коннолирика

Игнорировать Майкла было легко: достаточно не выходить из дома чуть дальше двора. Безвылазно сидеть в комнате, читая романы. Но всё это, конечно, наглая ложь: игнорировать Майкла было очень сложно, потому что душа надрывно выла, и ничто не в силах было заполнить ту дыру, ведь даже мимо книжных строк беспорядочно мелькало его имя. Амели заметила, что если сидеть на веранде,обсуждая с отцом без какого-либо интереса семейный бизнес, очень постараться и прищуриться, то можно было увидеть вдалеке у амбара маленькую, движущуюся точку. Ей бы хотелось, чтобы она была всего лишь пятнышком, которое можно было легко стереть и забыть. Избавиться, как от грифеля ластиком. Однако оно было как родимое пятно: никуда от него не деться, никак не убрать - всегда оно при тебе. Майкл въелся под кожу, и никак его нельзя было вытравить. Амели думала о нём постоянно. О его словах, касаниях, губах и поступках,в основном о последнем. Она не могла объяснить себе порыв Майкла, то, как мгновенно он загорелся, будто уголёк под натиском ветра. Она думала,неужели её необдуманное касание было тем самым стихийным порывом, что заставило Майкла воспылать?Амели до сих пор помнила жар чужого тела, пылкость поцелуев и требовательные, обжигающие нутро касания грубых больших ладоней к её продрогшему стану, даже не чувствовавшему холода в тот миг, как два жаждущих тела сливались воедино, ища тепло друг в друге. Ей всё чаще начинало казаться, что всё это она себе выдумала, что подобного никогда не было. Она постоянно прокручивала в голове фразу «Видела ли ты, как я смотрел на тебя в ответ?» и не могла вспомнить. Как же смотрел на неё Майкл? Она отчётливо помнила его тёмные глаза, со зрачками, что тонули в радужке. Но как эти самые глаза, самые прекрасные и живые глаза для Амели, смотрели на неё? Видимо, ослеплённая чужой красотой и теми чувствами, которые призывали её быть ближе и которых она остерегалась, постоянно прячась, она не видела ничего дальше своего кончика носа. Она боялась, а Майкл нет - и в этом была вся разница. Одна понимала всё, другой не понимал даже себя, что уж здесь было говорить о других.Девушка думала о том, что разочаровала и обидела его. Она не хотела делать больно Майклу ни своими словами, ни поступками, однако сделала, после чего спряталась в страхе. Затаилась, как и хотела, и стала тихой, незаметной мышкой. Ей было стыдно от того, как трусливо она себя повела. Как притормозила Беллу у низкой изгороди и, пока Майкл ехал впереди, сбежала, оставив лошадь одну у забора. И вот шли дни, а она продолжала оставаться трусливой мышкой. И было страшно ей казать носа из своей тихой, спокойной норки. *** - Что с тобой происходит? - Джек вздохнул, подперев щёку кулаком. Они сидели в библиотеке, играя партию в шахматы.Амели моргнула, озадаченно смотря, как тот забирал себе её белую королеву. – Последнее время ты сама не своя. Что-то случилось? – А что не так? Со мной всё как всегда, - оправдывалась она. Она наклонила голову и уперлась взглядом в доску, делая вид, что занята обдумыванием стратегии. Ей казалось, что при этом ладья с конём смеялись над ней – Ты никогда не проигрывала мне в шахматы. Амели фыркнула: этой причины было недостаточно.Джек и сам это понял,закатывая глаза и перекладывая голову на другую свою руку. В глазах парня отражался огонь из камина, а языки пламени облизывали его медно-рыжие волосы, создавая иллюзию пожара на голове. Амели не хотела признавать, что немного побаивалась его ауры. – А ещё ты не выходишь из дома. Вообще. Девушка ничего не ответила.Она хмуро крутила коня в пальцах, обдумывая, куда выгоднее будет сделать ход. Однако всё, что было в её голове, представляло собой сплошное месиво сумбурности,здраво рассуждать казалось невозможным. – Что-то... случилось с тобой и Эм? - предположил Джек. Амели шумно выдохнула и резко поставила коня на F6, перепрыгнув пешек и забрав себе чёрного слона. – Я его обидела, - сказала она немного грубо, обводя кончиком побеждённую ей шахматную фигуру. Джек хмыкнул. – Если знаешь, что виновата, почему бы тебе не извиниться? – Будто это так просто. - Амели хотелось нервно засмеяться, но она изо всех сил сдерживала себя, насильно закусывая губы.