коннолирика

Незаметно Джек Бёрд прокрался в жизнь семьи Равель. Это происходило медленно и осторожно, с аккуратностью опасного хищника, выслеживающего добычу.Мистр Бёрд стал постоялицем в поместье Равель. Он играл вечерами на пианино, вышивал с миссис Равель гладью полевые цветы на платках, а с близняшками играл, не боясь озорно хохотать, в фарфоровые куклы и деревянные лошадки. Он вклинился в спокойную жизнь Амели сначала незаметными предупреждающими волнами, а затем бедственным штормом. Если Джек был штормом, то Майкл был тихим прибрежным пляжем. Спокойным и мирным, нагретым ярким летним солнцем. Но порой, конечно, обжигающим своей теплотой. – По вашим рассказам Мистр Бёрд просто чудесен, - посмеивался Майкл. Он бросал плоские камни в озеро, заставляя те подпрыгивать по глади. Подобная забава была распространена у мальчишек. – Да, он действительно такой, - Амели согласно кивнула и села на корточки, тоже взяв с земли камушек. Она замахнулась и бросила его, но тот с булькающим звуком тленно ушёл под воду. Тогда девушка нахмурилась и решила повторить попытку, подняв ещё один камень. – Мне кажется, он вам симпатизирует. Такого удивительного парня редко можно встретить. «А такого, как вы - ещё реже», - подумала Амели с тоской, со злобой к собственным чувствам бросая камень в озеро. Тот подпрыгнул один раз, однако после сразу же пошёл ко дну. У Майкла же снаряд подпрыгивал до шести раз, и Амели не понимала, как ему это удавалось. – Вчера я видел вас и Мистр Бёрд на конной прогулке, - продолжал говорить он. Он не смотрел на девушку, чему та была несказанно рада, подыскивая подходящие камни для метания. – никогда не видел столь хорошие умения как у Мистера Бёрд Амели почувствовала странную тяжесть в желудке и какой-то неприятный, щупальцами вцепившийся в грудину дискомфорт. Она долго не могла понять эту эмоцию, пока к ней медленно не пришло осознание: ревность. Она ревновала себя к Джеку, которую Майкл называл чудесным и удивительным.Она полностью была согласна с чужим мнением, но ей до дрожи хотелось, чтобы слова похвалы, сорванные с уст Майкла подобно спелым ягодам, были адресованы ей, а не её предположительному жениху. – У меня никак не выходит. Как у вас так получается? - перевела Амели тему, желая избегать того, что заставляло её чувствовать себя плохо. Однако этим она себе сделала намного хуже:Майкл выразительно приподнял бровь, а после подошёл к девушке сзади, прислонившись так близко, что Равель почувствовала жар пышущего силой тела своей спиной. Всю её передёрнуло. – Всё зависит от силы и скорости, - говорил Майкл. Его голос звучал в непосредственной близости к уху девушки, отчего мурашки брали власть над телом молодой девушки. - Чем лучше вы замахнётесь, тем плотнее будет вода: молекулы не успеют разойтись, и поверхность станет упругой. Амели никогда особо не зацикливалась на том, откуда Майклу известно так много, но сейчас, когда она действительно решила вдуматься в это, мысли её с визгами разбежались:Майкл схватил её за руку. Пальцы его были грубыми и горячими и ощущались на тонком запястье Равель жгучим касанием раскалённого песка. Обитавшие в животе Амели паразиты взбодрились и начали творить что-то невероятное, крутясь и так и эдак. Его грудь прижималась к Амелиной спине, а пальцы опасной змеёй окольцовывали запястье: теперь его руки крепко держали за плечи, а взгляд прожигал лицо, рассматривая чужое выражение с пристальным беспокойством. – Что болит? «Душа и сердце, мой милый, душа и сердце». – Глаз, в него попало что-то, - ответила Амели , не особо разбирая собственный невнятный шёпот. Она упорно отводила взгляд, боясь даже взглянуть на Майкла. Но тот вынудил её: схватил за подбородок, заставив посмотреть на себя, и заглянул прямо в отдававший колкой болью глаз, осторожно оттягивая кожу вокруг кончиками пальцев. – Должно быть, кусочек коры, - приговаривал Майкл, критично покачивая головой. Он совсем не замечал чужих терзаний, хотя смотрел в упор, и Амели пока не