Teacher Teacher Teach Me Love

Пол всё ещё прижимался спиной к двери, едва сдерживая смех. Он зажал ладонью рот, но торжествующее веселье всё равно прорывалось наружу смешками. Сердце колотилось от адреналина, щёки пылали, а в глазах играла искра озорства. Ему казалось, он выиграл маленькую войну — обхитрил взрослого, заставил его смириться с тем, чего тот так упрямо не хотел принимать. Но постепенно веселье стало стихать. Пол разжал пальцы, позволив руке бессильно упасть вдоль тела. Улыбка угасла до лёгкой тени на губах. Он прислушался. Снаружи раздался звук шагов, потом — далёкий щелчок дверцы машины. Внутри всё как будто съёжилось. Мотор загудел, и Пол, приподняв кружевную шторку, посмотрел в стеклянные панели на двери. Сквозь стекло он уловил силуэт машины, покачивающейся на ухабах. Она отъезжала, а вместе с ней уходил и сам момент, в котором он был так дерзок и счастлив. Игра закончилась слишком быстро. Пол глубоко вздохнул. Радость уступала место тихой, едва уловимой тоске, отголоску разлуки. И Пол не мог понять почему. Всегда, когда репетиторы уходили после урока, он чувствовал облегчение, ощущение, что дело сделано. Но с Ленноном почему-то было по-другому… Он отошёл от стеклянной двери и повернулся. Дом снова встретил его тишиной, давящей и поглощающей. Пол вздохнул и пошёл в зал. Бумажки и учебники были разбросаны по столику. Он собрал их в стопочку и, задержавшись взглядом, заметил две чашки нетронутого чая. Тихо, почти устало, вздохнул снова и отнёс поднос с чашками в кухню, а стопку бумаги — в свою комнату, думая, что разберёт всё позже. Когда он поставил учебники на стол, снизу донёсся звук открывшейся двери и знакомый, выученный за много лет звук шагов. Сердце на мгновение подпрыгнуло. «Папа!» — мелькнула мысль, и Пол поспешил вниз по лестнице. На пороге действительно стоял отец, с портфелем в одной руке и тяжёлой сумкой продуктов в другой. — Как прошёл твой день, пап? — спросил Пол, почти вырываясь вперёд, чтобы помочь. Он снял с него тяжёлый пиджак, принял сумку и понёс её на кухню. — День был как день, Пол, — голос отца звучал немного глухо от усталости. Он немного размял плечи после долгого дня и потер шею морщинистыми руками, идя на кухню. — Рад, что дома наконец. А ты как, не скучал? Парень не смог сдержать лёгкой улыбки. Он аккуратно поставил молоко в холодильник, а пакет с хлебом положил на полку. — Учился… — ответил, Пол опуская взгляд. Отец кивнул, наблюдая за сыном. Усталые глаза смягчились. Лишь одобрительно хлопнул Пола по плечу. — Молодец. Ты у меня старательный, мама бы очень гордилась тобой, ты это знаешь. Пол почувствовал, как на сердце стало тепло, но в то же время горько закололо. — Спасибо, пап… — и после небольшой, но тяжёлой паузы: — Весь в тебя, — сказал он с улыбкой. Отец кивнул и потянулся к чайнику. Две чашки с уже остывшим чаем всё ещё стояли на столе. Пол украдкой глянул на них и поспешно отвёл взгляд. — Ты что, кого-то ждал? — спросил Маккартни-старший, замечая поднос. Пол чуть слышно издал смешок, как будто вопрос его застал врасплох: — Да нет, просто… сделал лишнего, думал, может, захочешь чай сразу. В ответ Джим только пожал плечами, сдержанно улыбнулся и облокотился о столешницу, отпив остывший, но всё ещё вкусный чай. Готовя ужин, доставая и нарезая продукты, комната наполнилась разными звуками: воды из крана, постукиванием ножа о доску, скрипом холодильной дверцы. Всё возвращалось на круги своя. Но где-то глубоко внутри, словно между страницами книги, оставалась закладка — короткий эпизод, который Пол вряд ли скоро выкинет из памяти. После небольшого ужина с отцом — Майк сказал, что приедет только ближе к ночи — он пошёл в свою комнату. На часах было 5:09 вечера. Он поднялся по ступенькам и, войдя в свою комнату, понял… Он вообще не знает, чем ему заняться! Он немного лениво прошёлся по комнате, опершись на стол, посмотрел в окно перед ним и открыл его, впуская