На самом деле, это не так уж и сложно. Амели вперилась в него взглядом. Много он понимал, думала она про себя, крепко сжимая в руке слона так, что ногти оставляли на мягкой коже ладони кровавые полумесяцы. – На самом деле, сегодня у меня мигрень из-за отвратительной погоды. - Она встала, со скрипом отодвинув стул. - Извини меня, но, пожалуй, я пойду, полежу чуток. Парень сощурил глаза; его губы были надуты, а кончик носа горделиво вздёрнут. Он фыркнул и повернулся назад, окликнув со звоном. – Лукас! Парнишка, который сидел в дальнем углу,с ногами забравшись в большое кресло с книгой на коленях в окружении жёлтого света от лампы, резко поднял голову, посмотрев на парня с такой радостью в широко раскрытых глазах, что напоминал щенка. – Да? – Сыграешь со мной? - указал Джек пальцем на шахматы. Лукас почесал голову, краснея. – Я не умею, - ответил он, преисполненный сомнений и робости перед ним. – Ничего, душенька, я научу тебя, - улыбнулся Джек ему ослепительно широко, начав расставлять шахматные фигуры в ровные ряды для новой партии Амели впервые за долгие дни позволила себе посмеяться, уходя в свою комнату с провожающим её шепотом за спиной. *** Юная девушка благополучно не видела Майкла многие дни, она думала,что продолжать это будет нетрудно,не учитывая боли в груди, и потому даже не рассматривала тот вариант, что они в скором времени будут вынуждены находиться друг от друга на ничтожном расстоянии долгие часы. Ежегодные соревнования по скачкам были грандиозным событием в поместье Равель. Всё потому, что глава семейства находился в это время в абсолютно неописуемом, поистине диком восторге. Он ласково отзывался обо всём вокруг и гладил каждого своего домашнего по волосам, разговаривая лестно и учтиво. Амели находила это забавным до той поры, пока, стоявшая в ожидании у дилижанса, запряженного двумя пегими кобылами, не подошёл Джон, одетый в вычурный вельветовый костюм. Но вовсе не его появление в помпезном одеянии вызвало у девушки шок: рукой её отец придерживал конюха за плечо, что-то радостно тому объясняя. Она думала,что если в данную секунду ей довелось бы идти, а не стоять, то она бы непременно споткнулась и упала от растерянности. – Добрый день, - кивнул Майкл девушке. На его лице была лёгкая улыбка, в то время как Амелию пополам разрывали противоречивые чувства. С одной стороны ей хотелось крепко обнять его и попросить в слезах прощения, с другой пуститься в бег. Но она лишь стояла,не говоря ни слова, с неловко приоткрытым ртом и распахнутыми до неведомых размеров глазами. Она смотрела на Майкла так, словно видела перед собой призрака. Его волосы, которые Амели подавила всхлип - были сейчас коротко подстрижены. На его одежду, представлявшую собой вышедший из моды лет семь назад костюм,видно, что не новый, из-за протертых на концах рукавов.Амели не знала, что у Майкла была подобная одежда. Сейчас он казался ей чужим, далёким и неразгаданным. Будто то время, что они были порознь, отдалило их не на дни, а на долгие года. – Эм всегда попадает прямо в яблочко! - восторженно сказал Джон, когда они тронулись. Все были здесь:Джек, Хатуч, близняшки Ерим и Дэхи, и все смотрели на Майкла, который сидел возле старшую Равель, не прекращая давить из себя улыбку, похожую на одну из тех, что были нарисованы на фарфоровых куклах. – Все лошади, на которых он делает ставки, выходят в топ первых!Эм - мой счастливый билет! Девушка поджала задрожавшие губы. Как всё это было гнило, как мерзко. Если всю гнусность подобной ситуации поняла даже она, то как же тогда чувствовал себя Майкл? Было ли ему кристально ясно, что его брали с собой лишь с одной целью: использовать? Что он не являлся радушно приглашённым господином, а был сродни полезной вещи. Как талисман, который люди клали себе в карман, глупо надеясь на удачу. Амели отвернулась, не в силах смотреть на Майкла. Она прикрыла глаза, а после почувствовала, как Джек сжала её ладонь, и каким-то испугом отдёрнула её, боясь того, что подумает про них напротив сидящий мужчина. В тот миг, когда через время Амели рискнула взглянуть на него, Майкл больше не улыбался, а лицо его было обращено к окну, скрытое бархатной занавеской. «Тем лучше, - рассуждала Амели, - нет сил смотреть на него». Люди, собравшиеся смотреть забег, представляли собой галдящую толпу. Дамы были похожи на пирожные с горками взбитых сливок на верхушках из-за своих шляп с рюшами, бантами и страусиными перьями.