мистер баг и кот нуар

класс гудел как улей. кто-то переговаривался у окна, парни с задних парт обменивались смешками, девчонки впереди хихикали, переписываясь в телефонах под партой. чонгук сидел на своём месте у стены и молча наблюдал за всем этим, опершись щекой о ладонь. всё было привычно и чуждо одновременно. за два месяца, прошедшие с момента перевода в эту школу, он так и не сумел ни с кем по-настоящему заговорить. его знали по имени, иногда спрашивали ручку или тетрадь, но не больше. каждый день он чувствовал себя словно прозрачным стеклом, через которое проходят взгляды, не задерживаясь. он тихо вздохнул. — «может, попробовать?» — подумал он, пробегая взглядом по одноклассникам. его внимание остановилось на старосте — пак чимине. он сидел прямо и внимательно слушал учителя, изредка что-то записывая. улыбка у него была мягкая, дружелюбная, и почему-то именно она внушала чонгуку странное чувство доверия. — если уж и начинать с кем-то разговаривать… то, наверное, с ним, — решил он, чувствуя, как в груди неприятно колотится сердце. *** после звонка столовая наполнилась шумом и запахами еды. чонгук осторожно поставил поднос с рисом и кимчи на крайний столик, но всё же собрался с духом и направился к чимину, который сидел один за большим столом, разбирая какие-то конспекты. — эм… — чонгук неловко кашлянул, сжимая поднос так, что костяшки побелели. — привет. можно к тебе? чимин поднял взгляд, и в его глазах не было ни тени недоумения или раздражения — только лёгкий интерес. — конечно, садись, — тепло ответил он и слегка отодвинул тетради в сторону. чонгук сел напротив, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть. несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями, а потом выдавил: — у тебя… у тебя хорошие конспекты. ты всё успеваешь писать за учителем? чимин удивлённо приподнял брови, а потом улыбнулся. — обычно да. хочешь, могу дать списать. — н-нет, я просто… — чонгук замялся и потёр затылок, чувствуя себя глупо. — просто хотел спросить. молчание продлилось всего мгновение, а потом чимин неожиданно рассмеялся — тихо, но искренне. — ты всегда такой серьёзный. я думал, что ты не любишь разговаривать. — я… просто не умею, наверное, — пробормотал чонгук. чимин посмотрел на него чуть мягче. — ну, тогда давай учиться. будем друзьями? эти слова будто обрушились на чонгука волной тепла. он даже не сразу поверил, что услышал их правильно. — ты… правда хочешь? — конечно, — чимин легко улыбнулся и достал телефон. — давай я добавлю тебя в какаоталк. удобнее будет списываться. чонгук машинально достал свой телефон, пальцы дрожали от непривычного волнения. ему никогда не было так трудно набрать несколько цифр. когда их телефоны наконец «связались», чимин нажал кнопку добавления и поднял взгляд. — вот и всё. теперь ты от меня не отделаешься. чонгук не удержался и впервые за долгое время по-настоящему улыбнулся. — я… не против. когда они вышли из столовой, мир вокруг уже не казался чонгуку таким холодным. впервые за долгое время он чувствовал, что кто-то протянул ему руку, и это «кто-то» — искренний и открытый чимин. *** чонгук решил твёрдо: избегать. и тэхёна — в образе бармена с тёплой улыбкой, и нуара — надоедливого франко-корейского кота, который никогда не упускает случая подшутить над ним в бою. с того дня он перестал заходить в кафе. каждый раз, проходя мимо, он ощущал, как внутри что-то неприятно сжимается: запах свежесваренного кофе, звон колокольчика над дверью, гул голосов — всё это тянуло его внутрь. он ловил себя на мысли: «ну ладно, можно же просто купить напиток. быстро. никто даже не заметит». но потом жёстко одёргивал себя: — нет. ни шагу. чонгук останавливался, разворачивался и уходил прочь, чувствуя, как мысли давят сильнее, чем тяжёлый рюкзак на плечах. казалось, сама вселенная проверяет его решимость. и каждый раз он упорно отказывался — потому что где-то там за стойкой стоял он. бармен. слишком опасно. в роли мистера бага всё было куда сложнее. нуара он встретить обязан — работа такая. прятаться тут не выйдет: когда сеул снова накрывала тень очередного акуманизированного злодея, им приходилось становиться плечом к плечу. но именно это и мучило чонгука больше всего. «если я буду слишком холодным — он поймёт. если слишком дружелюбным — тоже странно… как вообще с ним себя вести?!» поэтому он выбрал золотую середину: вести себя, как прежде. иногда даже оставался после боя, будто случайно задержавшись, и слушал болтовню нуара, который явно не спешил домой.

флешбек

