Путь истинной любви | The Course of True Love

Чтоб гладким был путь истинной любви.

– Уильям Шекспир, «Сон в летнюю ночь»

— О, Мамушка, пожалуйста, потуже затяните! Вы же знаете, мне нужна талия в семнадцать дюймов, чтобы влезть в это платье! — Ладно, ладно, стойте смирно, — устало вздохнула Мамушка. Девочка послушно втянула живот, пока сильные руки Мамушки с натугой затягивали шнуровку. Когда задача была выполнена, Мамушка отступила на шаг и вдруг нахлынула на неё нежная тоска: когда-то точно так же другая юная леди с талией в семнадцать дюймов умоляла её затянуть корсаж потуже. Какая мать — такая дочь. В дверь постучали. — Можно войти? Когда Скарлетт О’Хара Батлер вошла в комнату, на миг у неё перехватило дыхание: перед ней стояла изумительная картина. Четырнадцатилетняя Бонни Блу Батлер — высокая, стройная, зрелая не по годам — сияла в простом, но безупречном голубом шёлковом платье, облегающем юные формы и подчёркивающем цвет её глаз. Сердце Скарлетт внезапно переполнилось нахлынувшими чувствами. Казалось, ещё вчера эта малышка дремала в люльке или мирно покоилась в объятиях Ретта. А теперь — уже девушка, готовящаяся к своему первому балу. — Ну как я выгляжу, мама? — глаза Бонни светились счастьем, когда она, смеясь, закружилась в своём первом бальном платье. Скарлетт улыбнулась с подлинной нежностью, поправила выбившуюся из причёски чёрную прядку и заключила дочь в объятия. — Прекрасно. Просто прекрасно, — шепнула она, крепко прижимая к себе. Бонни потерпела это несколько минут, но вскоре ловко выскользнула из рук матери и с тревогой уставилась в зеркало. — Ах, мама! Да я бледная, как привидение! Не одолжишь ли ты мне немного своих румян? Все девушки будут нарумяненные. — Другим девушкам, может, и нужны краски на лице, но только не моей Бонни, — твёрдо возразила Скарлетт. — Ты и без них хороша. Она нарочно избегала встречаться взглядом с Мамушкой, та откровенно скрывала улыбку. Бонни немного надула губы, но похвала матери всё же её смягчила. Она снова повернулась к зеркалу и продолжила прихорашиваться, пока Порк не известил, что мистер Уилкс с Бо уже прибыли и ждут, чтобы проводить её на бал. И тут уверенная в себе красавица вдруг стала похожа на испуганного ребёнка. Она повернулась к матери, в глазах её мелькнул настоящий страх. — Мама, мне страшно, — прошептала она. — А вдруг я что-то сделаю не так и опозорюсь? В этот миг в комнату вошёл Ретт и успел услышать последние слова дочери. Его взгляд потеплел, он улыбнулся и заключил её в крепкие объятия. На сей раз Бонни вовсе не спешила высвободиться. — Ты будешь королевой бала, — уверенно произнёс он. — И не забудь сказать Бо Уилксу, что если он вздумает заигрывать с моей дочерью, то будет иметь дело со мной. Он выпятил грудь, продемонстрировав бицепс. Бонни прыснула со смеху и тут же позабыла про свой страх. Когда Бо Уилкс подал ей руку и вывел её к экипажу, где ждал Эшли, Скарлетт отвернулась и украдкой вытерла слёзы. — Что случилось, моя кошечка? — обеспокоенно спросил Ретт, заметив её глаза. — С малышом всё в порядке? — Да, с ребёнком всё хорошо, — тихо ответила Скарлетт, решив не вдаваться в подробности, и опустилась на диван в гостиной. Ретт приподнял бровь. — Я говорил тебе когда-то, что вынесу от тебя всё, кроме лжи. Это по-прежнему так. Что тебя гложет, дорогая? Скарлетт подняла глаза на мужа, тяжело вздохнула. — О, Ретт… Я просто подумала, что будто ещё вчера ты качал Бонни на руках, совсем малышкой, а теперь она уже едет на свой первый бал. Время так быстро летит… Наша принцесса так быстро выросла. Ретт расхохотался, откинув голову. — И это всё? — Для меня это очень важно! — вспыхнула Скарлетт, раздраженная тем, что Ретт, похоже, не воспринял её чувства всерьёз. Мужчины! Поймут ли они когда-нибудь, что переживает мать? Ей и так было тяжело проститься с Уэйдом, когда он уехал учиться, а потом — с Эллой, вышедшей замуж за одного из племянников Тарлтонов. И вот теперь она прощалась с девочкой, которая в тайне всегда оставалась её любимицей. Ретт перестал смеяться и посерьёзнел. Он понял, что шутки здесь неуместны. — Ты права, это важно, — сказал он торопливо. — Я не собираюсь спорить. Но, Скарлетт, ты говоришь