коннолирика

Зной лета сменился прохладой сентября. Наступление осени медленно окрашивало всё вокруг в тёплую палитру цветов, и Амели восторгалась сочетанием жёлтого и бурого повсюду. Ерим и Дэхи собирали листья для аппликаций, которые предложил сделать Джек, сидевший в беседке с журналом и пером под раскидистым деревом каштана, когда девушка проходила мимо. Видеть энергичного и бойкого парня в их доме уже не было чем-то необычным - скорее не видеть его было таковым. – Амели, куда ты? - спросил Джек, даже не поднимая головы от журнала Он щурился и прикусывал край пера, словно бы не мог подобрать нужное слово для своей истории про девушку-стрелка, сбежавшую из племени индейцев в новый мир. – Я... иду на прогулку, - пожала она плечами. Её сёстры пронеслись мимо неё, чуть ли не сбивая с ног, со смехом обсыпая собранными букетами листьев. - Эй, разбойницы! - крикнула она, смахивая с себя следы чужого преступления. Девочки уже бежали вперёд, крича о том, что Амели копуша и никогда не смогла бы догнать их. – Идёшь на прогулку с Эм? - уточнил Джек так же беззаботно, как и прежде, наконец окунув наконечник пера в чернила и начав выводить красивые, острые готические буквы. – Нет, - легко соврала Амели, внутренне задрожав от иррационального страха, с недавних пор постоянно преследовавшего её. - Взяла с собой альбом для эскизов и уголь. - Потрясла она в доказательство своей сумкой – Собираюсь сделать пару набросков. Джек поднял голову. Амели нашла забавным, как его рыжие волосы сливались с природой вокруг, делая его лысым на первый, ещё рассредоточенный взгляд. – Тогда удачи тебе, - сказал он, почесав щёку и оставив на коже тёмное пятно от чернил. Девушка усмехнулась, зная, что говорить об этом она парню не станет. Она отдала шутливый поклон и пружинистым шагом направилась в сторону конюшни, где Белла при виде неё радостно подняла уши и заржала. Хотя, вероятно, такой эффект также могло возыметь яблоко, которое Амели достала из кармана, начав играючи перебрасывать его из рук в руку, заставляя лошадь с фырканьем вертеть головой туда и обратно. – Соскучилась, девочка? - прошептала Амели, погладив её по шее. - Пойдём, пропустим ветер сквозь твою гриву. *** Привязав Беллу к пню, возле которого стояла Берти,девушка, уже наученная, ловко спрыгнула на землю. Почва была мягкой и скользкой после дождя, но, припорошенная рыжей листвой, казалась весьма безопасной. Эту неделю стихия бушевала, и повсюду были лужи, похожие на маленькие прудики. Когда Амели спустилась с холма, Майкл сидел на одном из двух пеньков, который сам однажды спилил и прикатил к озеру. У него на коленях был маленький, изжитый блокнот, в который он записывал стихи сточенным до обрубка карандашом.Амели заметила, что Майкл писал всё чаще. Она думала,что так на него влияла смена времени года. – Что пишешь? - она наклонила голову и заглянула одним глазом Майклу в блокнот. Тот пожал плечами, повернув записи и разрешив Амели посмотреть.Барышня сразу же стала читать, безмолвно шевеля губами. Там, где густая листва и великий дуб навис, Крался находчивый, мудрый и хитрый лис. Рыскал, мотая рыжим, пушистым хвостом, И медленно брёл до далёкого дома тайком. Никто не любил одиночку в мире жестоком, Ведь лис наш родился, белняжка, с пороком. От возмущённого вида Амели губы Майкла приобрели форму довольной ухмылки. – Майкл! - воскликнула та, отшатываясь. - Почему так жестоко? – Потому что правда, - вздохнул конюх, вновь повернул блокнот к себе. Он почесал лоб кончиком карандаша, после указывая им куда-то в глубь между деревьев. - Видел его недавно. Он слеп и совсем один, живёт только нюхом да слухом. Некая горечь забралась в сердце девушки, которая тут же постаралась от неё укрыться, доставая из своей сумки кусок пирога, завёрнутый в бумагу, и протягивая его благодарно кивнувшему в ответ Майклу. – И что станется с этим лисом? - спросила она,любопытно склоняя голову к плечу. – Ничего, - пожал плечами тот, убирая упавшую на лицо прядь волос за ухо. Амели была благодарна: ей думалось, что ещё чуть-чуть, и от её взгляда эта прядь загорелась