О лягушках и людях

Гаошуню нравилось думать, что за тридцать восемь лет, проведённых на этой земле, ему удалось развить в себе определённую невозмутимость и стоицизм. Учитывая, что его молочные брат и сестра в детстве постоянно попадали в неприятности, а у его подопечного нюх на те же самые неприятности (даже если «господин Джинши» занимался взрослыми вещами, которые, к сожалению, были связаны с политикой и никак не с поиском себе супруги), он обычно мог сохранять подобающее поведение и служить примером для окружающих. К сожалению, в этот момент он понял, что его глаза округлились, а рот открылся от удивления, когда он уставился на своего подопечного и господина, который выглядел необычайно жалким. Единственным человеком, который мог постоянно вызывать такую реакцию у молодого господина, была Сяомао, и, конечно же, после той ужасной сцены в гостиной госпожи Гёкуё она оказалась замешана. Хотя это ни в коем случае нельзя было считать её виной. Нет, это была полностью заслуга господина Джинши. Он глубоко вздохнул и постарался говорить тоном, соответствующим его официальному статусу: — Вы хотите сказать, что сначала дали ей безоары? Господин Джинши кивнул, покраснев и выглядя при этом несчастным. Он сделал ещё один глубокий вдох. Ему следовало бы спокойно заверить её в своей поддержке и просто создать ещё одну возможность для того, чтобы Сяомао полностью вошла в ближний круг принца. Вместо этого он услышал свой собственный недоверчивый тон: — Вы что, в первый раз?.. — Я знаю... — простонал его хозяин, спрятав лицо в руках. Гаошунь помассировал пальцами лоб. — Значит, Сяомао буквально ничего не слышала из того, что вы говорили после этого. Что вы успели ей рассказать, прежде чем она перестала вас слушать? — Ничего — сник его господин, по-прежнему прячась в ладонях. Из его голоса исчез весь мёд. Осталось только глубокое смущение. Он моргнул. Значит, Сяомао ничего не сказали ни о цели их господина в Внутреннем дворе, ни о его истинном титуле. Это не имело смысла. Помимо того, что она всё больше сторонилась молодого господина, она ещё и нервничала, когда они вернулись из леса после того, как выследили шайку с помощью фейф. Она была на взводе и с радостью осталась в своих покоях, пока он с Басеном направились вместе с молодым господином в его покои. Очевидно, она что-то знала. — Вы уверены, что ничего ей не рассказали? Сяомао неплохо умеет собирать информацию по крупицам. Господин Джинши отказывался поднимать голову, которую он по-детски спрятал в ладонях, демонстрируя разочарование. Он сделал ещё один глубокий вдох. Это был один из тех моментов, когда он должен был встряхнуть этого мальчишку. — Что ж, вам нужно будет сказать ей об этом в столице. Возможно, будет лучше на несколько дней отвлечь её от службы у госпожи Гёкуё под предлогом другого задания. Учитывая, что вы её непосредственный работодатель, а это задание временное, в этом нет ничего странного. Ответ молодого господина звучал приглушённо, потому что он продолжал говорить, спрятав лицо в руках, но всё же было достаточно ясно. — Госпожа Гёкуё уже превратила чаепитие в сущий ад в прошлом месяце, перед тем как мы отправились на охоту, и ты хочешь, чтобы я снова через это прошёл? Поскольку его собеседник не смотрел на него, Гаошунь позволил себе вольность приподнять брови. — Перечислить ли мне официальные и менее известные способы, с помощью которых вы могли бы убедить госпожу Гёкуё? Похоже, вы были осведомлены о них, когда мы забирали Сяомао в Алмазный павильон. Господин Джинши наконец поднял голову, его щеки слегка порозовели. — Драгоценная супруга — наша главная кандидатка на роль императрицы, особенно если этой зимой она родит сына. Было бы неразумно использовать моё влияние. Гаошунь бы не стал вздыхать. Он бы не стал закатывать глаза. И уж тем более не стал бы бить своего господина по затылку. Какой бы заманчивой ни была эта перспектива. Господин Джинши вздохнул и сжал переносицу пальцами. — Честно говоря, возможно, так будет лучше… — Лучше, что в итоге вам не удалось ей рассказать? — спросил Гаошунь, пытаясь прояснить ситуацию. Мальчик опустил руку и выпрямился, хотя ему никто ничего не говорил. — Да — сказал он, пытаясь снова надеть привычную безупречную маску управляющего Внутренним двором. — Я думал, вы уже решили, что преимущества перевешивают риски, когда дело касается доверия