Амелии было интересно, как им удавалось держать голову с таким весом на них и не болела ли она по окончании торжеств. – Старт начинается с гладких забегов, как правило, в них больше всего новичков, - рассказывал Джон Джеку, пока они пробирались сквозь толпу на самый верх трибунам. - Но мои любимые бега - барьерные. Вот, что действительно щекочет нервишки,так это конкур, - он басисто засмеялся, положив ладонь на живот. Джек нахмурился. Повернувшись к Амели, он безмолвно спросил «конкур?», Амели не имела ни малейшего понятия, о чём шла речь. Она не была с отцом на скачках уже без малого пять лет, и за это время вся терминология была ею забыта. – Конкур - одни из наиболее сложных соревнований с препятствиями, - объяснил Джон, похлопывая Джека по плечу в жесте «дорогой, как много мне ещё предстоит поведать тебе». Когда прозвучали слова отца, Амели без промедления подумала: вот оно. Если бы ей довелось описать их отношения с Майклом одним словом, она без мешканья ответила бы: «Конкур». Ведь оно отождествляло их так ярко и чётко. Как победа, что будет доступна только после долгого круга препятствий. И она очень громко бы посмеялась, будь их количество равно семи. Им с Майклом нужно было преодолевать барьеры вновь и вновь. Минуя свои убеждения, убеждения общества, статус и недопонимания.Амели казалось, что сейчас они, однако, споткнулись об особо высокое препятствие, сил после которого для продолжения борьбы не осталось. От этой мысли она задохнулась и, на секунду потерявшись, споткнулась, налетев на женщину в толпе. Та карикатурно вскрикнула, отмахиваясь от Амелии так, будто она замышляла злодеяние. – Прошу прощения, - извинилась девушка, пятясь назад, хоть толпа и стремилась вытолкнуть её. Она не могла перестать думать о том, что всему настал конец. Что она была проигравшей. Что она сдалась. Её замутило. В толпе она была как маленький потерявшийся человек, которого все стремились затоптать. А потом кто-то зацепил её за локоть и втянул в поток, крепко и надёжно прижав к своему боку. Этим кем-то, конечно же, был не кто иной, как Майкл. Сердце Амели подскочило к горлу, встало поперёк глотки, перекрыв доступ к кислороду.Она закашлялась, отчего слёзы выступили в уголках глаз. – Осторожно, - сказал Майкл. При этом он даже не смотрел на неё: взгляд его был устремлён вперёд. Линия его волевого подбородка была острой, а скулы чёткими, будто скульптор выточил их своим стеком с особым усердием.Девушке казалось, что в тех местах, где их тела соприкасались, её обмазали спиртом, а после подожгли. Она с силой закусила губу и пристыженно опустила голову. Мерзопакостные чувства накинулись на неё с невиданной доселе жадностью и вгрызлись со зверским аппетитом острыми зубами во внутренности. Амелия ощущала,что вскоре в ней и вовсе ничего не останется. Даже когда ей удалось сесть на скамью рядом со своей семьей, чувства не прекратили сжирать её заживо. – Всё хорошо? - спросил Джек обеспокоено. Амели задалась вопросом, было ли её лицо столь же обескровлено, как она это чувствовала. – Ничего, просто голова болит, - пробормотала она в ответ. Прозвучал свисток, и гомон людей потонул в звуке копыт, стучавших о землю.Девушка моргнула. Открыла глаза - и всё вдруг стало серым и безликим, печальным. Она смотрела на резво бегущих по ипподрому лошадей словно сквозь чёрно-белую призму. Окружение казалось искусственным, как снимки с их двухцветной палитрой. Всё погасло, обернулось в безрадостность и скуку. С помутнёнными мыслями Амели медленно бродила взглядом по серой массе, и дыра отчаяния с каждой секундой засасывала её всё глубже. Неужели мир всегда был таким? Ничего не значившим, пепельным, истлевшим.Её охватил ужас. Она была готова громко закричать, пока взгляд её вдруг не наткнулся на единственное яркое пятно в однотонной массе.Майкл сидел чуть ниже, и вокруг него искрился свет. Он был живым, горящим и пёстрым. От взгляда на него ужас и страх отступал: вместо этого пальцы ног начинало ласкать тепло прибрежного песка, а уши - успокаивающий звук морских волн. Это откровение настолько поразило Амелию, что она зажмурилась и не решалась открывать глаза до самого конца скачек. Когда же она открыла их вновь спустя долгое время,всё было прежним. Мир был цветным, как и всегда. Ничего, казалось бы, не поменялось.