Вечеринка на двоих

Эмма вошла в комнату, ставя пластиковый пакет на пол. Содержимое, шурша и посмеиваясь, выкатилось на пол, опустив своей тяжестью стенки пакета. Эмма прислонилась к двери и выдохнула. Дженна, Дженна, Дженна. Уэнсдей Аддамс. – Дженна? Она, в отличие от своей обычной манеры, не встретила девушку, пришедшую с магазина, в котором была с Ноа, дабы получше узнать и понять друг друга, а потом схватить за горло веру зрителя в то, что их экранная любовь не поддельна. Они стали иногда проводить время вместе с этим парнем, и оказался он весьма интересной персоной: он был красив и умён, не было в нем жадности славой до потери сознания, он стремился быть известным, но давал популярности самой, как маленькой собачке, подойти к нему, а не бежал вдогонку за ней, стараясь ухватить за поводок. Эмма прикупила продуктов, которые положила бы себе в холодильник, а так же взяла разные нездоровые вкусности, потому что маленькая вечеринка, которую они с девушкой напланировали на выходной вечерок, как раз совпала с латиноамериканским чит-милом, поэтому она согласилась есть всякую гадость, что попадется Эмме под руку в большом торговом центре, на каждом шагу в котором встречаешь еду. Эмма сняла обувь и повесила осеннее пальто нежного бежевого цвета на крючок возле двери. Она, в свитере в красно-коричневую полоску и серых спортивных штанах, подняв пакет с пола, прошла в кухню, и поставила покупки на стол. Дженна клятвенно обещала, что подождёт Эмму у нее в номере, а в итоге, если судить по нынешнем обстоятельствам и мертвецкой тишине, нарушила данное слово. Майерс оказалась мерзко обманута, как сама бы о себе посудила. Но она прошла в спальню, открывая тонкую дверь с бумажными белыми вставками и позолоченной ручкой, и остановилась в дверном проёме. Освещённая теплым светом бра у кровати, на большой мягкой постели, подложив под грудь подушку и руками подпирая голову, она, растянувшись поперек кровати и согнув ноги в коленях, болтая ими в воздухе едва-едва, смотрела на нее в упор. На ней было красивое белое белье, с кружевом по краям и очаровательным бантиком из ленты на спине вместо привычной застёжки. Эмма приоткрыла рот: черные волнистые волосы рассыпались по спине и плечам, челка скрывала тонкие аккуратные брови, губы были накрашены ярким блеском из косметички Майерс, нос высоко задран и покрыт веснушками. А на нем красные очки с тёмными стеклами в форме сердечек. Когда Эмма вошла в комнату, Дженна быстро высунула язык и, наклонив голову немного вниз, одной рукой изящно приспустила очки на кончик носа и исподлобья посмотрела на пришедшую девушку. Забудьте слова, слушайте мелодию, очнитесь ото сна только тогда, когда поймёте, что все увиденное можно повторить в реальности здесь и сейчас. Аккуратные изгибы, осторожно открытые привлекательные места выбили из Эммы все умение говорить и описывать, но она не беспокоилась. Она смотрела на Дженну, в кружевных белых трусиках и под стиль подходящих носочках, и не могла оторвать взгляд. Она оставила девушку лишь на час, потому что пошла всего-то за продуктами, дабы не срывать и просто не портить назначенную тихую вечеринку, только на двоих. Дженна, однако, умело застывала в одном положении, и только звонкий причмок языком заставил ее отмереть. Эмма, под внимательным взглядом подруги, продолжающей болтать ногами и держать язычок на виду, прошла к кровати и аккуратно села на край. – Ты принесла пирожное? – требовательным тоном спросила брюнетка. Эмма, словно была в сладком забвении, под действиями чар самовлюбленной волшебницы, медленно кивнула, неотрывно смотря в блестящие карие глаза. Вывести из транса Дженна смогла ловко, заранее приготовив несколько планов действий. Эмма сидела около ее обнаженной спины, рассматривая белую шёлковую ленту и мягкое на вид тянущееся кружево, обрамляющее нижнюю часть лифчика. Дженна, Дженна, Дженна, чертовка Уэнсдей Аддамс. Решила поиграть