к Сяомао. Гаошунь изо всех сил старался убедить своего господина в этом вопросе. — Есть ли причина, из-за которой вы передумали? Господин Джинши промолчал, взял в руки какой-то документ и стал лениво его изучать. Ещё один глубокий вдох. — Господин Джинши... Его подопечный с силой швырнул документ на стол. — Она не хочет знать! После этой вспышки гнева в кабинете воцарилась тишина. Господин Джинши вздохнул и поднял голову, глядя Гаошуню в глаза. — У травницы хорошо развит нюх на неприятности, и, думаю, она ясно дала понять, что не хочет хранить эту тайну. И, должен ли я тебе напоминать, мы только что получили довольно неприятное напоминание о том, что быть слугой младшего брата Его Величества - довольно опасное занятие. — Это не первое покушение на убийство, в которое оказалась замешана Сяомяо — мягко заметил Гаошунь. — Что ж, похоже, она не передумала с того дня, как упала балка. — Господин Джинши взял следующий документ и бегло просмотрел его — Она нашла меня, когда на мне были императорские драконы и церемониальная корона. Она провела и меня, и Его Величество через Святилище выбора. Моя госпожа-мать даже обратилась к ней за советом по поводу состояния тела Его бывшего Величества после погребения. Она не дура, Гаошунь. Она прекрасно знает, что я не тот, за кого себя выдаю. У неё была возможность спросить. Я даже пытался ей сказать. Она отказывается слушать. Гаошунь прищурился. Что-то было в тоне господина Джинши, когда он говорил о нежелании Сяомао слышать то, что, по её мнению, ей не нужно знать (и он не мог отрицать, что их травница могла быть чрезвычайно упрямой, когда хотела). — Но она узнала что-то, — заявил он, внимательно наблюдая за лицом своего подопечного. Мальчик сильно изменился с тех пор, как был ребёнком. Наводящие вопросы больше не заставляли его морщиться или пытаться объяснить, в чём он провинился. Вместо этого его господин просто вернулся к работе, и единственным признаком того, что ему некомфортно, было постукивание пальцем по краю бумаг и напряжённые плечи. — Итак, если она не знает ни вашего настоящего имени, ни вашей миссии во Внутреннем дворе, то я задаюсь вопросом: что же такого она могла узнать, что смотрит на вас как на дикую собаку, а не как на жука, которого она стряхнула с подошвы своего ботинка? — настоял на своем Гаошунь. Господин Джинши ещё сильнее ссутулился и отказывался поднимать глаза. Есть только одна настоящая «тайна», которую она могла раскрыть, и если она узнала это без какого-либо другого контекста… Требовалось сменить тактику. Гаошунь перешел на мягкий, непринуждённый тон: — Итак, не хотите ли вы рассказать мне, что произошло между тем, как в вас стреляли, и тем, как вы наконец вернулись на охоту? Вы оба были довольно грязными и мокрыми. Господин Джинши расстроенно поджал губы. — Мы были у реки, когда раздались выстрелы. Я решил, что в воде будет безопаснее, поэтому мы прыгнули с водопада. Гаошунь уставился на него. — Водопада, который высотой почти пятьдесят метров? — Да. Он прекрасно понимал ход мыслей господина Джинши — на самом деле, окажись он в такой ситуации, он, возможно, принял бы такое же решение. Но даже несмотря на это, он поморщился, озвучивая первую мысль, которая пришла ему в голову. — Надеюсь, Сяомо хорошо плавает. Кровь отхлынула от лица его господина. — Нет. Но я не знал, что она не умеет плавать, пока не вытащил нас обоих в пещеру за водопадом и не заставил её откашлять воду из лёгких. Что ж. Это, без сомнения, добавило ужаса к стрессу, вызванному ситуацией. — Хорошо, что вы смогли ей помочь. Но если она не могла плыть вместе с вами, значит, вы оба оказались в затруднительном положении, пока не появился юный Лихаку, если я правильно помню ту пещеру. Господин Джинши пожал плечами, и на мгновение Гаошунь увидел в нем того ребенка, которым он когда-то был. Однажды мальчик поймет, что ни он, ни Басен не так уж хорошо умеют хранить секреты, как им казалось. Возможно, в тот день, когда у них появятся собственные дети, которые попытаются провернуть тот же трюк, что и они когда-то. Если, конечно, кто-то из этих двух мальчиков когда-нибудь женится и станет отцом. Он с трудом подавил желание покачать головой и задаться вопросом, что же он сделал не так, когда воспитывал их, что и его младший сын, и приёмный сын стали такими сдержанными в вопросах любви. Более того, детям нужны были