Кроме, разве что, восприятия самой девушки, ведь теперь она пришла к поразительной истине: мир всегда блёкл, если же не появлялся тот, кто был в силах превратить его в живописное полотно. Майкл в глазах Амелии оказался ярче вселенной. Эта мысль была столь невероятна, что всё тело пробрала дрожь, а сердце забилось в такт галопу с ипподрома. Майкл не был лишь усладой для глаз. Не был предметом желаний, которые, постаравшись, можно было перебороть. Не был он и человеком, которого можно было легко забыть и не чувствовать по нему боли и тоски.Майкл был важным. Он был мужчиной: великолепным, прекрасным, интересным, ярким и добрым. И Амели Равель была затоплена чувствами к нему. Вдруг волна отвращения накрыла её: теперь поцелуй и касания, спрятанные под дождём в стенах обветшалой постройки посреди кукурузного поля, больше не казались хоть сколько-нибудь грязными. И было невероятно жаль, что ей удалось понять это только сейчас. После простой истины: ни время, ни расстояние не помогут перестать чувствовать. Потому что Майкл был намного большим, чем простым увлечением. Чувства к нему являлись вовсе не тем плотским интересом, который возникал у Амели раньше. И от этого грудь разрывала боль: всё было намного серьезнее, чем она предполагала. *** Была ночь; деревья скрипели, а цикады пели из разных уголков: какая у корней дерева, какая в костях сгнивших ветвей, когда девушка замерла возле двери, за которой жил самый яркий человек, повстречавшийся ей когда- либо. Её сердце билось то очень быстро, то чересчур медленно, а ладони потели, пока в голове мысли не могли собраться в логичную цепочку. Они приехали со скачек ещё час назад, и всё это время она в нерешительности ходила кругами по своей комнате, а потом крайне медленно шла сюда, чтобы... честно говоря, она сама пока не знала, для чего именно. Хотела ли она принести извинения? Да. Хотела ли она разобраться в их отношениях? Несомненно. Хотела ли она просто увидеться с Майклом, поговорить с ним и сказать, как невероятно сильно тосковала? Конечно. Амели постучала, ожидая ответа с тем же страхом, с которым люди ждали приговора к казни или помилованию. – Да? - донеслось изнутри. - Кто там? Девушка судорожно выдохнула, – Это я. Секунды стояло молчание. Была слышна лишь кровь, что пульсировала в ушах и вызывала у неё головокружение. От волнения её подташнивало, и секунды казались невыносимыми часами. Затем послышались глухие шаги; дверь скрипнула и перед Амелией появился Майкл. – Здравствуй. - девушка откашлялась к себе в кулак, бегая взглядом то на темноту вокруг, то на лицо мужчины, подсвеченное оранжевым пламенем изнутри жилья, в проёме которого она стояла.Амели всё ещё поражало, что Майкл продолжал быть самым ярким и светлым человеком, которого она когда-либо видела. – Тут холодно, заходи. – он отворил дверь шире и отступил назад. Амели пришлось обтереться об него всем своим телом, пока она пробиралась внутрь. Затем девушка замерла посреди комнаты, слушая, как Майкл позади неё закрывал дверь. Она нерешительно игралась с пальцами и жевала губы, морщась от натуги, с которой пыталась урегулировать свои мысли. В конце концов она тяжело вздохнула и повернулась к Майклу, призывая всю свою храбрость. – Я хотела принести извинения за своё ужасное поведение. Мне жаль, что я так оставила тебя, - говорила она, стараясь держать подбородок высоко поднятым, и не казаться такой жалкой, какой себя чувствовала. – Ты избегала меня. – Да, извини, - Амели покачала головой. От нервов в горле её пересохло. - Мне потребовалось время. – Я понимаю, - Майкл кивнул, беззаботно облокотившись плечом о стену. Он выглядел так, будто вот-вот засвистит. Однако под всем этим флёром Амели ясно видела жестокость и осторожность, выражавшуюся в напряжённых руках и острых линиях. – Однако, если ты всё ещё надеешься, что всё будет, как прежде, лучше тебе уйти,как раньше уже не выйдет, - он говорил, а его обсидиановые глаза, опасно влекущие на свою глубину, поглощали девушку в себя,в самую пропасть. Равель забыла, как дышать. Сердце её зачастило ещё быстрее. Треск углей, жарившихся в маленьком железном камине в углу, то и дело отвлекал, мешая сосредоточиться. – А если я не хочу возвращаться к тому, что было? - спросила она сиплым, дрожавшим голосом. Майкл смотрел на неё долго, пристально. Как если бы учёный исследовал нечто неизведанное, стремясь выявить все его компоненты, признаки и факторы. Он расправил плечи, наверняка чувствуя себя победителем среди них двоих, и сказал. – Тогда докажи это. Амели чувствовала, как время остановилось.