Эпоха идеально красивых девушек

Кира дергает плечом, предлагая Рюку заткнуться и наблюдать. Свидание – лишь прикрытие. Достаточно правдоподобное, чтобы у наблюдателя не появилось лишних пометок в блокноте. Достаточно простое, чтобы построить его за один телефонный звонок. Он выходит из-за угла в тот момент, когда от остановки отъезжает рейсовый автобус. Прекрасно. Следующий должен пройти по маршруту до парка как раз в нужное время. Он оглядывает девушку, ожидающую его на остановке: короткая парка, юбка выше колен, сапоги на танкетке. — Преследователь за нами? — тихо спрашивает Лайт, едва шевеля губами. Рюк поднимается выше на массивных крыльях и осматривает переулок, из которого они только что вышли. — Ага, все так же по пятам идет, — рапортует Бог смерти, опускаясь ниже. — Но с тебя за это яблоко. — Как скажешь, — отмахивается Лайт. В груди загорается нетерпение, и он прячет внезапно вспотевшие ладони в карманы пиджака. Все должно получиться. Он все просчитал до мелочей. — А теперь смотри, Рюк. Он, небрежно смахнув челку с глаз, подходит ближе к остановке. Девчонка оборачивается, и ее лицо в миг озаряется улыбкой. — Лайт! — она энергично машет рукой, переминаясь с ноги на ногу. — И ты собираешься с помощью этой девчонки избавиться от того типа? — насмешливо протягивает Рюк. Лайт раздраженно дергает щекой. С помощью? Не смеши, Рюк. — Прости, Юри, — Лайт натягивает на лицо виноватую улыбку и смотрит поверх ее плеча на металлические панели остановки. Силуэт следящего — в сером пальто и клетчатой кепке, — останавливается в паре метров, достает газету и прислоняется к столбу. — Я, кажется, опоздал? — Не переживай, следующий автобус придет через пять минут, — отвечает Юри все с той же милой улыбкой. Она подходит ближе, и на ее щеках загорается румянец. Лайт бросает взгляд на часы. Пять минут до автобуса. Девять — в пути. Он мысленно пробегается по строкам из Тетради и кивает. — Я так рада, — воркует девушка. Ее ладонь неуверенно скользит по ткани пиджака, а затем она прижимается ближе, закрывая собой расплывчатое отражение преследователя. Будет ли подозрительно, если он повернется? — Я мечтала сходить в этот парк еще со средней школы! Да еще и ты меня пригласил. Лайт проверяет клочок Тетради в кармане — на месте. Он проходится пальцами по спирали блокнота. Тоже есть. Черт, а это волнительнее, чем он себе представлял. Если этот полицейский коснется листка… Или просто откажется показать ему удостоверение с настоящим именем… Нет, об этом думать не стоит: этот дилетант настолько глуп, что на миссию по слежке за самым разыскиваемым преступником надевает, черт возьми, кепку и прячется за газетой. — Лайт? — окликает Юри, и он бормочет что-то в ответ. Со стороны они — просто смущенная пара на первом свидании. То, что нужно. Автобус подъезжает точно по расписанию. Юри продолжает болтать. Преследователь садится точно позади них — как предсказуемо. Лайт поддерживает беседу с Юри, ничем не выдавая свое предвкушение: его руки в строгих перчатках держат руки девушки и он ободряюще улыбается ей. Преследователь сзади, листок Тетради в кармане, все точно. Рюк гогочет за окном автобуса, наблюдая, как резко вскакивает преступник и начинает захват: он берет на мушку пожилую пару, сидящую впереди салона, и орет водителю о том, чтобы тот не прекращал езды. — Я буду стрелять! Если кто-то шевельнется, я буду стрелять! — как заевший болванчик, твердит обезумевший грабитель. Лайт держит руку в кармане, готовясь достать листок, и успокаивающе шепчет Юри: — Я его отвлеку. — Стой, — его хватают за плечо. — Это может быть опасно, — предупреждает его агент, на что Лайт еле сдерживает ухмылку. По его подсчетам, он будет готов показать удостоверение через девять… — Нет уж. А если вы заодно с этим грабителем? Восемь… Семь… — Лайт, да что ты! — встревоженно шепчет ему на ухо Юри. — Я слышал именно такое: два преступника действуют сообща. Один держит людей в заложниках, другой исполняет остальное, — говорит Лайт и с притворным недоверием смотрит на их преследователя. — Вот мое удостоверение, — Пенбер украдкой достает документы. — Я из полиции. Рей Пенбер. По иронии, в его фамилии Лайт читает английское слово “ручка”, и эта мысль укрепляет фатализм, так крепко проросший в нем. Он строит Новый мир, ему подвластны жизнь и смерть. Тетрадь прекрасна. Он чувствует, как сердце его колотится быстрее: удар за ударом от того, как гладко проходит вся операция. Грабитель обращает внимание на их оживленный шепот, и Лайт тут же, совершенно вовремя, роняет листок. В действиях Лайта все измерено и безупречно: он только наклоняется за ним, и преступник реагирует: — Что вы там шепчетесь!? И что это там у тебя? Любовные записки! — преступник касается бумаги, и Лайт почти слышит за своей спиной зловещий хохот Рюка. — Я вышибу тебе мозги, парень, если еще хоть что-нибудь уронишь. Прекрасно. Дерзай. Рюк, точно привидение, проходит сквозь автобус в салон и является грабителю. Тот начинает истошно орать от испуга, теряя контроль над ситуацией, и пятится назад. Никто, кроме Лайта, не может видеть Рюка, но преступник оголтело тычет в него пальцем и, спотыкаясь и все еще пятясь назад, размахивает пистолетом, орет открыть ему дверь. Потому что видит монстра. Он делает пару выстрелов, которые его не спасают: Рюк, во всю величину своего роста, огромной тенью отразившись на стенах автобуса, наступает на него. С криком грабитель бросает пистолет и, как ошпаренный, выпрыгивает из салона. Лайту с его места не видно, что происходит уже за окном, но он с диким удовлетворением поднимает листок обратно. Пульс в висках отсчитывает секунды до триумфа: три, две... резкий скрип шин. Глухой удар. Лайт открывает глаза и смотрит на наручные часы. Уголки его губ дрогнули, почти сложившись в торжествующий оскал. Все прошло по плану. С точностью до секунды. Тетрадь показала себя во всем своем великолепии. — Простите, — окликает мужской голос со спины. — Честно говоря, я был на секретном задании, и мне нежелательно светиться перед полицией. Можете не упоминать обо мне? Рей Пенбер раздражающе глуп, но Лайт улыбается: — Конечно, я никому не скажу, — тихо отвечает Кира, глядя как плащ удаляющегося агента ФБР развевается на ветру. Никто и никогда не узнает, что ты был здесь, Рей Пенбер. Он уже собирается развернуться, как вдруг замечает кровь на кроссовке. Маленькое, багровое пятнышко на краю подошвы. Лайт осматривается вокруг, и к горлу подступает тошнота: она повсюду. Стекает по капоту автомобиля, размазана красной дорожкой по тормозному пути, темными брызгами разлетелась по корпусу автобуса. Огромным, сверкающим под солнцем кровавым озером стекла под тело преступника. Впервые он смотрит так близко на следы своих преступлений. Эта кровь – дело его рук, его Справедливости… — Ну пойдем уже, Лайт, — капризно протягивает Юри, прижавшись к его руке. — Я тоже с полицией дел иметь не хочу, это нам все свидание испортит! — А? — Лайт хлопает глазами и поворачивается к девушке. Какое, черт возьми, свидание?! В них стреляли! На глазах машина на смерть человека сбила! Только минуту назад она тряслась от страха и держалась, в попытке успокоиться, за его плечо, а уже сейчас требует свидания. Лайт кинул на нее оценивающий взгляд: стоила ли она его внимания, раз дело сделано. — Пошли! — Юри топает каблучком и настойчиво тянет его под локоть в сторону остановки. — Нам тут идти минут десять. Даже не думай, что я так просто обратно вернусь, я с самого утра готовилась! — А ты не соврал, Лайт, — посмеивается за спиной Рюк, наблюдая, как Юри прижимается все ближе. — На меня так девчонки не вешаются. Хотя наши-то… — он издает крайне неприличный звук и, весьма довольный своей выходкой, взмывает ввысь.