знала, было ли это хорошо или же плохо – Я сделаю всё быстро и аккуратно, только не дёргайтесь, - попросил он ласково. Девушка сжала ткань своего пиджака до побеления костяшек и сомкнула губы так, что на их месте осталась едва заметная линия. Она казалась себе зачарованной или приворожённой, не смея даже и шелохнуться, когда лицо Майкла приблизилось к её. Она попыталась моргнуть, но чужие пальцы, оттягивающие кожу век, не позволили сделать этого. Из глаза, раздражённого присутствием в нём инородного предмета, полились крупные слёзы, немедля стёкшие по шее и заползшие после под ворот блузы. — Что вы хотите сделать? - заставила себя заговорить Амели. Майкл хранил таинственное молчание - вместо этого его дыхание раздвинуло волоски на брови девушки, а язык быстрым мягким движением коснулся глазного яблока, лизнув его, будто кошка лапу. Амели крупно вздрогнула, растерянно распахивая рот и разжимая от негодования сомкнутые на краю пиджака пальцы. – Боже мой! - воскликнула она, испуганно хватаясь за глаз. Майкл же как ни в чем не бывало сделал шаг назад, соскрёб ногтем с языка кусочек коры и с щёлкающим звуком выбросил его в траву.Девушка осоловело промаргивалась не переставая ощущать глазом оставившее после себя холод касания. Она яростно тёрла веко, шумно дыша и краснея всем лицом. Ей было так жарко, что возникло нестерпимое желание окунуться в озеро. Возможно, уйти с головой под воду и там и остаться, не позволяя её глазам блуждать по его пылавшему амарантом лицу. – Действенный способ. Мне так часто делали, - пожал плечами Майкл, наблюдая за чужими метаниями. - Всё же хорошо? – Да, конечно! - ответила Амели слишком резко. - Однако это было так внезапно, что несколько выбило меня из колеи, - нервно улыбнулась она. Её пальцы продолжали то и дело тереть веко.Она находила в ситуации с глазом единственный плюс: то, как она прильнула нуждавшимся в ласке и тепле зверьком к телу Майкла, было забыто. Лично она теперь могла думать лишь о том, как чужой язык лизнул её глазное яблоко, словно бы оно было взбитым кремом на торте. – Не пора ли нам возвращаться? - Несколько дерганая от волнения,Амели начала поправлять волосы. Пальцы у неё подрагивали, а ноги едва устойчиво опирались о землю: у неё было ощущение потерянной связи с гравитацией. Хотелось поскорее сесть на лошадь и дать ей бразды правления. Майкл кивнул. Его лицо было таким же гладким, как камень, и Амели не могла увидеть в нём ни единой эмоции. Даже его глаза казались отчуждёнными, словно ненастоящими, сделанными из стекла. – Да, пойдёмте. Берти и Белла, должно быть, уже соскучились, - ответил Майкл и, не оглядываясь, начал идти вперёд. *** Время неумолимо двигалось, не замедляясь ни на секунду, и никто не был в силах остановить его. От коротких встреч с Майклом Амели металась до длинных, распалённых действиями свиданий с Джеком. Выставки, званые ужины, походы всей семьёй в филармонию.Девушка не была против его компании, в конце концов, Мистр Бёрд умел скрасить любой вечер и в самый скучный миг придумать интереснейшую забаву. Она могла бы сказать, что он стал её близким другом. Однако, как уже говорилось ранее, она вовсе не была против, но ей было больно от того, что другой её близкий друг не мог быть там, где находился Джек. Сидеть вечерами в главном зале за душевным разговором, пить со всей семьёй чай на веранде, ездить вместе в город и просвещаться в искусстве или же просто идти по выложенным камнем тропинкам в парке.