так, словно наше родительство закончилось. А ведь всё только начинается. Или ты уже забыла про этого малыша? Он привлёк её к себе и нежно коснулся ладонью её округлившегося живота. — Кто бы мог подумать, что у Скарлетт О’Хара проявится материнский инстинкт! Скарлетт легонько хлопнула его по руке, но задумалась. Да, решила она. Ретт был прав. Для них это не конец — только начало. Тем не менее, когда Бонни вернулась с бала, Скарлетт уже ждала её, жаждая услышать все подробности. — Ну, дорогая, как всё прошло? Танцевала с многими кавалерами? Вели ли они себя достойно? — Да, и да, — подтвердила Бонни, и её прекрасное лицо озарила ослепительная улыбка. — Мама, ты не поверишь — они все боролись за право танцевать со мной! Скарлетт склонила голову, скрывая улыбку. Вспомнив свои дни, когда сама была «королевой округа», она испытала гордое удовлетворение: дочь, похоже, пошла по её стопам. — Но они вели себя как джентльмены, — поспешно добавила Бонни, будто опасаясь, что Скарлетт не забудет спросить об этом. — Рада слышать, — ответила Скарлетт, чьи опасения по поводу того, что во время бала что-то могло пойти не так, наконец-то развеялись. — А… ты встретила кого-то особенного? — осторожно поинтересовалась она, не будучи уверенной, что хочет услышать ответ. Бонни прикусила губу и замялась. — Не знаю… Ох, мама, а как понять — это любовь? Ты веришь в любовь с первого взгляда? У тебя с папой так и было? Эти вопросы совершенно выбили Скарлетт из равновесия. Она пожалела, что вообще начала расспросы. — Любовь с первого взгляда? Ну… — замялась она. — А когда вы впервые встретились? — нетерпеливо перебила дочь. — На барбекю в Двенадцати Дубах. Мне тогда было шестнадцать… — Это то самое, перед балом, когда дядя Эшли и тётя Мелли объявили о помолвке? Скарлетт грустно улыбнулась. — Да, прелесть. То самое. — Я прямо вижу эту картину! — восторженно зажмурилась Бонни. — Вы встретились глазами, искры полетели… Он взглянул на тебя — и ты сразу поняла, что будешь любить его вечно. — Ну… — Скарлетт не знала, как объяснить дочери, что всё было совсем не так. Как она могла объяснить, что когда-то считала себя влюблённой в Эшли Уилкса, строила планы увлечь его так, чтобы он расторг помолвку, мечтала о побеге с ним — и даже запустила в него фарфоровой вазой, ещё до того, как впервые заговорила с Реттом? Как сказать Бонни, что она вышла замуж за двух мужчин, которых не любила, родила от них детей и изо всех сил старалась оттолкнуть единственного человека, кто по-настоящему её понимал? Как признаться, что снова и снова жестоко отвергала любовь Ретта, пока он не сказал, что его чувства иссякли? Как рассказать, что потом она сама пыталась вернуть его, преследовала его до Чарльстона и вынудила признаться, что он всё ещё любит её? Как? — Ну что, мои девочки, — раздался за спиной знакомый голос. Ретт вошёл в комнату, поцеловал жену и дочь. Его взгляд нахмурился, когда он заметил серьёзность Бонни и испуг в глазах Скарлетт. — Что я пропустил? — О, папочка, ты как раз вовремя! — взволновано воскликнула Бонни. — Мама рассказывала, как вы познакомились и полюбили друг друга. Только, по-моему, она кое-что упустила. Так что, может быть, ты мне расскажешь! Ретт приподнял брови и бросил на Скарлетт ироничный взгляд. Она ответила ему отчаянным умоляющим. Он ухмыльнулся ей. — Ну что ж, Бонни Блу, это очень интересная история, — медленно произнёс он, доставая сигару из кармана пиджака и закуривая её. — Отлично! Вот её я и хочу услышать, — Бонни откинулась на подушки, глядя на отца. На миг всё стало, словно в прошлом: отец и мать рядом с их драгоценным ребёнком, любимицей, лежащей в их постели. — Ну, папочка, рассказывай! — поторопила его Бонни, пока Ретт задумчиво выпускал дым, размышляя. — Что тебе уже успела поведать мама? — Только то, что вы встретились в Двенадцати Дубах, когда тётя Мелли и дядя Эшли объявили о помолвке. — В общем-то, этого достаточно, — поспешно вставила Скарлетт, желая как можно скорее завершить этот разговор. — Бонни, помочь тебе раздеться? Чёрные бровки Бонни сошлись сердито, и в это мгновение она стала так похожа на своего деда Джералда О'Хару, готового вот-вот выйти из себя, что Скарлетт