бы. – Он останется один. От его слов Амели поникла. – Майкл, так нельзя, - возразила она, упрямо упирая руки в бока. - Придумай ему друга. – Какого ещё друга? - мужчина фыркнул, надкусывая пирог, показательно тщательно его жуя. – Не знаю, - закатила глаза Амели. – Волка? – Лисы не дружат с волками. – Ну и что? Это же поэзия, она должна нести что-то. Моя и несёт. – И что? - Амели была готова смеяться. – Что мир не всегда добр с теми, кто отличается от других. И иногда единственный вариант для таких, как этот лис,быть одинокими. – У тебя есть я, - возразила Амели со всей серьёзностью. На эмоциях она обхватила руку Майкла, лежавшую на блокноте, своей. Мужчина быстро опустил глаза на их ладони, потом поднял на лицо неё, да так и оставил свой взгляд на ней. – Я не говорил о себе, - Майкл приоткрыл рот будто бы от изумления и недоумённо выгнул брови. – Но ты имел это в виду, - раздосадованно покачала Амели головой. Она не был глупой, чтобы не понимать этого. Она знала, что значит отличаться от других, знала, что порой это действительно было больно и невыносимо. Но одиночество - ещё более плохой вариант, нежели борьба с ним. - У тебя есть я, а у лиса должен быть волк, - поставила она точку. Майкл отвернул от неё голову.Амели могла бы поспорить, что сейчас мужчина с хмурым выражением лица передразнивал её. – Я даже нарисую тебе иллюстрацию к этому стиху. И, отняв руку от чужой ладони, девушка достала свой альбом и уголь. Дальше они сидели в тишине, которую никто не смел нарушать, пока Майкл вдруг резко не выдохнул,словно держал всё это время воздух в своих лёгких, не дыша и ожидая чего-то. – И как же они встретятся? - спросил он внезапно, отчего рука Амели дрогнула и прочертила по листу кривую линию. – Может... – Она прикусила задумчиво губу. – Лис помог волку спрятаться от охотников в своей норе? – Ладно. - Майкл дёрнул плечом, склонившись к коленям, на которых лежал блокнот. - Хотя это очень неправдоподобно. – Зато интересно. - Амели вскинула голову, широко улыбнувшись Майклу. Она подняла набросок, на котором рядом друг с другом сидели волк и лис, и протянула его Майклу. – Как тебе? – Как и всегда, - мужчина подарил ей улыбку, что раскрашивала и глаза, - умопомрачительно. С последним произнесённым им слогом на рисунок приземлилась жирная капля. Она расползалась по бумаге большой кляксой и заставила двоих людей тут же поднять головы вверх и обнаружить что за время их пребывания в тайном местечке небо заволокла беспросветная серость туч. – Боже мой, снова дождь, - пробормотала Амели. – Надо уходить, - сказал Майкл и быстро встал с пенька, засунув маленький блокнот и карандаш-обрубок в нагрудный карман жилета. Амели также быстро сложила всё своё добро в сумку, после чего они вместе взобрались на холм, в резвом темпе оседлав лошадей. И помчались вперёд, стремясь как можно скорее добраться до дома, но дождь безжалостно обрушился на них, накрыл внезапной волной в желании утопить. Он набирал скорость быстрее, нежели Амели и Майкл, и был столь силён, что буквально делал больно, когда соприкасался с кожей. Майкл прокричал что-то, но был заглушен внезапным громом, окрасившим синим пламенем небо и будто бы расколовшим его надвое. Белла встала на дыбы от испуга.Амели закричала, чудом не упав. Майкл спустившийся с Берти и державший её теперь за поводья, появился перед девушкой хмурый и взволнованный одновременно. – Спускайся! - прикрикнул он, и та незамедлительно послушалась. - Видишь ту постройку?! - он указал рукой в сторону сарайчика, стоявшего посреди сгнивших и выжженных солнцем кукурузных стеблей, с треском ломавшихся под напором дождя. Амели быстро кивнула, взволнованно хватаясь за насквозь промокший рукав рубашки Майкла, как ребёнок, который боялся потеряться среди темноты. – Нам надо туда. Лошади перепуганы, они могут убежать и не вернуться. В доказательство его словам Белла вновь встала на дыбы.Амели ближе примкнула к Майклу, взволнованно ахая. – Ну же, не бойтесь, пойдёмте, - сказал Майкл.