последний бой они закончили быстро: злодей оказался не из самых сильных. когда белый свет рассеялся, и тёмные осколки исчезли, нуар с довольным видом щёлкнул пальцами и повернулся к нему. — ещё одна победа нашего блистательного дуэта! — он гордо вскинул подбородок и подмигнул. — ты же знаешь, мы с тобой как кофе и круассан. неотделимы. чонгук поморщился и отвёл взгляд. — я больше по чаю. — солгал. — о-о, — нуар прижал лапку к груди и театрально изобразил смертельную обиду. — мистер баг, вы разбиваете моё хрупкое сердце. — ты слишком драматичный, — буркнул чонгук, делая вид, что осматривает место битвы. — драматичный? — кот фыркнул и наклонился ближе, заглядывая ему в глаза. — нет, я просто очарован. тобой. чонгук резко отвернулся, стараясь не показать, как уши предательски краснеют. — у тебя вообще бывают нормальные разговоры? — бывают. но только когда меня кто-то интересует меньше, чем ты, — подмигнул нуар. — …боже, — чонгук закатил глаза и сделал шаг в сторону. — может, тебе психотерапевт нужен? — я бы с радостью пошёл, — невозмутимо ответил кот, — если бы ты составил компанию. чонгук шумно выдохнул и прошипел: — ты неисправим. — я – настойчив, — ухмыльнулся нуар. — и вообще, согласись: вдвоём мы смотримся шикарно. я даже читал комментарии в сети: «секси-дуэт». звучит же идеально? — ха, — чонгук скрестил руки и сделал вид, что его это абсолютно не задело. — я бы сказал «странная парочка». — всё зависит от угла зрения, — подмигнул нуар. — а под правильным углом мы — просто огонь. иногда, когда чонгук слишком откровенно уводил взгляд, нуар начинал подозревать. — эй, — однажды спросил он, склонив голову набок, — что с тобой? ты какой-то… не такой. — всё нормально, — поспешно отмахнулся чонгук. — нормально? — кот прищурился. — ты даже шутки мои перестал комментировать. это уже тревожный знак. — я просто… — чонгук замялся и быстро придумал: — спал мало. ты же знаешь, супергеройские будни. — а-а, значит, устал. — нуар хитро улыбнулся. — тогда я буду твоим энергетиком. — нет уж, — буркнул чонгук. — с таким энергетиком я точно не выживу. — ну хоть попробуй, — не унимался кот. — я обещаю: ноль сахара, сто процентов обаяния. — замолчи, — отрезал чонгук, но уголки губ предательски дёрнулись. и всё же, как бы он ни пытался отмахнуться, внутри чонгук чувствовал: нуар что-то подозревает. его глаза иногда задерживались слишком долго, его фразы звучали слишком серьёзно под маской шуток. а чонгук — уводил взгляд, прятался за сарказмом, и делал всё, лишь бы не выдать себя. *** чонгук сидел на кровати, уставившись в окно. за стеклом шумел вечерний город, огни мерцали, но он их не видел. в груди было тяжело. — чонгук, — тихий голосок прозвучал рядом. маленькая тикки зависла в воздух. — ты сегодня снова прошёл мимо кафе, да? он глухо усмехнулся: — ага. не знаю, сколько ещё так выдержу. кажется, я больше избегаю самого себя, чем его. тикки мягко села на его ладонь. — ты правильно делаешь. — правильно? — он вскинул на неё взгляд. — разве это нормально — так бегать от людей? она улыбнулась своей крошечной улыбкой, но глаза у неё были серьёзные: — я тоже видела. как он на тебя смотрит. — кто? — чонгук будто даже испугался, хотя прекрасно понял, о ком речь. — тэхён, — ответила тикки спокойно. — когда ты заходил в кафе. когда он протягивал тебе кружку с напитком. его взгляд был... особенным. там был свет. любовный свет. чонгук резко отвернулся. — ты всё выдумываешь. — нет, — мягко покачала она головой. — я слишком стара, чтобы ошибаться. он смотрел так, как смотрят не на клиента, не на знакомого. он смотрел так, будто боялся оторваться и потерять тебя. грудь чонгука сжалась. — это неправильно... — прошептал он. — если я продолжу ходить туда, всё может разрушиться. он не должен... не должен узнать. тикки коснулась его пальцев. — может, и неправильно. но я вижу, как тяжело тебе самому. ты ведь тоже отворачиваешься не просто так. — …я не могу, — он прикрыл глаза рукой. — я не имею права. маленькая квами тихо прижалась щёчкой к его пальцу. — всё, что я могу сказать: ты не один. я всегда рядом, чонгук. всегда. *** в своей мрачной комнате бражник снял маску. его лицо скрывал полумрак, но в чертах сквозила усталость и боль. его настоящее имя было лоран ким. сын богатого француза, владельца сети кофеен, чьё имя знала вся европа. с детства лоран вращался в кофейном бизнесе, наблюдал за отцом, впитывал запах свежесмолотых зёрен, терпкий, будоражащий аромат. его жизнь изменилась, когда в мастерскую отца пришла юная кореянка. её звали ким минсо. она приехала в париж учиться — мечтала открыть своё кафе, готовить кофе так, чтобы люди чувствовали тепло, а не только вкус. первое их знакомство было почти случайным. он помог донести ей тяжёлую коробку с кофейными мешками. она смущённо поблагодарила, а он впервые заметил, что её глаза — как тёмный мёд, глубокие и нежные. они начали встречаться всё чаще: сначала он показывал ей париж, потом они вместе готовили напитки, спорили о рецептах, смеялись. минсо часто шутила: — ты слишком серьёзный, лоран. кофе — это радость, а не наука. а он отвечал: — а я думаю, радость рождается из точности. но, пожалуй, только рядом с тобой я готов быть... неточным. так родилась их любовь. через несколько лет у них появился сын — ким тэхён. мальчик рос весёлым, любопытным, любил слушать, как мама рассказывает о корее и поёт старые