свежий, но тёплый вечерний воздух. Он оглядел рабочее место… Заняться домашней работой? Сколько себя помнил, он делал её в воскресенье!.. Немного порисовать? А что рисовать?.. Продолжить учить сцену на балконе? Так она за сегодня уже в печёнках сидит… Пол обернулся и посмотрел на гитары, похожие как две сестры: старенькую акустику Zenith Framus и бас Hofner, которую отец купил Полу, каким-то неизвестным образом попутав с электронной, которую тот так страстно ждал. Пол вспомнил это и улыбнулся, вспомнив былое. Но, к сожалению, сейчас перебирать струны не хотелось. Взгляд прыгнул на его синтезатор — Yamaha PSR-E473. Перед глазами тут же пронёсся момент, как они с Ленноном играли, и он тут же прикусил язык. Он неспеша подошёл к инструменту и нажал на самую последнюю клавишу малой октавы большим пальцем. Та отозвалась писклявым звуком. На секунду застыв и словно желая выплеснуть раздражение, он вдруг схватился за противоположный бок синтезатора и жёстко провёл пальцем по всем клавишам, исполнив резкое глиссандо. Когда палец неистово зажгло, Пол тут же пожалел, втянул воздух сквозь зубы и на автомате положил подушечку пальца в рот, отходя от инструмента, будто он виноват в случившемся, а не его хозяин. Пол убрал палец от рта и сел на кровать, а затем и завалился на бок, лениво перекатываясь на спину, оставляя ноги свисать, смотря в потолок, который, в отличие от стен, завешанных яркими рок-плакатами, казался будто голым. Пол провёл взглядом зеленоватых глаз по плакатам и красивым вырезкам из рок-журналов. Те блистали в вечернем свету, не давая разобрать, что на них изображено, и создавая ощущение, будто в стене были ярко-белые дыры. Его ленивый взгляд ловил названия, что можно было разобрать, написанные всевозможными шрифтами: Metallica… Black Sabbath… Led Zeppelin… Mötley Crüe… и многие другие, которые уже не так бросались в глаза. Но как бы Пол пристально их ни разглядывал, у него так и не появилось настроение ни играть любимых исполнителей, ни слушать их, что было очень даже странно. Он устал смотреть на плакаты и снова повернулся на бок, увидев телефон, что стоял на зарядке ещё со вчерашнего вечера и так ни разу не был тронут. Пол приподнялся на локте и, взяв его, подвинулся, положив голову на мягкую подушку. Пол разблокировал телефон, и на нём тут же высветилась их с Ленноном переписка. Он снова бегло прочитал сообщения. «У меня никого не будет». — Мда… и о чём я вообще тогда думал? Нужно было по-другому написать… — сказал Пол себе под нос, ощущая небольшой стыд. Его взгляд зацепился за чёрно-белую аватарку учителя, а затем и за ник: lennon.r0ck? «Он что, тоже любит рок?!» — Пол улыбнулся. Он совсем не заметил этого в прошлый раз, а теперь был воодушевлён. «А вдруг после следующего урока можно будет поболтать о музыке», — подумал он, улыбаясь, и быстро перевернулся на живот, болтая ногами в воздухе. Он, не задумываясь, ткнул на ник и оказался на странице Леннона. К удивлению, она была далеко не пустая. Его взгляд сразу упал на имя: Jonny B Goode? Пол смешливо фыркнул и положил голову на бок. Он сразу пролистал к постам — и его глаза расширились. Все из них были очень эстетичными, фотографиями в приятной, тусклой гамме. Фотографии с самим Ленноном, чередовались с городскими пейзажами, снимками заброшенных зданий, вечерних улиц. Пол даже узнал пару мест, как например, Центральная библиотека Ливерпуля на одном из последних снимков. Также были фотографии сушёных цветов, фотографии из музея или галереи и буквально пару самого профессора. Он улыбнулся и поставил лайк на самую последнюю, где был запечатлён его преподаватель. Затем снова открыл их чат и быстро написал: «Здравствуйте, мистер Леннон! Завтра и мой брат, и отец дома, и могут немного помешать. Пишу, чтобы спросить: можем ли мы завтра провести урок у вас дома?» Отправив сообщение, Пол улыбнулся, снова нажал на аватарку учителя и продолжил рассматривать фотографии.