Амели знала, что это было адресовано Берти и Белле, но ей всё равно казалось, что речь шла и про неё тоже. Когда они добежали до постройки, оказалось, что та была заперта на замок. Это были чужие владения, и Амели даже могла припомнить, что их владельцем был мистер Бьюкенен. Ей было немного тревожно от того, что они так неожиданно сюда врывались.Майклу, видимо, тревожно нисколько не было, когда он выбивал хлипкую дверь с ноги. – Боже, так же нельзя! - закричала девушка. Майкл махнул на него рукой, ответив «Я потом починю» и загоняя лошадей внутрь. Животные сразу начали тесниться у стены, иногда обеспокоенно вздёргивая голову лишь заслышав раскаты грома. В сарае дождь звучал глухо. В нём было темно - лишь рассеянный свет, проникающий сквозь щели в старых досках, позволял видеть очертания инструментов для посева, стола со скамьей и бочку, предположительно когда-то наполненную водой. С Амели капало. Её волосы прилипли к лицу, впрочем, как и одежда к телу, заставляя зябко ёжиться от холода. Майкл попал в ту же ситуацию, стоя рядом с вьющимися от влаги волосами. Он был полностью облеплен тонкой хлопковой тканью рубашки, ставшей почти прозрачной, сквозь которую вырисовывался каждый мускул тела. Амели сглотнула,слизывая с губ капли воды, что стекали с её волос. Она смотрела на грудь Майкла, на его мышцы живота и выделявшуюся линию торса. Она хотела дотронуться до Майкла. Ей было интересно, какова его кожа на ощупь, такая ли она, как она себе воображала? Это было желание, которое должно было быть пришпилено, как крылья бабочки. Однако Амели была слишком добра, слишком нежна, чтобы причинить кому-то боль, даже если это было крошечное, бесполезное насекомое. Её разум отключился, рука потянулась вперёд, дрожащие пальцы легли на живот Майкла. Тот был твёрдым. Таким, каким девушка его и представляла: крепким и тёплым, словно нагретый под солнцем камень. Жар кожи шёл даже сквозь мокрый материал рубашки, и Амели казалось, будто она грела руку у пылающего в камине огня. А потом очаг потух и резко стало холодно: Майкл выдохнул и втянул живот, уходя тем самым от касания. На девушку это подействовало как студёная вода в лицо, пробуждающая от крепкого сна. Перепуганная, она отдёрнула ладонь. Её глаза забегали, а шею пережал жуткий страх. Она не должна была так поступать. Она не должна была трогать Майкла. Она не должна была хотеть его. Она не должна была распускать руки. Она не должна была так прямо показывать свою истинную суть. Она не должна была обнажаться. – Мне так жаль! - воскликнула она, отшатываясь назад и препираясь спиной к грубой дощатой стене. - Я не хотела. Лицо Майкла было наполовину скрыто в тени. Другая же его часть была расписана светом, проникающим через маленькое окошко под самой крышей. То было неидентифицируемым. Чистым и нераспознаваемым, как лист бумаги. – А я думаю, что хотела, - сказал Майкл, подходя ближе и замыкая её между собой и стеной. Прозвучал очередной раскат грома, от которого девушка вздрогнула перепуганным зверьком. – Я не... не, - она забормотала, но мысли были столь запутанны, и она не понимала, что ей нужно было говорить и что следовало делать. – Ты всегда так смотрела на меня, - Майкл издал странный звук, похожий на хмыканье, но одновременно с тем нет. Это был, скорее, какой-то нервный, быстрый выдох. – Правда? - Амели в ужасе сжалась.Она всегда была так очевидна? Лишь выставляла себя дурой в чужих глазах в своих жалких попытках казать нормальной. Она никогда не была такой. – Да, - Майкл кивнул.Амели умирала под его взглядом. На самом деле она не видела его на себе, лишь чувствовала, ведь собственные глаза сомкнула от ужаса, боясь распознать в лице мужчины очевидное презрение. – Ты никогда не видела, как я смотрю на тебя в ответ? Девушка почувствовала руку у себя на щеке. И пискнула, готовая расплакаться. Она боялась того, к чему Майкл подводил. – Амели, открой глаза, - не то просил, не то приказывал Майкл. – Я боюсь. – Будь храброй. – А если я не хочу? Майкл молчал некоторое время, позволяя им внимать шум дождя, нещадно стучавший по крыше, и прерывистое от волнения дыхание. – В таком случае, быть храбрым придётся мне. Амели