приключения вдали от бдительного ока взрослых. Каким бы защищённым ни был их принц в детстве, Гаошунь смог дать ему хотя бы такую свободу, закрывая глаза на приключения мальчиков и молясь за их головы. Кроме того, Гаошунь, А-Дуо и Его Величество сами в детстве прыгали с этого водопада. А-Дуо до сих пор удерживает рекорд по самому быстрому нырянию и последующему плаванию до берега. Что ещё важнее, они были одни — по-настоящему одни, а такая роскошь редко выпадала на долю его принца. Мокрая одежда в сырой и холодной обстановке. Гаошунь покачал головой, глядя на то, как по лицу господина Джинши медленно разливается румянец. Воистину, как детям нужны собственные приключения, чтобы обрести уверенность в себе, так и некоторые детали должны оставаться между мужчиной и женщиной. Но он услышал достаточно, чтобы сделать обоснованное предположение: — Итак, я так понимаю, что, хотя ей, возможно, и не сообщили самую важную информацию, наша травница теперь знает, что Вы на самом деле не евнух? — ...да. Он закрыл глаза и изо всех сил постарался не вздохнуть вслух. Неудивительно, что Сяомао так настороженно смотрела на молодого гсоподина. Вместо этого Гаошунь расслабился и расправил плечи. — Вы помните, как Вам было лет десять и Вы учились преодолевать препятствия верхом на лошади? Господин Джинши прервал свой не слишком внимательный просмотр лежащих перед ним прошений. — Да, — ответил он, и румянец сошёл с его лица, когда он заинтересовался темой разговора. Хорошо. Он завладел его вниманием. — Вы помните, как Вас скинули с седла, когда Вы уже думали, что разобрались во всём после трёх дней тренировок? Господин Джинши поморщился. — Я уверен, что хозяин конюшни специально оставил там эту кучу навоза, чтобы в неё врезались высокомерные ученики. — Не стану спорить, — ответил Гаошунь, удивлённый проницательностью своего подопечного. — Но напомните мне, чём заключался первый урок о том, что делать когда тебя сбрасывают? — Возвращайся в седло, — тут же ответил господин Джинши, нахмурив брови. — Ммм, —протянул Гаошунь, давая старому уроку укорениться в тишине кабинета. Управляющий Внутренним двором откинулся на спинку стула и задумался. — Травница — не лошадь. Если она не хочет знать, имею ли я право заставлять её? В этот момент он не мог не удивиться тому, что любой другой господин счёл бы совершенно нелепым вопросом. Сяомао была служанкой, а «господин Джинши», даже под прикрытием, был дворянином и её работодателем. Он не только имел право настаивать на своём, но и был обязан это делать. Возможно, господину Джинши нужно было напомнить, что сила не всегда является неправильным выбором. Гаошунь на мгновение оставил вопрос висеть в воздухе, чтобы собраться с мыслями. — Вы думаете, что незнание спасет ее? Господин Джинши поджал губы и промолчал. Хорошо, что он ничего не сказал — в конце концов, это был гипотетический вопрос с очевидным ответом. Последние наёмники без раздумий погасили бы яркий свет Сяомао, если бы это принесло им мёртвого принца. Управляющий Внутренним двором выпрямился. — Я обдумаю ваши слова. А пока, пожалуйста, проследите за выполнением этого поручения. Господин Джинши протянул Гаошуню деревянную табличку. На ней было указано новое время встречи для ознакомления с обязанностями новых евнухов – в конце концов, они были бывшими рабами. Им нужна была твёрдая, но в то же время мягкая рука, чтобы освоиться во Внутреннем дворе. Гаошунь взял деревянную табличку обеими руками и поклонился. — Конечно, господин Джинши. Он мог бы поклясться, что услышал, как молодой господин пробормотал: «Это была не лягушка...», но он решительно выбросил эти мысли из головы. Господин Джинши был уже взрослым мужчиной, и Гаошунь мог войти в его спальню только в случае рабочей необходимости. Всё остальное было вторжением в то немногое личное пространство, которое было у молодого человека. Не говоря уже о том, что он действительно не хотел этого знать. Отправляясь выполнять одну из бесчисленных задач, благодаря которым Внутренний двор функционировал с той слаженной эффективностью, которая была отличительной чертой управления его господина, Гаошунь позволил себе слегка улыбнуться, размышляя о том, подумал ли уже молодой человек о том, что пришло ему в голову. Другая служанка могла бы побежать к своей госпоже или старшей надзирательнице, чтобы выдать секрет «господина