Стробоскопы выхватывали из мглы обнажённые плечи, запрокинутые головы, влажные от пота лица. Здесь пахло дорогим парфюмом, дорогим алкоголем и дешёвым возбуждением. Рюджин чувствовала себя на месте. Её короткое чёрное платье было вторым слоем кожи, а каждый взгляд, скользивший по её бёдрам и груди, был маленькой победой. Она была здесь, чтобы загнать себя в адреналиновый и алкогольный угар, и мир вокруг отвечал ей взаимностью. И тут она увидела его. У стойки бара, с бокалом виски в длинных пальцах, стоял мужчина. На вид — её ровесник, двадцать с небольшим. Но во взгляде, тёмном и тяжёлом, читалось что-то старше. Что-то… опытное. Он смотрел на танцпол как смотрят из засады. Расслабленный, но собранный. В его осанке, в том, как он держал плечи, сквозила сила, которую не скрыть даже под простой чёрной рубашкой с закатанными до локтей. — это брат Ынче…я видела его когда приходила к ним домой… Мысль ударила пьяной искрой. Ынче. Её лучшая подруга. Та же линия скул, тот же разрез глаз, та же хищная ухмылочка. — кстати , он ничего такой ,я бы ему дала… Идея была бредовой, но виски в её крови превратил её в аксиому. Брат подруги. Почти свой. И чертовски горячий. Он поймал её взгляд. Не отвёл. Медленно, будто давая ей время передумать, облизал губу и отпил из бокала. Потом двинулся к ней. Толпа расступалась перед ним, чувствуя незримую силу. Он подошёл так близко, что она почувствовала тепло его тела и запах — дорогой одеколон, виски и просто мужчина. — Ты одна здесь такая особенная — его голос пробился сквозь грохот басов, низкий, с лёгкой хрипотцой. — Слепишь глаза. — Может, просто у тебя зрение слабое? — вызвалась она, подаваясь корпусом вперёд, чтобы её декольте оказалось прямо у него перед лицом. Его губы тронула улыбка. Он наклонился, и его губы почти коснулись её уха. Горячее дыхание обожгло кожу. — О, поверь, я вижу всё идеально. Каждую детальку. — Его рука нашла её обнажённую талию. Большая, тёплая ладонь прижалась к коже владетельно и грубо. Он не гладил, он ставил руки так , как будто бы Рю уже пренадлежала ему. — Танцевать пришла или просто выставляешь себя на обозрение? — А тебя что больше интересует? — она обвила рукой его шею, впиваясь пальцами в короткие волосы на затылке. — Интересует, как громко ты будешь стонать, когда я буду трахать тебя у всех на виду — его слова были обжигающе прямые, пошлые. Он говорил не для галочки, он обещал. Его пальцы впились в её плоть, заставляя её вздрогнуть от боли и предвкушения. — Слова… всего лишь слова— еле выдохнула она. — Я не словами буду это делать. — Он притянул её к себе, и она упёрлась в его напряжённое бедро. Твёрдое, уверенное. — Твоя квартира или моя? Выбирай быстрее. У меня не бесконечное терпение. — твоя. *** В такси он не стал церемониться. Едва дверь захлопнулась, его губы нашли её губы в грубом, требовательном поцелуе. Его язык заполнил её рот, вкус дымного виски и мужской наглости сводил с ума. Его рука залезла под подол платья, сдирая с неё хлипкие трусики одним резким движением. Пальцы впились в обнажённую плоть её бедра. — Раскройся — прохрипел он ей в губы, и его пальцы нашли её киску, влажную и готовую. — О, да… Вся такая мокрая уже. Только из-за слов? Она могла только мычать, упираясь лбом в его плечо, пока его пальцы играли с её клитором, доводя до грани. — Кончать будешь только со мной внутри. Поняла? — приказал он, и в его голосе не было места возражениям. В её квартире он скинул с неё платье, даже не расстёгивая, просто сорвал. Его руки были повсюду — сжимали её грудь, шлёпали по заднице, впивались в бёдра. Он развернул её и прижал к стене. — Говори, хочешь этого? — он провёл своим членом по её мокрой щели, заставляя