песни, а отец — о том, как строится бизнес и какие тайны хранит мир кофе. это была тёплая, настоящая семья. вечерами они сидели все вместе: минсо рассказывала истории, тэхён засыпал у неё на коленях, а лоран смотрел на них и думал, что нет на свете большего счастья. но однажды всё рухнуло. минсо начала жаловаться на боли. долгое время скрывала от мужа и сына, а потом врачи поставили диагноз: рак желудка. болезнь развивалась стремительно. лоран и тэхён были в париже. попросив приехать в корею, она решилась рассказать. ей оставалось несколько месяцев. — я не хотела говорить раньше, — призналась она, держась за руку мужа, — вы бы только мучились. простите меня... тэхёну тогда было семнадцать. он не мог поверить. он цеплялся за её руку, умолял врачей, кричал на отца, что тот обязан найти решение. но решение не пришло. минсо ушла тихо, с улыбкой, шепнув: — я люблю вас обоих. после её смерти всё изменилось. лоран и тэхён, которые раньше были опорой друг для друга, стали врагами. тэхён обвинял отца, что тот не спас её. лоран замкнулся, ушёл в бизнес, а потом — в тень, в свою одержимость силой. семья, когда-то полная любви, рассыпалась в прах. так родился бражник. *** в палате пахло стерильностью и лекарствами. белые стены будто давили, а лампа над кроватью горела слишком ярко, режа глаза. минсо лежала, укрытая одеялом почти до подбородка. она казалась хрупкой, словно сделанной из бумаги, но улыбалась так, будто боялась показать свою слабость. рядом сидел лоран. его руки, обычно крепкие и уверенные, дрожали, когда он поправлял её подушку. на другом стуле — тэхён. ему было всего семнадцать, и он выглядел так, будто мир рухнул прямо на его плечи. — мам... — голос его сорвался, он наклонился к ней. — скажи, что врачи ошиблись. что всё пройдёт. ты ведь сильная… ты всегда была сильной. минсо мягко коснулась его щеки. — сильной… но не вечной, сынок. — нет! — тэхён резко вскочил, сжимая кулаки. — не смей так говорить! мы можем найти лечение, можем уехать в америку, в канаду… в любую страну! папа ведь богатый! — он метнул взгляд на отца. — ты можешь спасти её, ты обязан! лоран тяжело вздохнул. его лицо было мрачным, в глазах — бессонные ночи. — тэхён, мы уже говорили. лучшие врачи... лучшие клиники... они все сказали одно и то же. — ложь! — выкрикнул он. — ты просто сдался! ты всегда только бизнес, цифры и кофе! а когда мама умирает — ты ничего не делаешь! — хватит! — лоран сорвался впервые за долгие дни. голос его был резким. — думаешь, мне легко?! думаешь, я не готов всё отдать, лишь бы спасти её?! но я не бог, тэхён! я не всемогущий! в палате повисла тишина, пронзённая только их дыханием. минсо смотрела на обоих, и в её глазах стояла боль — не за себя, за них. она тихо сказала: — перестаньте. тэхён обернулся к ней, полный слёз: — мам, я не могу без тебя… я не хочу без тебя. она улыбнулась сквозь усталость. — а ты и не будешь без меня. я всегда останусь в твоём сердце. всегда. даже когда ты станешь взрослым, даже когда у тебя появятся свои дети. ты будешь смеяться, и это будет моя улыбка. ты будешь любить, и это будет моя любовь. тэхён уткнулся лбом в её ладонь, слёзы капали на кожу. — минсо… — голос лорана дрогнул. он взял её за руку с другой стороны. — я… я не представляю жизнь без тебя. она посмотрела на него так, как смотрела всегда — с нежностью, словно он был не взрослый мужчина, а мальчик, нуждающийся в заботе. — ты справишься. ты должен. ради него. — я не смогу один... — прошептал он. она мягко улыбнулась: — ты ведь знаешь, как варить кофе, чтобы согревать сердца? научись делать то же самое со своим сыном. тэхён резко поднял голову: — он не понимает! он только и знает, что работа! — а ты дай ему шанс понять, — ответила Минсо. — вы оба нужны друг другу. вы оба — моя любовь. моя жизнь. она замолчала, силы уходили. её глаза начали закрываться, дыхание стало тише. — мам, нет… не уходи… — шептал тэхён, цепляясь за её руку, будто мог удержать. — минсо… прошу… — голос лорана сломался. она слабо улыбнулась и едва слышно сказала: — я люблю вас обоих. и тишина накрыла палату. в этот момент между отцом и сыном образовалась пропасть. тэхён, всхлипывая, оттолкнул руку лорана, не позволяя ему обнять себя. в его глазах горел огонь ненависти. — это ты виноват, — прошептал он. — ты её потерял. лоран хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. он смотрел на сына — и впервые понял, что теряет не только жену. *** дождь шёл с утра, и казалось, что весь сеул оплакивал минсо вместе с ними. возвращаясь с кладбища, тэхён шёл позади отца, ни разу не взглянув на него. чёрный зонт лорана скрывал его лицо, но плечи выдавали — он тоже едва держался. дом встретил их холодной тишиной. на столе в гостиной стояла чашка с недопитым кофе — то самое утро, когда минсо собиралась на обследование. никто не решался убрать её. тэхён молча бросил пиджак на кресло, сел на диван и уставился в одну точку. лоран вошёл вслед, снял галстук и тяжело