Майкл был заперт в конюшне, и единственной компанией ему там были безмолвные лошеди. Сколько бы они ни ездили к озеру и ни встречались у амбара, когда Амели приносила мужчине что-нибудь вкусное,этого было недостаточно. Ей было мало, и эгоистично она хотела большего. И потому в день, когда Джек отбыл к себе домой, отец уехал на деловые переговоры, а матушка с дочерьми ушли на собрание, посвящённое школе, Амели не собиралась упускать шанс. Она намеревалась вырвать Майкла из бревенчатых стен конюшни в свет. – Куда мы идём, Амели? - Майкл хмурился, но не упирался, когда его тащили по двору, подтягивая всё ближе к дверям поместья. Девушка не переставала шкодливо улыбаться, прицепом утягивая Майкла за собой вперёд. – Мы идём претворять в жизнь мой план, - восторженно воскликнула она, открывая перед ним дверь в дом. - Прошу, - сказала она, указывая на вход ладонью. – Мне войти? - сомневался Майкл. Он увидел, как у служанки, стоявшей посреди коридора с перьевой метёлкой в руках, расширились глаза при виде него, замершего в дверном проеме. – Ну, конечно, я приглашаю тебя, - ответила та и подтолкнула его вперёд, прижимая ладонь к пояснице. Только тогда конюх вступил внутрь, сконфуженно кивая горничной. Та помахала ему перьями на метёлке в ответ так же неуверенно. – Пойдём скорее, - подгоняла Амели, а после, совсем потерявшись в своём воодушевлении, схватила Майкла за ладонь и со смехом потянула вверх по лестнице. Они вошли в просторную светлую комнату, залитую светом. На кровати лежал комплект одежды, но Майкл совсем не обращал на него внимания, глядя лишь на светло - зеленую стену, сплошь увитую нарисованными цветами. – Какая красивая роспись, - сказал он, и немного дёрганая от волнения девушка резко повернула голову в её сторону. – Правда? - спросила Равель, обращая на Майкла свой один из самых любопытных взглядов. Мужчина незамедлительно кивнул. – В таком случае, спасибо за похвалу. Мне однажды стало скучно, вот я и изрисовала стену. – Амели деланно беспечно пожала плечами, хотя от комплимента, конечно, зарделась.-Матушка была жуть как зла. – Вы специализируетесь только на пейзажах? - поинтересовался Майкл, обводя контур лозы на стене кончиком указательного пальца. – Почему же, я рисую всё, что только хочу. Просто редко у кого есть желание несколько часов кряду мне позировать, - она усмехнулась. Она подошла к кровати и взяла в руки отутюженную белоснежную рубашку. – Вот, это вам. - И протянула вещь Майклу. Тот ожидаемо недовольно сгримасничал. - Это не подарок, - поспешила объяснить Амели. - Я просто дам вам эту одежду на время. Мы собираемся идти в театр, - пояснила она. - Там есть... определённый дресс-код. – Да, я знаю, - ответил Майкл немного грубо, в неловкости одёргивая край своей рабочей одежды. Амели и сама вдруг подумала о том, как, вероятно, мужчине было неудобно находиться в подобной ситуации, и смущенно опустила голову. – Но в город ехать долго. Да и представления обычно идут около часа. А мне ещё нужно покормить лошадей и убрать стойла. – Ох, - Амели вздохнула,опуская ослабевшие руки. Весь её радостный настрой вмиг обратился в печаль. – А я так хотел пойти с вами. – Почему? - спрашивал Майкл, будто действительно был не в силах понять, отчего такой,как Амели , человеку образованному и финансово обеспеченному, хотелось пойти в люди с ним,обычным простолюдином рабочего класса. – Вы - мой друг. Этого недостаточно? Майкл стоял в молчании, просто прожигая лицо девушки глубиной своих задумчивых глаз. Казалось, для него эта причина была не столь уж весомой, и Амели от этого приходила в уныние. Её ресницы задрожали: она была готова вот-вот заплакать. Однако Майкл вдруг медленно наклонился и, вздохнув, вытянул из рук Амели рубашку. – Вполне, - ответил он, беспристрастно начав стягивать с себя одежду. Вспомнив о чужом бесстыдстве,Амели тут же отвернулась, зная, чем могло бы обернуться подглядывание за мужским телом. Её кончики ушей пылали, как маки, пока она прислушивалась к шелесту ткани. – Туфли стоят под кроватью, - откашлялась к себе в кулак Амели. Она неловко игралась с пальцами, дожидаясь того момента, когда Майкл переоденется. – Думаю, стоит сделать также что-то с моими волосами, - подытожил тот, критично смотря на себя в зеркало.