её скулить от нетерпения. — Да! Чёрт, да! — Проси. — Его голос был ледяным, полным власти. — Пожалуйста… Трахни меня. С первого же толчка она закричала. Он был огромным, он заполнял её всю, разрывая на части. Он входил в неё резко, до самого конца, каждый раз бился о её матку. Его руки держали её за бёдра, пальцы оставляли синяки. Звук их тел, хлюпающий и похабный, оглушал. — Какая же ты… тугая… — выдохнул он, не сбавляя темпа. — Грёбаная шлюшка… Всю ночь выставлялась, чтоб её так трахнули. Его слова, грязные и унизительные, заставляли её кончать снова и снова. Он переворачивал её, заставлял становиться на колени, прижимал к полу. Он брал всё, что хотел, а она лишь стонала и просила ещё. Под утро они рухнули на залитую потом простыню. Он лежал на спине, его грудь мерно вздымалась. Рюджин прильнула к его боку, проводя пальцами по татуировкам на его руке. — Ынче правда никогда тебя не показывала, я тебя только мельком в квартирке видела — лениво пробормотала она. — Жадина. Он повернул к ней голову, брови чуть сведя. — Кто? — Моя подруга. Твоя сестра — усмехнулась она. — Не прикидывайся. Вы как две капли воды. — а кстати , где она? Я думала она будет дома? Чан отвел взгляд , смотря на часы , а потом повернулся к девушке и потрепал её по волосам. — она пошла к подруге на ночь , так что её не было здесь и вчера , не переживай. Она помолчал пару секунд, изучая его лицо. Потом тихо рассмеялася, коротко и беззвучно. — Понятно. Он не стал ничего отрицать. Просто потянулся за телефоном. Рюджин собралась с духом. Пора было уходить. Она оделась под его тяжёлым, оценивающим взглядом. Он не пытался её остановить, но в его глазах читалось явное нежелание отпускать. — Тебе понравилось ?— поинтересовался он, когда она уже была у двери. — очень , так и не скажешь что тебе 23 Он рассеялся , прикрывая рукой лицо и откинулся назад на кровать. — 23? А… да — он снова посмотрел на девушку — может … ещё увидимся? — Возможно… — бросила она ему и выскользнула в коридор. День прошел очень быстро , Рю , пришедшая домой выпила бокал вина и отрубилась , с поминая властные руки Чана , которые как будто бы залезли ей под кожу. Она усмехнулась , обнимая себя руками , там где были следы от вчерашней ночи , немного болело , но боль была наоборот , приятной. Девушка , решив немного прогуляться , вышла в парк. На улице, пьяная от усталости и остатков страсти, она достала телефон. Набрала номер Ынче. Та ответила с хрипотцой, будто только проснулась. — Ты не поверишь, Ынче, что я вчера сделать умудрилась — начала Рюджин, сдерживая смех. — М? Что опять натворила? — буркнула подруга. — Твоего братика, наконец-то, в деле опробовала. Бан Чан, кажется? Господи, Ынче, почему ты меня с ним раньше не познакомила? Он бог в постели. Просто бог. У меня до сих пор трясёт. На той стороне повисла мёртвая тишина. Настолько гробовая, что Рюджин на секунду подумала, что связь прервалась. — Ынче? Ты меня слышишь? — Рю… — голос подруги прозвучал неестественно тонко и чётко. — У меня нет брата. Сердце Рюджин провалилось куда-то в ботинки. Холодная мурашка поползла по спине. — Что? Ну как же… Ты мне сама рассказывала… Он… он на тебя похож! Бан Чан! Ещё я его видела когда к тебе приходила. — Рюджин — Ынче произнесла следующую фразу медленно, будто разговаривая с ребёнком. — Бан Чан — это мой отец. В трубке послышался другой голос, приглушённый, мужской, такой знакомый после вчерашней ночи: — Ынче, с кем это ты там в такую рань? Опять тот козёл безработный? Пошли его нахуй В экране телефона вдруг появился Чан , который стоял в одних серых спортивках , в то время , как торс был абсолютно голым. —Ты…?— его глаза резко расширились— Рюджин…? — Чан…?