Закрытая книга

      Меня зовут Агний.       Когда я думаю о прошлом, то понимаю, что у меня не было ни голода, ни холода, ни изломанного детства с отцом тираном и матерью алкоголичкой. Родители выполняли свои обязанности: кормили, одевали, учили. Я рос в обычной квартире, где вечерами пахло свежей выпечкой и травяным чаем, где телевизор гудел на фоне, а я сидел над книгой и воображал, что когда-нибудь напишу собственную. Всё выглядело достаточно простым и правильным. И если я оказался здесь, то это не вина обстоятельств. Это были мои шаги.       Я мечтал о том, чтобы стать писателем. Видел себя человеком, чьи слова будут иметь вес, чьё имя запомнят. Я представлял, как сижу за компьютерным столом, пишу до поздней ночи во вкладе Word-а, а потом мои тексты читают, обсуждают, цитируют. Меня тянуло к этой иллюзии величия, но вместе с тем – к сомнению. Я часто думал: что, если у меня не получится? Что, если я слишком «обыкновенный»?       Когда я впервые попробовал наркотики, я объяснил это себе как эксперимент. Я говорил себе, что открываю новые грани сознания, что это, возможно, даст мне опыт, которого у меня нет, и слова сами найдут дорогу на бумагу. На деле всё оказалось проще: выброс дофамина, приток иллюзий, лёгкая эйфория, удовольствие. Я решил, что это полезно и поможет мне в будущем. А дальше всё шло по накатанной. Второй раз, третий, а потом уже и счёт терялся. Зависимость не начинается с одного мгновения. Она постепенно переплетается с тобой, как лишайник, и через какое-то время кажется, что ты всегда был таким.       Я всё же написал книгу. Она не стала популярной, не принесла славы, но я выпустил её, и какое-то время жил мыслью, что сделал шаг к своей мечте. Там было много автобиографичного: я писал о себе, но приукрашивал, создавал версии будущего, в которые хотел верить. Счастливые развязки, удачные повороты, спасение, которое якобы ждёт меня за углом. Я думал, что если изложу это на бумаге, то, может, реальность подстроится. Она не подстроилась. Книга осталась книгой, я остался собой.       Сейчас я думаю о том, что мой путь не был предрешён. Никакой рок не подталкивал меня, никакая судьба не вела за руку. У меня были возможности и выборы. Я мог идти в одну сторону, но выбрал другую. И теперь организм просто доводит цикл до конца.       Я чувствую, как мозг выдаёт мне воспоминания. Это не мистический калейдоскоп, не ответ на вопрос «зачем», а всего лишь последовательность электрических импульсов. Я вижу лицо матери, слышу шум школьного двора, ощущаю запах пыли в библиотеке, где я впервые взял в руки книгу, которая перевернула моё детство. Простые вещи. Ничего особенного. Но именно они высвечиваются ярче всего.       Я понимаю, что это не поиск смысла, а всего лишь сбой перед остановкой. Синапсы разряжаются, и память бросает на поверхность фрагменты. Они складываются в череду картинок, но не образуют цельной картины. Всё это – не более чем реакция системы.       Я смотрю на себя как механизм. Мозг никогда не имел в себе программы смерти. Он просто стареет, клетки умирают, функции гаснут. Это естественный процесс, который завершает жизнь. Нет никакой драмы в том, что система прекращает работу. Но я всё равно фиксирую, как будто обязан оставить запись, даже если никто её не прочитает.       Я помню свою книгу. Я помню, как верил, что могу переписать собственную судьбу, если достаточно сильно захочу. Но бумага и жизнь – разные субстанции. На бумаге можно создать любое будущее. В жизни всё ограничено биологией и решениями, которые сделал сам.       Я думал, что дурь откроет мне вдохновение. На деле она открыла только пустоту. Я хотел стать писателем, великим человеком, но написал лишь одну книгу, в которой солгал самому себе. И теперь, когда всё подходит к концу, я понимаю: ложь не превращается в правду, даже если ты печатаешь её чернилами.       Всё идёт к завершению. Мозг показывает мне остатки того, что было важным, а затем гасит их. Я знаю, что впереди не тьма и не свет. Никакого мифа, никакой мистики. Только тишина.       И, наверное, в этом есть своя честность…       …Я чувствую как свет внутри рассеивается. Не быстро, а ровно, как догорает уголь. Это не больно. Это не страшно. Это просто прекращение.       И если есть у книги последняя строка, то моя написана. Лист перевернётся, дальше ничего не будет – ни посвящений, ни дополнительного повествования. Только тишина, которая и есть конец любой истории.