Девушка обернулась к нему и так и замерла с чуть приоткрытым ртом. Нельзя было даже помыслить, что Майкл мог часами убирать навоз и таскать сено. Его, скорее, можно было отнести к людям с аристократичными корнями. Он ни в коем случае не выглядел несуразно в новой одежде: напротив, он словно был рожден, чтобы выглядеть именно так и никак иначе. Белый цвет выгодно подчёркивал обласканную солнцем кожу, заправленная в отутюженные штаны рубашка - фигуру, а пиджак, сидящий по фигуре - осанку. Если бы Амели увидела такого Майкла на улице, ей бы даже не пришлось сомневаться в его принадлежности к элитному обществу. – Как считаете? – А? - Амели прикрыла рот и моргнула. – Мои волосы? Молодая девушка сконфуженно посмотрела на голову Майкла. Его локоны вились в разные стороны, напоминая запутанные ленты, доходя до середины шеи. – Да, точно, волосы. Сейчас что-нибудь придумаем, - быстро выстрелила она словами, сажая Майкла на пуф перед зеркалом. - Однако, надо предупредить, я никогда этого не делала с чьи-ми то волосами. – Думаю, у вас всё хорошо получится, - улыбнулся Майкл подбадривающе, встречаясь с ней взглядами в зеркале. Девушка посмотрела на чужие волосы и вздохнула,взяв в руки расческу. Мысленно подбодрив себя, она стала распутывать чужие лохмы, закусывая от усердия кончик языка меж зубов.Майкл кошачьим взором следил за передвижениями Амели в зеркале и не говорил ни слова,лишь улыбался кончиками губ. Амели же смотрела, как мечта её- наконец сделать что-то с чужими лохмами - претворялась в жизнь, быстрыми движениями фиксируя волосы в нужном положении гелем. С присущей себе педантичностью она поправила ещё несколько особо непослушных волосков и отошла в сторону. Вышло даже лучше, чем она ожидала, и теперь Майкл казался ей нереальным, совмещая в себе то, что обычно никто не комбинировал. – Спасибо, - поблагодарил Майкл, вставая на ноги, и с привычкой, присущей людям из высшего класса, одернул полы пиджака. – Не стоит, - отмахнулась Амели. - Нам уже пора выдвигаться, иначе опоздаем. – Тогда едем. *** – У нас третий ряд, четвёртое и пятое место, – сверилась Амели с билетами, и Майкл, быстро сориентировавшись, повёл их туда. Люди вокруг оборачивались на них и смотрели без какого-либо стеснения, будто они были зверушками в зоопарке. – Что за представление? Пьеса? Балет? - Майкл чуть наклонился к уху Амели, спрашивая. – Современный танец, - ответила Равель, поворачиваясь к мужчине с донельзя довольной улыбкой. - Это Лои Фуллер. Читала о ней в газетах на днях. Мне еле как удалось урвать билеты на сегодняшнее представление. – Лои Фуллер? - переспросил Майкл, глаза его стремительно расширялись. – Слышали о ней? - тот кивнул. – Я тоже читал ту газету. «Цветущая мечта простёрлась перед нами. Одушевлённая поэма цветка. Мимолётная и загадочная, она проникла к нам в сердце. Приходящая красота, которая прекрасное самой жизни», - процитировал он газетную вырезку, отчего Амели пришла в восторг. Сама она не считала себя особо хорошим оратором, но у Майкла к этому явно был талант: он говорил с расстановкой и хорошей дикцией. – Точно, - Амели улыбнулась - мне не терпится взглянуть на того, о ком так лестно отзывались. – Как только она сказала это, свет в переполненном таинственным перешептыванием зале потух. Зазвучала музыка,симфония скрипки и фортепиано, а портьеры начали подниматься. - Как чудесно, - не удержала возгласа девушка. Многочисленные слои тонкой белой ткани взлетали и опадали, разноцветные огни отражались на них, окрашивая то в приглушённо алый, то в яркий синий цвет. Лои Фуллер была превосходна, похожа на лебедя, стремящегося вспорхнуть ввысь, высоко к небу. Подобно большим крыльям, она взмахивала руками. Под рукавами её белых одежд были спрятаны, как ходули под штанами у клоунских циркачей, длинные палки, и она поднимала и опускала их, заставляя ткань кружиться в снежном вихре. Со вздохом Амели откинулась назад. Глаза её завороженно следили за сценой, а восхищение и благодарность за новаторство в танце переполняли до краёв.Девушка опустила руку на подлокотник и тут же обомлела: рука её впритык соприкоснулась с рукой Майкла.