в аристократку в очках-сердечках? Изобразить невинную дурочку, случайно оказавшуюся в таком весьма интересном положении? Нет уж. Дженна, поглядывая через плечо одними глазами, почти не поворачивая головы, следила за девушкой. А когда та осторожно протянула руку к загорелой коже где-то у поясницы, Дженна подскочила, да так резко, что не успела Эмма сообразить, как подруга уже оказалась на ее коленях, обнимая за шею обеими руками, притягивая к себе и сдавливая больше и больше, пока их носы не соприкоснулись. Эмма машинально обхватила ее за талию, а Дженна, поерзав да потеревшись задом о чужие колени, устроилась удобно, как воробей под лучами солнца, и, выпятив грудь, провоцируя Майерс, лучезарно улыбалась ровными зубами. Эмма хлопала глазами, и чувство тяжести на коленях не давало ей покинуть свой разум. Ортега же, одурманенная девчачьими сомнениями и недопониманием, возбуждённая до краев, прильнула к губам Эммы, нахально оставляя блестящее пятно не только на губах, но и на уголке рта и частично на щеке. Эмма ответила тем же, хотя этот бой она явно проиграла, оставив после себя только немного теплой слюны на нижней губе Дженны. И обе, улыбаясь до ушей и не совсем понимая, что происходит, они быстро раздели друг друга: Дженна стянула шерстяной свитер и катапультировала его на пол, подальше от кровати, почти одновременно протягивая руку назад и хватая с прикроватного столика черный ноутбук. Сквозь смешки и неловкий шепот ("перестань, что ты делаешь, нет, я так хочу, мало ли, что ты хочешь, моя очередь выбирать, может заткнешься, может нахрен сходишь с этой кровати") они с кухни, как магнитом, притянули к себе коробку пирожных со сливочным кремом и яркими, политыми тонким слоем прозрачного желе, клубниками. Три контейнера были тут же открыты, и, борясь с одеялом, после битвы за ноутбук, они устроились в кровати, наполовину раздетые и полностью возбужденные, растягивающие собственное удовольствие и издеваясь друг над другом, заставляя ждать. Эмма рухнула на мягкие подушки, приглашая в свои жаркие объятия горящую внутри, но немного замерзшую на самом деле девушку. Дженна приняла предложение без раздумий и, устроившись головой на плече, полулёжа на мягкой до одури постели, с большим экраном ноутбука на коленях Эммы и пирожным на пути ко рту, она стала ждать дальше. Эмма включила фильм, первый попавшийся, кажется из 2012 года, который только больше стал их провоцировать. Миловидные девушки, мужчина с темным прошлым, одна из четырех - очаровательная латиноамериканка, которая лезет в эротические интриги, но на самом деле ужасно боится, и плачет у подружек в объятиях, прося, чтобы они поехали домой. Очаровательно, сложно, сексуально подстрекательно. Дженна расправилась с одной корзинкой и принялась за другую, когда почувствовала, как теплая рука, до этого покоившаяся под одеялом, ползет вниз по ее животу и настигает сначала внутреннюю сторону бедра, а потом сразу же поднимается обратно, к резинке трусов, игриво зацепляя нижнюю часть, проходя мимо, ныряет вниз через верхнюю. Брови брюнетки вздернулись вверх, но она позволила себе только расслабиться, обмякнув после уничтожения пирожного, облизывая показательно пальцы, засовывая их в рот наполовину и вытаскивая, зацепляя маленькую и тонкую ниточку слюны. Эмма правой рукой прижимала Дженну ближе к себе, пока другой рукой шарилась у нее в белье, заставляя младшую иногда подергиваться, как током хлетаный жучок. – Сделай погромче, – попросила Дженна, извиваясь и выпуская невольно сладкие стоны. Эмма прибавила звук, потом поцеловала Дженну. – Годится? Дженна кивнула. – Нравится стонать вместе с другими актерами на экране? – лукавая улыбка. Ответ Дженны был короток и заключался в быстром щелчке пальцем по оправе очков, поднятых на макушку, и, когда те слетели на нос, подпрыгнув совсем немного, она высунула язык и смотрела на Майерс, стараясь сдержать расползающуюся улыбку.