опустился на стул напротив. — тэхён… — начал он осторожно, но голос дрогнул. — нам нужно поговорить. юноша вскинул голову. его глаза были красными от слёз, но в них уже горела злость. — о чём? — резко спросил он. — о том, что её больше нет? я и так знаю. — о том, как нам жить дальше, — лоран глубоко вдохнул. — мы должны держаться вместе. только так мы справимся. тэхён фыркнул. — вместе? ты смеёшь говорить это слово? ты даже при ней был вечно занят. всегда бизнес, встречи, отчёты. а теперь, когда поздно, ты вспомнил, что у тебя есть семья? — это несправедливо, — голос лорана зазвенел от боли. — всё, что я делал, я делал ради вас. ради неё. ради тебя. чтобы у тебя было будущее. — а ей нужно было не это! — крикнул тэхён, вскочив с дивана. — ей нужно было, чтобы ты был рядом! чтобы ты держал её за руку, когда ей было плохо! а ты? ты даже тогда умудрился улететь в милан на переговоры! слова ударили сильнее, чем пощёчина. лоран вскочил тоже, но не стал приближаться. его глаза сверкнули. — и кто платил за её лечение? кто нанял лучших врачей? думаешь, это всё появилось из воздуха? — лечение?! — тэхён почти сорвался на визг. — она не хотела таблеток и врачей, она хотела тебя! папа, понимаешь? она умирала одна! эти слова вонзились ножом. лоран качнулся, будто потерял равновесие. но сын не остановился: — я ненавижу тебя! — вырвалось у тэхёна. — ты убил её своим равнодушием! тишина обрушилась, тяжёлая, давящая. лоран побледнел, его губы задрожали. он хотел что-то сказать, оправдаться, но слова застряли в горле. вместо этого он только прошептал: — не смей… но тэхён уже отвернулся. его плечи дрожали, то ли от злости, то ли от слёз. — не смей? — глухо повторил он. — тогда смотри. с этого дня у тебя нет сына. он схватил рюкзак, стоявший у двери, и вышел, громко хлопнув дверью. лоран остался стоять посреди гостиной, сжимая в руке чёрный галстук. в доме, где ещё недавно звучал смех минсо, теперь царила мёртвая тишина. и в этот момент он понял: потерял обоих. *** поздний вечер. офис на последнем этаже дома кимов был погружён в полумрак, лишь несколько ламп горели, отбрасывая длинные тени. на стене, прямо напротив массивного стола из тёмного дерева, висела огромная картина. женщина в светлом платье, её глаза тёплые, чуть печальные, губы изогнуты в мягкой улыбке. минсо. лоран стоял напротив, руки сжаты за спиной так сильно, что костяшки побелели. его обычно строгие, почти холодные черты лица были искажены тоской. — минсо… — прошептал он едва слышно. — ты всегда смеялась, что я не умею красиво говорить. что всё выражаю делами. но если бы я тогда сказал тебе, как сильно люблю… может, ты осталась бы дольше. тишина. картина будто смотрела прямо в него, осуждала, но и утешала одновременно. он сделал шаг ближе, провёл пальцами по золотой рамке. — я схожу с ума без тебя. всё разрушилось, как только ты ушла. — его голос дрогнул. — тэхён винит меня, и, может быть, он прав. я не был рядом в нужный момент. он закрыл глаза. слёзы не потекли, но горло сдавило так, что стало трудно дышать. — но я верну тебя, слышишь? я не смирюсь. я найду способ. пусть весь мир сгорит, но я верну тебя обратно. в этот момент в его глазах мелькнуло то безумие, что потом питало бражника. искажённая любовь. одержимость. *** первые ссоры сначала всё было почти привычно: они побеждали акум, спасали сеул. но со временем между ними будто выросла невидимая стена. — баг, справа! — крикнул нуар, отпрыгивая от волны чёрной энергии. мистер баг сработал идеально — ударил йо-йо, обезвредил монстра. но вместо благодарности лишь короткое буркание: — вижу, не слепой. кот моргнул, но отмахнулся. «ну ладно, бывает, не в настроении». но с каждым боем становилось хуже. — ты опять медлишь, — рявкнул баг в следующий раз. — хочешь, чтобы нас раздавили? — эй, я сделал всё вовремя! — возмутился нуар. — по-твоему, это вовремя? ты едва не запорол всё! его слова звучали как плеть, и чем дольше шёл бой, тем больше баг огрызался. сарказм, едкие замечания, злые взгляды. коту становилось обидно. он улыбался, отшучивался — как всегда. но за этой улыбкой всё сильнее копилась тяжесть. однажды, когда враг был повержен, кот подбежал, радостно подняв лапу: — ну, дай кулачок, партнёр! мы сегодня были в ударе! мистер баг посмотрел на него холодно. — не мешай. и, не дожидаясь ответа, растворился в ночи, сверкая пятками. с тех пор это стало правилом: во время боя они были командой, слаженной, почти идеальной. но как только опасность миновала — баг исчезал, не давал и секунды лишнего общения. даже когда нуар тихо просил: — останься хоть на минуту… его просьбы тонули в пустоте. *** комната тэхёна была освещена мягким светом лампы. он сидел у окна, уставившись в звёздное небо. на столе валялись отчёты, рефераты, блокнот с каракулями и недопитая кружка чёрного кофе. на подоконнике, развалившись как всегда, лениво потягивался плагг. — скажи честно, — начал тэхён, нахмурившись, — почему он меня