не успела как следует обдумать это,она даже не была уверена, была ли способна на рассуждения в данной ситуации, как рука Майкла приподняла её голову за подбородок, а на собственные губы с напором обрушилось тепло. Однажды девушка уже целовалась с мальчиком. Она могла бы сказать, что это было хорошо, если бы только тогда ей не было так страшно. Единственное, что она помнила, это как они прятались в закутке под лестницей, когда их губы касались друг друга, а пальцы неловко переплетались. Амели даже не могла восстановить в памяти причину, по которой они стали целоваться. Она помнила лишь то, что все дети играли в прятки на её именинах, а она по случайности затаилась с незнакомым очаровательным мальчиком, вроде, братом одного из её тамошних друзей в одном месте. Ей было около девяти, и фрагмент с поцелуем стал, пожалуй, самым ярким, чувственным и трепетным её воспоминанием. До сегодняшнего дня. Она целовалась с Майклом, даже не до конца осознавая этого.Амели была в том возрасте, когда каждый поступок подкреплялся ответственностью, но сейчас она не могла осознать последствия. Только губы Майкла на её губах и ладонь Майкла, удерживавшую её под подбородком. Она испуганно выдохнула после особенно громкого раската грома.Майкл запахом лавандового мыла в лёгких.Майкл под кожей, в нетрезвых мыслях, в дрожащих руках, которыми Амели хваталась за его плечи, стремясь притянуть ближе в каком-то ненормальном желании втереть в себя. И не чувствовала самого себя, погибая в человеке напротив. Отдаваясь без остатка, до последнего своего атома, стремящегося быть ближе. Она осознала себя оторванной от земли и сросшимся конечностями с телом Майкла,когда зубы того прикусили её под подбородком, оторвавшись от распухших губ после долгих, неизвестно сколько длившихся поцелуев. Амели пьяно приоткрыла глаза, запрокидывая голову и ловя рассеянный свет сквозь маленькие, проделанные термитами отверстия в крыше. Она отрезвила себя собственным стоном и каплей, которая упала сверху на её щёку, будучи столь холодной на её раскалённой докрасна коже, что это вывело её из невменяемого состояния. Она поняла, что была припечатана спиной к стене, а ноги её так крепко прижимали Майкла к себе, что можно было почувствовать даже больше, чем Амели когда-либо надеялась. Язык мужчины рисовал по её шее замысловатые узоры, и девушка на секунду вновь была готова потеряться в этом. Однако её слабые пальцы поднялись по чужим широким плечам до затылка и крепко вплелись в мокрые волосы. Она настойчиво потянула за них так, чтобы Майкл оторвался от своего занятия, вырывавшего из Амели хныкающие звуки. – Майкл , - прошептала она, отстраняя мужчину от себя. Тот смотрел на неё с блеском в помутнённых, невероятно чёрных от страсти глазах. Его губы были красными и блестящими, а щёки румяными, как от опьянения.Девушка не думала, что когда- нибудь сможет увидеть его в подобном состоянии. Он был невероятно красивым, и она не представляла, откуда у неё нашлись силы отстраниться от него. Она разомкнула ноги, скрещенные за чужой поясницей, и аккуратно встала на землю. Устоять было сложно: всё тело казалось изнурённым и будто бы напичканным ватой вместо костей и мышц. Она была словно тряпичная кукла. Майкл шумно дышал, его руки сжимались у девушки на талии. Казалось, он сам не осознавал, что с ними произошло. А произошло нечто ужасное и катастрофичное, бедственное.Амели была уверена, что это было помутнением рассудка. К ней медленно подкрадывалась паника, а сердечный ритм из быстрого превратился в глухой, тяжело сталкиваясь о рёбра и причиняя тем самым боль. – Это несколько вышло из-под контроля, - прохрипел Майкл. Его пальцы разжались, перестав держаться за девушку. Он чуть опустил голову, вероятно, осознавая, что провинился. – Мы не должны были этого делать, - пробормотала та в бреду. - Боже мой, - зажала она рот ладонью. А губы под ней горели пламенем и были столь чувствительные, будто всю их площадь занимали гематомы. Майкл встряхнул головой, подобно собаке отряхивая воду с длинных волос, и зачесал их назад, начав нервно чесать