Джинши». Действительно, первым порывом может быть желание выдать его, и это будет самым мудрым и верным решением. В конце концов, правила, запрещающие мужчинам входить в гарем, были абсолютными. Конечно, они могли быть отменены по приказу императора, но такие случаи, как прибытие послов, случались довольно редко. Несмотря на то, что Гаошунь был доверенным слугой их правителя, даже его дальнейшее служение господину зависело от того, будет ли он продолжать принимать отвар, о котором забыли все, кроме старшего поколения дворцовых врачей (скорее из соображений протокола, чем потому, что император действительно думал, что Гаошунь поднимет руку на кого-то из этих девушек — девушек, которые во многих случаях были моложе его собственной дочери). Последствием для слуги, пособничавшего такой измене, была бы смерть. Сяомао могла быть весьма осмотрительной, но временами проявляла странную наивность. Знала ли она что-то конкретное? Если бы его господин действительно был простым фаворитом Его Величества, а не его младшим братом, то все, кто был связан с его домом, были бы казнены за такое преступление. Королевская кровь была ценностью, требующей самых строгих мер защиты. Тем не менее Сяомао хранила молчание. Даже несмотря на то, что она смотрела на молодого господина с опаской, которая была далека от её обычного отвращения к его придворному образу, она ничего не сказала, не дав никому повода думать, что «господин Джинши» не тот, за кого себя выдаёт. Её молчаливая сдержанность сказала ему о мыслях и чувствах Сяомао больше, чем самое страстное признание в любви. Их травница всегда была довольно сдержана в выражении своего истинного мнения о господине Джинши и при каждом удобном случае возвращалась к роли служанки, а также пользовалась благосклонностью молодого господина, чтобы раздвинуть границы этой роли, когда чувствовала, что чьё-то здоровье и безопасность находятся под угрозой. Если не считать её готовности использовать молодого господина в своих целях, то в течение нескольких месяцев Гаошунь задавался вопросом, было ли влечение молодого господина односторонним. Его сердце сжималось при мысли о том, что юноша, возможно, тоже обречён на горькое осознание того, что любовь можно удержать только на раскрытой ладони. Теперь он был уверен, что, как бы ни складывались его ухаживания в будущем (а учитывая упрямство Сяомао, он был почти уверен, что любой прогресс будет достигаться медленно, шаг за шагом), интерес его господина не был безнадёжным. На самом деле хорошо, что молодой господин был таким же упрямым, как и его травница, даже если это упрямство скрывалось за очаровательными улыбками и льстивыми манерами, а не за опущенными глазами и притворным безразличием. А пока ему нужно было выполнить свою работу, и он сделает всё, что было в его силах, чтобы помочь принцу за один день. Но, как и его господину пора было заняться проблемой своей травницы, так и Гаошунь должен был побудить молодого человека отказаться от роли, к которой он привык. Он не думал, что его подопечный осознаёт, насколько он перерос роль управляющего Внутренним двором, но Гаошунь уже начал замечать трещины по краям этой маски: презрение, с которым он выслушивал оправдания госпожи Лишу за отсутствие слуг, прикосновение кончиками пальцев к губам Сяомао прямо на глазах у госпожи Гёкуё, почти вызов, брошенный Сяомао перед ошарашенной супругой. Жизнь так устроена, что правда всегда выходит на поверхность. Лучше самому контролировать, как будет раскрыта личность Лунного принца, чем ждать, пока судьба вмешается и всё произойдёт гораздо драматичнее, чем нужно. Но это проблема для другого раза. А сейчас ему нужно сосредоточиться на работе. Но когда он запрокинул голову, подставив лицо лучам позднего летнего солнца, чтобы насладиться их теплом, он позволил себе улыбнуться так, чтобы никто не заметил. — Вы двое — пробормотал он — Можно подумать, что вы двое – первые, кто когда-либо влюбился. Когда солнце скрылось за облаком, он опустил голову и расправил плечи, позволив своей привычной маске невозмутимого слуги застыть на лице — Квак! Прекрасная лягушка начала прыгать по тропинке, явно намереваясь добраться до ближайшего пруда. Гаошунь пристально посмотрел на неё, а затем покачал головой. — Я правда не хочу этого знать. Он зашагал дальше, глядя прямо перед собой, а лягушка продолжила свой весёлый путь.