избегает? — кто? — лениво протянул плагг, хотя прекрасно понял. — мистер баг, — голос дрогнул. — мы же команда. мы спасаем город вместе, рискуем жизнями. я всегда верил, что мы… друзья хотя бы. но он ведёт себя так, будто я — пустое место. плагг зевнул. — может, у него свои тараканы в голове. не все такие компанейские, как ты, котёнок. — это не оправдание! — вспыхнул тэхён. — знаешь, как это больно? я улыбаюсь, шучу, чтобы он не заметил… но внутри я будто один. всегда один. плагг уставился на него серьёзнее. его крошечные глаза сверкнули. — тэхён… я не люблю все эти сопли. но… ты для меня не пустое место. парень вскинул взгляд, удивлённый. — ты — мой партнёр. и если какой-то баг ведёт себя как муха-одиночка, это не значит, что ты хуже. понял? тэхён усмехнулся сквозь горечь. — ты умеешь поддерживать, хоть и делаешь вид, что тебе всё равно. — эй, не привыкай, — буркнул плагг, отворачиваясь. но уголки его рта дрогнули. тэхён тихо вздохнул, снова глядя в небо. где-то там, под теми же звёздами, был мистер баг. и всё равно казался бесконечно далёким. *** тэхён лежал на кровати, руки закинул за голову, взгляд упёрся в потолок. комната была тёмной, только синий свет от телефона освещал его лицо. в голове, как назойливый звон, крутилась одна и та же мысль. «странно… давно не видел его. милого паренька, который любит клубничное капучино». он нахмурился. — каждый день заходил. каждый. — пробормотал он в пустоту. — и вот уже… две недели нет. как будто растворился. губы скривились в горькой усмешке. — здорово, конечно… в облике героя меня избегает баг, в облике обычного человека — он. что со мной не так?.. тэхён закрыл глаза, но через пару секунд резко открыл. Мысль ударила как током. — «а что, если… проследить?» он сам усмехнулся своей идее, но сердце забилось быстрее. *** на следующий день, едва закончились занятия в университете, тэхён был уже у кафе. сегодня у него не было смены, что позволило ему совершить свою идею. он обошёл улицу, потом соседние переулки, пытаясь заметить знакомую фигуру. — ну где же ты? — бормотал он. — школа у него явно заканчивается между трёх и пяти. логично же… часы тянулись, он ходил кругами, но чонгука не было видно. раздражение и усталость с каждой минутой нарастали. под вечер, вымотанный, он решил зайти в небольшой магазин недалеко от дома. настроение было испорчено, мысли путались. и тут… словно само небо решило подарить ему шанс. у молочного отдела стоял он. тот самый. милый паренёк с мягкими чертами, с чуть растрёпанными волосами. чонгук держал в руках две пачки молока — клубничное и банановое — и выглядел так, будто решал судьбу мира. тэхён замирает на месте. губы тронула улыбка. медленно, бесшумно он подкрадывается ближе и, склонившись к уху чонгука, с ехидной усмешкой произносит: — возьми клубничное. оно явно лучше тебе подходит. голос звучал мягко-насмешливо, почти как у задиры. чонгук вздрогнул так сильно, что оба пакета выскользнули из его рук и с глухим «шлёп» упали на пол. его глаза расширились, он резко обернулся, встретившись взглядом с тэхёном — и тут же, словно ошпаренный, метнулся к выходу. — эй! — удивлённо выдохнул тэхён, нагибаясь поднять молоко. — испугался, что ли?.. он выпрямился, держа пакеты, но увидел лишь, как за дверью мелькнула тень убегающего чонгука. внутри у тэхёна вспыхнуло что-то твёрдое. решимость. — нет. так дело не пойдёт. я всё узнаю. он метнулся к выходу. в переулке, где никого не было, заскользили тени, и через секунду в темноте уже стоял нуар. его глаза сверкали из-под маски, улыбка растянулась в хищной ухмылке. — ну что, маленький кролик, — шепнул он, — теперь кошка идёт по твоим следам. *** чонгук шёл медленным шагом, не оборачиваясь. казалось, он и не подозревал, что за ним следят. напевая себе под нос любимую мелодию — он выглядел почти беззаботным. нуар крался по крышам, скользя тенью, наблюдая сверху. его движения были плавны и бесшумны. каждый шаг чонгука отдавался в его ушах. наконец, парень подошёл к дому. открыл дверь, на секунду задержался, будто что-то почувствовал, но тут же скрылся внутри. с крыши напротив нуар смотрел вниз, его ухмылка стала шире, почти оскаленной. — нашёл тебя. и, развернувшись, он легко скользнул прочь, возвращаясь к себе. *** тэхён сидел на краю кровати, всё ещё не отпуская мысль о том, что теперь он знает, где живёт его «кролик». плагг устроился на подушке, лениво пережёвывая кусок камамбера и недовольно щурился. — ну? — квами протянул с ленивой тягучестью. — что это было сегодня? беготня за каким-то мальчишкой? ты собираешься стать супергероем или сталкером? тэхён усмехнулся. его глаза блеснули, он откинулся на руки. — не драматизируй. я просто… хочу зайти к нему в гости. в облике нуара. поговорить. плагг поперхнулся камамбером. — в гости?! — взвизгнул он. — ты серьёзно?! ты вообще представляешь, как это звучит? «здравствуйте, я ночной герой сеула, можно с вами поболтать за кружкой молока?» тэхён только хмыкнул и