***

Юри ведет его вдоль узких улочек, по переходам мимо машин, и Лайту не остается ничего, кроме как следовать за ее требовательной рукой: то она так его дернет, то подскочит под руку и потянет за собой; он едва видит, куда она его ведет, больше обращая внимания на облака, плывущие лоскутами по небу, и сравнивая чистоту неба с открывшемся ему всего несколько минут назад видом крови. От Юри пахнет чем-то миндальным. Легкий, ненавязчивый аромат, тающий в запахе выхлопных газов. Пустой. Пенбер, придурок. Не понимает, что его промах обернется ему же проблемой. Остается только понять, сколько агентов всего приехало вместе с ним. Этот план надо будет развернуть аккуратнее: придется войти в личный контакт и действовать одновременно не своими руками. L, ты еще пожалеешь, что ввязал в это дело слежку. Юри окликает его, вовлекает в беседу, но Лайт лишь отрешенно и впопад кивает головой: Юри может заговорить его до бесконечности. — Лайт! Лайт, как можно с таким настроением кататься на аттракционах!? Ты же упускаешь все веселье! — Юри мягким движением треплет его за щеки, пока аттракцион только трогается с места. Ее руки ласковы, как весенний ветер, но Лайт только подавляет желание отпрянуть от такой приторности (он называет это так). Он делает ей комплименты, он ведет ее на любой аттракцион, ей бесконечно приятна его компания (что она силится всем видом показать: Лайт никак не уйдет от ее объятий). — Юри, мы только что могли погибнуть. Тебя это вообще не волнует? — Лайт наконец останавливается и дает волю своему раздражению. Его глаза не злы, но во всем его виде читается холодность и возмущение. Она просто не дает ему прожить его триумф, его удачный эксперимент! — Свидания — это не так уж легко, да, красавчик? — Рюк скалится, и Лайта это бесит еще больше. Юри останавливается, округлив в рот в совершенную и удивленную букву “О”. — Но, я думала… Это ведь никак не мешает нашему свиданию? Лайту хочется от усталости прикрыть глаза, но лишь из вежливости он сдерживается и берет Юри за руку. — Прости, просто я слишком впечатлился произошедшим. Будешь мороженое? Заткнуть ей рот. Ради господа бога.