вздрогнула. — Нет, мама. Я хочу услышать историю. Ретт вздохнул, затушил сигару и наклонился к дочери. Его пальцы нежно скользнули по её шелковистым волосам. — Я никогда не был из тех, кто верит в любовь с первого взгляда, Бонни. Но стоило мне лишь раз увидеть твою мать — и я был покорён. Она не признается, но и её захватило моё обаяние. Нам пришлось пройти через множество преград, прежде чем мы смогли быть вместе. Но, знай, я никогда не переставал любить твою мать, что бы ни случалось. И теперь я могу с уверенностью сказать: у нас та самая любовь и тот самый роман, о которых мечтает каждый. И если твоя собственная история любви окажется хотя бы на десятую часть похожей на нашу, я буду счастлив. Глаза Бонни засияли, стоило услышать заявление отца. — Вот чего я хочу, — прошептала она и повернулась к Скарлетт: — Хочу, чтобы меня любили так же, как папа любит тебя. — И у тебя это будет, принцесса, — пообещала Скарлетт. Поздно ночью, когда они остались одни, Скарлетт долго ворочалась без сна. Ретт наконец застонал, сел и зажёг лампу. — У меня такое чувство, будто слон отплясывает чечётку в нашей постели, не иначе, — пробормотал он. — Что с тобой, Скарлетт? Ребёнок мешает уснуть? — Нет, в этот раз дело не в ребёнке, — вздохнула она. — На этот раз мешает сумасшедшая мать. Ретт молча ждал, когда она продолжит. — Зачем тебе надо было врать Бонии, Ретт? — наконец не выдержала она. — Ты выставил наши отношения совершенными, а это же не так! Мы вовсе не влюбились с первого взгляда. Я ведь годами даже не знала, что люблю тебя! Я вышла замуж за двух других мужчин, прежде чем вообще подумала о тебе! Это что — как тогда, когда ты соврал Уэйду, будто твой шрам из золотых приисков был получен в войне Конфедерации? Ты всегда говоришь только то, что людям приятно слышать? Он крепко сжал её руку. Его голос звучал ровно. — Моя дорогая, ты-то как никто другой должна знать: я редко говорю лишь ради того, чтобы угодить другим. — Тогда зачем ты это сказал, Ретт? Я не хотела рассказывать ей про Эшли, про Чарльза, про Фрэнка… но, клянусь Богом, может, стоило! Теперь я чувствую себя виноватой. Наша дочь верит, что у нас с тобой идеальная история любви… а это неправда! Ретт заключил жену в объятья, крепче прижимая к себе. Она уткнулась в его плечо и расплакалась. — Это не было ложью, Скарлетт. И не просто сказка для Бонни. Дорогая, ты не подумала, что я говорил чистую правду? Правду? — Что бы ты ни думала, Скарлетт, но в тот день в Двенадцати Дубах я действительно влюбился в тебя. Признаюсь, сперва я счёл тебя всего лишь очередной милой кокеткой, но не забудь — именно тогда я впервые увидел, какая ты на самом деле. Смелая, сильная, дерзкая, не боящаяся постоять за себя. Я никогда не встречал никого похожего на тебя… и до сих пор не встретил. Всю войну я не переставал о тебе: где ты, жива ли, вспоминаешь ли обо мне хоть изредка. Да, я пытался забыть тебя. И не раз. С другими женщинами. Но всё напрасно — стереть тебя из памяти было невозможно. Я полюбил тебя, Скарлетт О’Хара, с нашей первой судьбоносной встречи в Двенадцати Дубах, как смелую и неповторимую красавицу, и я люблю тебя, Скарлетт Батлер, как мою жену и мать моих детей. Он улыбнулся. — Любовь — это не только лепестки роз и солнечные дни, Скарлетт. Придется пройти через трудности, прежде чем получишь сказочный конец. Но мы пережили их, дорогая. Я не говорил нашей дочери ни одной лжи. Я искренне верю, что то, что есть между тобой и мной, — это что-то особенное. Размышляя над словами Ретта, Скарлетт почувствовала, как уголки её губ слегка приподнялись. Да, Ретт был прав, почти всегда. Долгое время она представляла себе настоящую любовь как что-то гладкое и идеальное, без всяких осложнений и трудностей. Именно поэтому она никогда по-настоящему не осознавала красоту своих отношений с Реттом. Когда у каждого из них было так много эмоционального багажа и шрамов, как они могли построить такие отношения, которым завидовали бы другие и к которым стремились? Но, возможно, отсутствие сложностей и трудностей — не основа истинной любви. Возможно, что лучшая история любви — это та история, полная испытаний и бед, но с двумя людьми, готовыми преодолеть всё это… вместе.