Амели замерла, не смея поворачиваться и просить у мужчины за это прощения: она предпочла сделать вид, что была столь очарована представлением, что не заметила этого происшествия. Она не знала,был ли Майкл заколдован танцем так же, как и она, потому что до самого конца выступления руки их крепко прижимались друг к другу. *** Амели протяжно выдохнула, сделав глоток виски. Гортань её обожгло, а чуть позже пожар перенесся в желудок.Майкл усмехнулся, беззаботно делая маленькие глотки, будто для него алкоголь был не крепче воды. – Она была прекрасна, - откашлялась девушка, поставив стакан на стол, за которым они расположились в углу салуна. Недалёко от них шумно играли в биллиард и звук сталкивавшихся друг о друга шаров бил по ушам. – Я так рада, что вы поехали вместе со мной. – Да, я тоже. Это стоило каждой потраченной секунды, - ответил Майкл. Его глаза блестели то ли от спиртного, то ли от эмоций,понять было сложно. Взгляд мужчины то и дело соскальзывал с лица Амели и уходил ей куда-то за плечо. Первое время она не обращала на это особого внимания, но потом игнорировать подобное стало не в её силах. – Куда вы смотрите? - спросила она и, нахмурив брови, обернулась себе за плечо. Там стояло деревянное пианино. На его верхней крышке была табличка: «Если есть, что сыграть - все будут рады послушать». Всё ещё продолжая хмуриться, девушка вернула своё внимание на Майкла. – Играете на клавишах? Мужчина опустил глаза на стакан с виски и быстро сделал глоток.Молчаливо Майкл кивнул, кося глаза в сторону пианино, но тут же опуская их вниз. – Сыграете? - Амели встрепенулась. Она не могла и представить, что ей удастся увидеть Майкла за инструментом: слишком уж это было сюрреалистично. – Ох, я не уверен. Это было так давно, - Майкл поморщился. – Пожалуйста, - она сделала просящий вид, - сыграйте. Мне очень интересно послушать. Майкл смотрел на свои руки. Его лицо было хмурым, губы поджатыми, а щёки втянутыми. Пальцами одной руки он гладил внутреннюю сторону другой, кончиками обводя по контуру ороговевшие мозоли. Казалось,он думал о чем-то далёком, и Амели не могла даже представить, о чём. – Если вам не хочется, - заговорила она, - не заставляйте себя. – Нет, - покачал головой тот, - я сыграю. Одним глотком он допил остатки виски и встал из-за стола.Амели всё ещё не могла привыкнуть к его такому образу и потому таращилась,как на невиданное доселе чудо, провожая Майкла взглядом, пока тот шёл до пианино. У инструмента Майкл остановился, погладил его кончиком пальца, а потом сел на скамью, бережно открыв крышку. Девушке было интересно, откуда у того было столько талантов. Она не могла себе представить, как человек с тем положением, какое имел мужчина, мог быть столь всесторонне развитым. Майкл же тем временем потёр руки о бёдра, сжимая и разжимая кулаки. Он казался переполненным сомнениями, и губы у Амели поджались. Прежде чем она начала винить себя в давлении на Майкла, пространство салуна заполнили аккорды пианино. На мгновение все подняли головы, чтобы посмотреть на того, кто играет, прежде чем так же быстро опустить их, удовлетворив своё любопытство. Однако Амели могла заметить, что некоторые продолжали смотреть. Но она была уверена, что её внимание было самым жадным, а взгляд самым пристальным. Она смотрела, как пальцы Джексона ласкали клавиши, и внутри её живота завязывались тугие узлы. Мелодия не была быстрей, еще не быда медленной. Её также нельзя было назвать грустной, однако и весёлой она не являлась. Амели думала, что это была та самая тонкая грань, неуловимый момент, когда чаши весов находились в балансе. Что удивительно,у Майкла не было нот. Он играл без вспомогательных средств, и девушка, вспомнив вдруг, как легко мужчина процитировал слова из газеты в театре, подумала, что тот обладал уникальной памятью. Она считала, что подобное, несомненно, заслуживало уважения. Она продолжала восхищаться Майклом , слушая его игру, самозабвенно при этом покачивая головой. Когда же мелодия завершилась, она зааплодировала,а Майкл с улыбкой почтенно поклонился ей в благодарность. Оба они смеялись всю оставшуюся до дома дорогу.