Она прикрыла глаза и призвала себя к спокойствию, хотя всё тело её и трясло от волнения. Сжатые в кулаки пальцы медленно расслаблялись с каждым шагом, которые она делала навстречу к Майклу. Чем ближе она была к нему, тем жарче становилось; щекотливая капля пота бежала по линии позвоночника, что ещё больше отвлекало. Её дрожавшие ладони легли Майклу на плечи. Она крепко их сжала и блаженно выдохнула, чувствуя чужую силу своими руками. Затем она посмотрела в глаза цвета мглы и спросила тихим, едва разборчивым шепотом. – Ты можешь закрыть глаза? Ответом на вопрос послужило отрицательное качание головой.Майкл сказал: – Хочу смотреть на тебя. - И следом его руки легли Амели на спину, прижали ближе и, даже толком не сдавливая, всё равно выбили из лёгких весь воздух. - Я скучал. Глубокий вдох, а выдох застрял на полпути.Амели сжала ткань чужой рубахи крепче, до скрипа хлопковых нитей. В глазах напротив она видела своё отражение. Ей было интересно, была ли она в нём такой же яркой, какой являлся в её собственном сейчас Майкл. Ей невыносимо сильно хотелось хоть на секунду сделаться этими коричневыми глазами, чтобы проверить. – Как тебе будет угодно, - выдохнула смиренно она и подалась вперёд. Её губы были медленными, поцелуй - трепетным. В чужих руках она дрожала и была как никогда хрупкой. Сожмешь сильнее, надавишь - рассыплется. Но Майкл не давил, не сдавливал - отвечал на поцелуй с такой же чуткостью и руками по лопаткам водил, будто лёгкими взмахами птичьих крыльев. Глаза его не закрывались и следили неотрывно, проникали под самую кожу, отчего та невыносимо чесалась.Амели поборола желание провести пальцами по лицу, закрыла глаза, приоткрыла рот и языком, медленно и со вкусом, провела по чужим губам, лизнула так, как если бы очищала их от липкой патоки. Мычание вырвалось из её губ: сладость была невероятна. Её пальцы сцепились за мощной шеей в замок, губы атаковали жёстче, язык прорвался сквозь крепость зубов летящей напролом стрелой. Майкл был повержен: веки его сомкнулись, пальцы зарылись в волосы и потянули на себя, да так настойчиво, что девушка была вынуждена привстать на носки. Угли продолжали гореть в железном камине, но даже их жар был не сравним с тем, что полыхал меж двух льнущих друг к другу тел. – Можно я останусь сегодня ночью тут? - спросила Амели в полудрёме. Её голова опускалась и поднималась в такт движению грудной клетки Майкла, на которой та находилась. Их тела были склеены вместе, еле как помещаясь на узкой кровати, куда они в порыве легли. Майкл издал смешок, наклонил голову вниз и заглянул ей в лицо. Губы у девушки были воспалённа-красными щёки будто обветренными, а глаза слипшимися, как у новорождённого котёнка. С щемящей нежностью ладонь Майкл стала гладить чужую голову, пропуская пряди волос между пальцев словно шёлк. – её Высочеству разве будет удобно спать здесь? Амели ответ промычала. Кивнула раз и потерлась щекой, точно кошка, о его рубашку. – Твоё сердцебиение усыпляет меня, - пробормотала она неразборчиво. - Такое красивое. Майкл понятливо хмыкнул. А затем он стал напевать: мелодично, тихонечко, как если бы мать в ночи укачивала своё чадо, боясь разбудить остальную часть семейства. Амелия глубоко зарылась в шею Майкла,вдохнула его запах и окончательно потонула. Трясина чувств затягивала её, и вот она оказалась в ней без возможности выползти. – Что мне теперь делать со своими эмоциями, Майкл? - спросила она, наполовину погружённая в сон. Песня Майкла прекратилась. Он вздохнул, смахнул с расслабленного лица девушки волосы, поцеловал тепло в лоб и сказал. – Чувствуй. Не пытайся убежать от своей сути. Услышав ответ,Амели крепко заснула.