The Beast (Зверь)

Мысль о Грейнджер не уходила. Сначала он пытался отодвинуть её, как ненужную деталь, но память подсовывала всё новые штрихи: фотографии у Поттеров, взгляд Джинни, пустое место на банкете. Спросить напрямую он не мог. В Министерстве любое лишнее слово становилось поводом для слухов. Нужно было искать иначе. Первым, к кому он обратился, был Забини. Блейз ещё со школы оставался рядом — не другом в полном смысле, но человеком, которому можно было доверять. Он много путешествовал, редко задерживался в Англии, знал чужие столицы лучше, чем собственный Лондон. Они встретились вечером, в маленьком закрытом клубе. — Ты ведь больше времени проводишь за границей, чем здесь, — начал Драко, лениво вертя бокал. — И слышишь то, чего у нас стараются не обсуждать. Забини приподнял бровь. — К чему ведёшь? — Некоторые люди исчезают из виду слишком надолго. Даже те, кого обычно не забывают. Блейз посмотрел на него внимательнее. — Если говоришь о той, о ком я думаю… то всё верно. Она ушла. Года два назад. Почему — никто прямо не говорит. На этом разговор оборвался. Забини, как всегда, оставил за собой больше вопросов, чем ответов. … Следующей оказалась Паркинсон. Панси давно сделала имя на своём бутике в Косом переулке: редкие ткани, мантиёны за целое состояние и неизменный поток слухов. Они собрались в её салоне старой компанией. Разговоры текли о моде, политике, выгодных сделках. Панси блистала, бросая то одну, то другую историю — половина из них наверняка была выдумана, но слушать всё равно было интересно. Когда речь зашла о скандалах в светской хронике, Драко лениво заметил: — Забавно, как быстро некоторые исчезают с первых полос. Вчера имя везде, а потом — тишина. Панси сразу уловила подтекст, улыбнулась. — Думаешь о ком-то конкретно? Он пожал плечами. — Скажем так, есть фамилия, которая давно не звучала. И странно, что никто этого не обсуждает. Паркинсон покрутила бокал в пальцах, прищурилась. — Ах, понимаю. Та самая всезнайка. Да, она пропала из виду. Тихо, без лишнего шума. Люди шепчутся, что ушла сама. Другие уверяют, что её… помогли уйти. Но деталей — никаких. Она сделала паузу, глядя прямо на него. — И самое любопытное: даже для меня там пустота. Разговор снова скатился в сплетни о модных домах и новых связях. Но Малфой уже почти не слушал. Для Панси признать, что она ничего не знает, — всё равно что сдаться. Если даже она не смогла докопаться до деталей, значит, дело было прикрыто основательно. Он вышел из салона позже остальных. Ночной Косой переулок был пуст, витрины бутиков погасли. Шум голосов и смех остался за дверью, а в голове крутилась только одна мысль: за этой тишиной что-то стояло. И это «что-то» тщательно скрывали. … Следующей оказалась встреча, куда он вовсе не собирался искать поводов для вопросов. Годовое совещание у министра. Зал заседаний был заполнен до отказа: Кингсли Шаклболт, его заместители, руководители отделов. Цифры, прогнозы, списки задач. Малфой сидел в тени, внимательно наблюдая, как всё выстраивается: кто кивает, кто спорит, кто отводит глаза. Большая политика всегда строилась на таких мелочах. После заседания, когда кресла заскрипели и бумаги зашуршали, он оказался рядом с Поттером. Они обсуждали рабочие детали, и Драко будто мимоходом заметил: — Знаешь, что странно? Смотрю на весь этот зал — и всё время жду, что вот-вот увижу здесь Грейнджер. С её характером я бы скорее поставил на то, что она пойдёт к посту министра. Её ведь называли умнейшей ведьмой поколения. Фраза прозвучала как наблюдение, а не вопрос. Поттер на секунду замер. Взгляд стал жёстче. — У неё другие приоритеты, — сказал он коротко. Интонация обрубила тему. Никаких пояснений, никаких деталей. Только сухая констатация. Малфой кивнул, будто удовлетворившись ответом, и перевёл разговор. Но отметил для себя главное: не слухи, не пересуды, а сама реакция Поттера показала, что за этой историей стоит нечто личное и тяжёлое. Разговоры больше не помогут. Следующий шаг — искать следы в фактах. … В архивах он начал проверять не её имя, а всё вокруг. Поттера, Уизли, их дела, публикации. До июля 2006 года Гермиона шла наверх. Успешные доклады, новые назначения, рабочие группы. Пророк писал о каждом шаге, не упуская ни её достижений, ни её личной жизни с Уизли. Пара после войны, помолвка, прогнозы о скорой свадьбе. Но начиная с февраля 2006-го в хрониках начали мелькать странные детали. Больничные, отпуска — один за другим. Для неё, карьеристки до мозга костей, это было нетипично. Количество выглядело подозрительным и наводило на мысль о проблемах — в здоровье или в жизни, если даже она не смогла ставить работу на первый план. А потом — резкий обрыв. Июль 2006-го. Официальное заявление об увольнении «по личным причинам». Ни скандала, ни объяснений. Просто точка. После неё имя Грейнджер исчезло. Зато хроники о Поттере и Уизли продолжались. Поттер был в центре — Аврорат, поимка беглых, фотографии с Джинни. Его репутация только росла. А Уизли… всё шло иначе. Сначала — восторженные статьи о «перспективном молодом волшебнике». Но вскоре в газетах появились другие заголовки: нелепые покупки, сомнительные компании, выходки после матчей. Курьёзные истории, над которыми смеялись, но в которых не было ничего серьёзного. Деньги утекали, фамилия Уизли всё чаще мелькала в колонках светской хроники, чем в отчётах Министерства. Малфой отложил папку. Картина складывалась: февраль стал началом, июль — переломом. Для неё — исчезновение. Для него — суета и сплошные заголовки. Что именно произошло в тот период — оставалось загадкой. Но теперь он знал точку, где нужно копать.