протянул руку, погладив котёнка по ушку. — именно так и будет. и это нормально. я ведь не собираюсь его пугать. просто… поболтаю. плагг закатил глаза. — сумасшедший мальчишка… — пробурчал он. — ладно. делай, что хочешь. но учти: я от этого всего отказываюсь. мне вообще всё равно. только не забудь кормить меня камамбером. и побольше. тэхён тихо рассмеялся, встал, подошёл к окну и посмотрел в ночь. — договорились. *** было ровно девять вечера. город затихал, в окнах домов мерцали огоньки, и лишь редкие машины проносились по улицам. тэхён, уже в облике нуара, мчался по крышам, словно тень. его сердце стучало быстро, будто от предвкушения чего-то запретного. за короткий срок он преодолел весь путь, и вот уже оказался на крыше дома чонгука. сел на корточки, прислушался. тишина. только где-то внутри доносился тихий звук — музыка или телевизор. — здесь, — шепнул нуар, и лёгкая улыбка скользнула по его губам. он спрыгнул вниз, мягко приземлившись во дворе. взгляд выхватил из темноты освещённое окно на втором этаже. внутри двигалась тень — силуэт. его сердце ёкнуло. с помощью шеста он поднялся на уровень окна и легко завис напротив, держась за край. постучал костяшками по стеклу. *** в комнате чонгук сидел за столом, над тетрадями. весь день вымотал его, и он уже собирался лечь спать, когда… «тук-тук-тук». он резко дёрнулся. сердце ухнуло куда-то вниз. медленно повернулся к окну — и застыл. за стеклом стоял он. чёрный силуэт с зелёными глазами, горящими в темноте. супергерой, который обычно мелькал где-то далеко, сейчас буквально стоял напротив его комнаты. в мыслях промелькнуло только одно: «что за… блять?! почему он здесь? чего он хочет от меня?» чонгук колебался. но в конце концов, осторожно подошёл и чуть приоткрыл окно, оставив щель. — ч-что… — голос дрогнул. он сглотнул. — что супергерою нужно от обычного гражданина? нуар наклонился ближе, опёршись локтями на подоконник. его губы изогнулись в хитрой ухмылке, голос зазвучал мягко-насмешливо: — здравствуй, принц. — он театрально поклонился, как это было возможно на шесте. — у одного моего знакомого возник вопрос. почему же милый паренёк, который каждый день пил клубничное капучино в кафе «étoile rouge», вдруг перестал туда заходить? он специально произнёс название с французским акцентом, смакуя слова, а взглядом буквально «раздевал» собеседника. чонгук сжал пальцы на подоконнике. от его лица не укрылось это лёгкое, почти вызывающее флиртование. — пожалуйста… — голос его стал усталым, надломленным. — не флиртуйте со мной. на мгновение тишина повисла между ними. — я был занят, — выдохнул он, едва глядя на нуара. — поэтому не заходил. вот и всё. и, не давая сказать больше ни слова, чонгук закрыл окно. шторы с шорохом сомкнулись, отрезав нуара от комнаты. несколько секунд нуар ещё стоял неподвижно, глядя на закрытое окно. его ухмылка чуть дрогнула, превратилась в кривую усмешку. — холодный кролик, — прошептал он. но вместо разочарования он ощутил странное упрямство. внутри горела мысль: «ничего, я всё равно найду способ растопить твои стены». и, развернувшись, он исчез в ночи, растворяясь в тенях. *** утро тянулось ватой, и весь день чонгук повторял себе как мантру: «зайти в кафе — просто чтобы не вызвать подозрений. не задерживаться. взял напиток — ушёл. всё.» к пяти вечера он оказался у знакомой витрины «étoile rouge». колокольчик над дверью звякнул — звук больно резанул по нервам, слишком громкий в его голове. внутри пахло свежим молоком, ванилью и клубничным сиропом; вдоль стены висели плакаты старых французских фильмов, над стойкой — табличка «bonjour!» каллиграфическим почерком. за стойкой — он. светло-русые волосы, собранные в хвост, непослушная кудрявая челка, зелёные глаза, в которых всегда будто пряталась насмешка. тэхён поднял взгляд — и, будто кто-то щёлкнул выключателем, его лицо засветилось. — о! — у него сорвался лёгкий смешок. — я уж думал, вы сбежали от моего капучино. или от меня, — добавил он вполголоса, как шутку, но глаза блеснули слишком тёпло. чонгук тут же опустил взгляд на витрину с круассанами, будто изучал слоёную текстуру. — клубничный капучино. с собой. — bien sûr, — легко отозвался тэхён. пальцы уверенно заскользили по кофемашине: скрип крепёжного рожка, тёплый шёпот пара, ровная струя эспрессо. он работал быстро, но без суеты, как человек, который в каждом движении держит маленький ритуал. — сливочную пену сделаю чуть гуще. вам так больше понравится, — улыбнулся он и, не удержавшись, подмигнул. чонгук сжал ремешок рюкзака. «не смотреть в глаза. не слушать. взял — ушёл.» перед глазами вспыхнуло ночное окно и тёмная фигура за стеклом. «какого чёрта ты приходил. зачем…» — давно вас не было, — продолжал тэхён, взбивая молоко. — две недели — для «ежедневного гостя» это прямо маленькая вечность. я уже начал переживать. — учёба, — сухо отозвался чонгук. — учёба — святое. но… — он поставил бумажный стакан на стол и, ловко удерживая питчер, вывел