макушку. Он выглядел встрёпанным и напряжённым. Амели смотрела на него пристально, с суженным от ужаса понимания зрачком. Смотрела на всё ещё мокрого и зацелованного ею, всё ещё румяного и до безумия притягательного. Всё ещё настолько такого невообразимого, что хотелось выть. – Это твоя вина! - крикнула она от отчаяния, обхватывая себя руками за плечи. Брови Майкла поползли на лоб. – Моя?! - он указал на себя пальцем, усмехаясь в неверии. – Никто не просил тебя целовать меня! - кричала девушка на грани истерики. Её губы дрожали, и бросало то в жар, то в холод. Она думала, что её лихорадило и что, возможно, в ближайшие дни она сляжет с простудой. – А тебя трогать меня! - парировал Майкл одинаково пылко. Его глаза сощурились в неверии, глядя на неё так, будто от неё он ожидал обвинений в последнюю очередь. – Я не виновата,что ты такой!... - Амели не могла выразить свои мысли словами, крутя ладонью в воздухе. Она поморщилась: ситуация казалась ей безвыходной. Возникшая проблема предстала огромной пропастью, в которую она по случайности свалилась и из которой было невозможно выбраться, столь она была глубока. – Ты хочешь меня, - медленно говорил Майкл, растолковывая, будто объяснялся с ребёнком, да ещё и для пущей точности пальцем указывал себе на грудь, – а я тебя. С этим ничего не поделаешь. – Мы должны держать эти низменные желания при себе и... - Низменные? - повторил Майкл глухо. Если раньше он выглядел раздражённым и распалённым, то сейчас это стало больше похоже на то, будто у него вовсе не было эмоций: он выглядел опустошенным. – С каких пор чувства к человеку стали считаться таковыми? – Я говорила не про чувства, - Амели скривилась. - А про порочные, недопустимые желания, которым мы дали вырваться. – Считаешь себя отвратительной потому, что тебя привлекаю я? - Майкл сложил руки на груди в желании отгородиться. - Осуждаешь за свою страсть? Амели, и так красная, вспыхнула ещё сильнее. Так и было. И то, что она считала именно так, как сказал Майкл, явственно отражалось на всём её лице и во всём красноречивом молчании. – Значит считаешь отвратительным, - резюмировал тот. Голос его сквозил насмешкой. – Нет! - В ужасе Амели отшатнулась, будто слова Майкла приобрели физическое воплощение и толкнули её. - Конечно, я так не считаю! Девушка сжалась пуще прежнего. Ей было зябко и боязно, и она желала спрятаться в тихом тёмном месте как мышка. Но реальность была такой, что она стояла мокрая и испуганная, запертая с Майклом и непониманием в хлипких стенах чужого сарая. – Можем мы просто сделать вид, что я не трогала тебя, а ты не целовал меня? Майкл смотрел на неё со сталью. Он явно не считал, что то, чем они занимались, плохо. И он явно ничего не хотел забывать, пребывая в каком-то яростном, ощутимом неприятными мурашками безмолвии. Было тихо. Чересчур.Амели обратила внимание на то, что по крыше больше не звучала барабанная дробь, а гроза не давала о себе знать. – Дождь перестал идти – прошептала она. Майкл кивнул, будто давно знал об этом, но делиться информацией не хотел. – Надо возвращаться. Всё то время, как Амели дёргано поправляла волосы и мокрую одежду, прежде чем седлать лошадь,мужчина не спускал с неё глаз. Он следил орлиным взглядом, и девушку не отпускало чувство, что в любой миг на неё могли наброситься, схватить цепкими лапами и унести в места настолько далёкие и опасные, выход из которых невозможно было бы найти. А может, уйти вовсе бы и не хотелось. *** В тот день они ехали обратно впервые в гробовом молчании. Воздух был сырым, одежда неприятно липла к телу, а ветер пронизывал до костей.Губы жглись и горели, искусанные жалом страсти, пока сердце надрывно и тоскуя выло. Майкл ехал впереди и не пытался притормозить Берти как обычно. Он позволял ей гнать вперёд, отрезая их от вечно медлительную и осторожную девушку, которая смотрела на фигуры, окружённые жаром заходящего Солнца, с тоской и страхом. Она думала о том, насколько велика была пропасть между ними. Ей казалось, что не было ей ни конца ни края и что ни один мост на свете не смог бы соединить эти два обрыва.