на пене сердечко. потом, будто спохватившись, быстро дорисовал тонкой струйкой сиропа полоску, превращая сердечко в стилизованную клубнику. — так лучше, monsieur fraise? — можно без… этого, — выдохнул чонгук. — без клубники? — изобразил ужас тэхён. — тогда мир потеряет смысл. — без… — он поискал слово, — комментариев. тэхён коротко кивнул, но уголок губ всё равно улыбался. он протянул стакан: — держите. тёплая бумага обожгла ладонь. чонгук сделал глоток — сладко, пахнет детством и июльским мороженым. обычно это успокаивало, сегодня раздражало. «не смей… не смей казаться добрым. не смей быть тем самым голосом вчера в окне.» — я могу спросить… — тэхён слегка наклонился к стойке, убирая платок. — как вас зовут? а то неловко — вы у нас как легенда, «клиент с клубникой», а имени я не знаю. чонгук поднял взгляд — коротко, остро, как лезвием. он увидел те же зелёные глаза, что сверкали прошлой ночью у его окна. и в горле стало тесно. — чонгук, — буркнул он. тэхён улыбнулся мягче, почти осторожно, будто боялся спугнуть: — приятно познакомиться, чонгук. я — тэхён. но это вы уже читали, — он кивнул на бейджик. — если вдруг захотите менее сладкую версию — могу сделать капучино на миндальном молоке, или добавить эспрессо, ristretto даёт красивую горчинку… — мне подходит обычный, — отрезал чонгук. — как скажете, — без обиды согласился он. — а школа рядом? вы просто приходили почти по расписанию — в 16:40 — как часовщик. я даже… — он осёкся, заметив, как напряглись плечи Чонгука. сменил тему с натяжной лёгкостью: — сегодня погода несеульское — слишком щедрое солнце. зато клубника хорошая, — кивнул на сироп. — прям как будто июль. — мне пора, — тихо сказал чонгук и сделал ещё два быстрых глотка, будто хотел поскорее «допить и забыть». — конечно, — тэхён чуть отступил за стойкой, давая пространство. затем, словно не удержавшись, тихо добавил, уже почти шёпотом: — рад, что вы зашли. чонгук изобразил что-то вроде кивка — резкое, небрежное — и, не сказав «спасибо» и уж тем более «пока», развернулся. колокольчик снова звякнул — на этот раз холодно, металлически. дверь закрылась. на стойке остался кружок пара, медленно таявший в воздухе. тэхён постоял секунду неподвижно, глядя на стекло. затем выдохнул, натянул привычную улыбку и начал механически протирать хромированную поверхность машины. — клиент ушёл? — крикнул из подсобки повар, не показываясь. — ушёл, — ответил тэхён. голос прозвучал ровно. почти. — вернётся. он попытался не думать, что «пока» так и не прозвучало. что имя «чонгук» отдалось в груди странной тяжестью — приятной и болезненной сразу. попытался списать всё на усталость клиента, на «сложный день», на то, что не всем обязателен твой разговор. но рука, стирая невидимое пятно на стойке, предательски задержалась дольше обычного. и когда новый посетитель попросил меню, тэхён поднял глаза с улыбкой — как всегда — только в глубине этой улыбки осталась маленькая серая тень. *** сеул дёрнулся, как от грохота грозы: с крыш сорвалось эхо, сигналки дружно взвыли, на небоскрёбах вспыхнули тревожные лампы. серая бабочка скользнула в чью-то злость — и родился новый монстр дня: «маятник». мужчина в чёрной маске с блестящим карманным хронометром, который разбрасывал по улицам круговые ударные волны; каждое «тик» рушило стекло, каждое «так» ломало опоры рекламных щитов. — чонгук, аккуратно! — тикки звенела прямо в виске. — он сбивает ритм пространства. не подпускай к часам! — понял, — рявкнул он, и красное йо-йо сорвалось с пальцев. — тикки, трансформируй меня! красно-чёрная молния пронеслась по телу — и вместо мальчишки на карнизе стоял мистер баг. ветер швырнул в лицо пыль; он прыгнул. на третьем прыжке рядом на крышу приземлилась чёрная фигура. посеребрённый жезл щёлкнул и вытянулся в шест; нуар — весь из гибких линий и дерзкой улыбки — оглядел разруху, будто это кино, а он — любимый герой. — о! наш баг уже на месте, — он подмигнул. — значит, у города сегодня есть шанс выжить и выглядеть при этом красиво. — не до этого, — отрезал баг, цепляясь йо-йо за мачту. — я всегда до этого, — легко парировал кот, отталкиваясь шестом. — к тому же, признáй: «маятник» — скучное имя. я бы назвал его «опоздун». или «тик-так-ты-промахнулся». — нуар! — рык. — справа! кот успел: шест перекрыл ударную волну, бетон окатило пылью. — видишь? я всегда вовремя, мон баг. — если бы ты молчал, было бы быстрее. — боюсь, тогда ты влюбился бы в тишину, а не в меня, — мурлыкнул нуар и сорвался с края крыши, уходя в кувырок. бой слипся в бешеный ритм. «маятник» крутанул часы — улицу повело, как палубу. мистер баг стиснул зубы, закинул йо-йо выше, поймал себя на траектории и метнул в противника. нуар, словно тень, нырял рядом, сбивал рукава волн шестом, бросал реплики, как гранаты: — левее! отлично, баг, талия у тебя — как у стрелки секундомера: стройная, но опасная! — я отвлеку, ты — по механизму! — вах, мы сегодня как джаз: импровизация на грани катастрофы! — закрой рот, — прошипел баг. — и держи темп. глаза кота дрогнули, но шутка уже неслась: — темп? больно надо — у меня природный метроном. и вдруг мистер баг сорвался: — хватит! — он перекрыл нуара взглядом. — ни слова, слышишь? НИ-СЛО-ВА. делай, что должен! нуар хотел возразить — «да я же…» — но баг уже прыгнул. «маятник» вытянулся для удара, и в этот миг баг увидел — ощутил — точку: за корпусом часов тонкая скоба на петле. йо-йо хлестнуло дугой, как нож, — треск, искра, чёрная бабочка вырвалась. баг сжал кулак: — очарование! алый свет собрал разрушения в обратную ленту: стекло вернулось в рамы, щиты поднялись, асфальт затянул трещины. город выдохнул. «маятник» упал на колени — просто испуганный человек с пустым взглядом. нуар повернулся к партнеру, как всегда, протягивая кулак: — ну что, конфеточка? — мягко, с привычной дразнящей улыбкой. — дай пять. мы секси-дуэт, помнишь? — нет, — глухо бросил баг и даже не посмотрел. развернулся. — я ухожу. — эй… — кот дёрнулся за ним. — мон баг, подожди! — отвали. и он сбежал. без оглядки. как будто за ним гналась не тень кота, а всё собственное раздражение. нуар стоял секунду, ошеломлённый, потом стиснул зубы. шест щёлкнул — вытянулся. — не сегодня. он пошёл по крышам, легко, упруго, глотая расстояние. мистер баг летел на йо-йо — слишком резко; линия моталась, крюки цеплялись, как нервный почерк. — хватит бегать! — крикнул кот в ветер. ответа не было. на следующем прыжке нуар рассчитал угол: он метнул шест поперёк траектории, и когда баг бросил йо-йо, шнур лёг на сталь, намотался — рывок! мистер баг дёрнулся и застыл, подвешенный на полметра, как кукла на нитке. — отпусти! — сорвалось злым. — только если перестанешь делать вид, что меня не существует, — ровно ответил кот. подошёл близко, так близко, что в зелёных линзах блеснули крошки города. — говори. почему? что я сделал? — ты дышишь, — выплюнул баг. — уже раздражаешь. — прекрасно, — криво усмехнулся нуар. — тогда раздражайся вслух. я здесь. я слушаю. — тебя слишком много. — окей. уменьшусь. — ты липнешь как жвачка. — могу быть мятной. — ты флиртуешь, когда люди умирают! — я флиртую, чтобы мы не умерли. — ты… — баг захлебнулся яростью. — ты ничего не понимаешь. ты играешь. ты вечно играешь — словами, улыбками — и лезешь туда, куда тебя не просят! ты вторгаешься — в бой, в голову, в… — он осёкся, проглотил. — в жизнь. у меня нет времени на твои номера. на твои «мон баг», на твои идиотские каламбуры! мне нужно… — голос сорвался. — мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое. с каждым словом уши кота — эти смешные латексные ушки — понемногу опадали. он не перебивал. он стоял и держал шнур, чтобы баг не упал, и держал себя, чтобы не сорваться в ответ. — ладно, — тихо сказал он. без мурчания, без улыбок. — если тебе так легче — скажи. я отступлю. я не буду шутить. я перестану говорить первым. только… — он вдохнул, на мгновение закрыл глаза. — только скажи почему ты меня ненавидишь. я хотя бы пойму, как не делать больнее. мистер баг поднял взгляд — и впервые за весь бой увидел, как он выглядит. не нашкодивший кот. не наглая ухмылка. человек. губы дрогнули, плечи сбились, взгляд — как у того дня в кафе, когда кто-то слишком поздно услышал «пока». смешно: латексные уши упали, а сердце — с ними. в голове зашептала тикки: «не смей. не говори. тайна — всё, что у нас есть». — отпусти, — глухо сказал баг. — скажи — и отпущу. тишина повисла натянутой струной. ветер дёрнул плащ бага, где-то внизу сработала сирена скорой. в горле першило от пыли и слов, которые нельзя произносить. — хорошо, — выдохнул он. — ладно. я скажу. шнур едва заметно ослаб. нуар наклонился ближе — не хищно, не играючи, — как наклоняются, когда боятся пропустить шёпот. баг сглотнул. слова шли медленно, как если вытаскивать занозу из живого. — прости меня… — он посмотрел прямо в зелёные глаза. и понизил голос. — я… знаю, кто ты. нуар моргнул. раз. — что? — я знаю, кто ты без маски, — выдавил баг, и каждый слог был словно падение. — голос. взгляд… — он выдохнул с тупой улыбкой. — даже манера. мир на секунду лишился звука. внутри у тэхёна всё обрушилось — так, как рушатся недостроенные мосты: тихо, но без шансов на спасение. сердце провалилось куда-то под рёбра; пальцы на шесте ледяными стали; мысль — одна, обжигающая: «он знает. он знает. он знает меня». плагг когда-то бурчал: «только не дай никому узнать, кто ты. это не романтика — это приговор». и сейчас эти слова звенели в голове громче сирен. — повтори, — хрипло сказал он, не веря, надеясь, что ослышался. — я знаю, кто ты, — тихо, с явной неуверенностью, почти извиняясь. — прости. шест дрогнул. петля шнура ослабла, но баг не шевельнулся. он смотрел на кота — впервые по-настоящему — и понимал: эту спичку он уже чиркнул. обратной стороны у пламени не бывает. город внизу шумел, словно ничего не произошло. а над ним, на кромке крыши, двое стояли на линии, после которой — только чужие берега.