2 die 4

Римус

Я был рад за своих друзей. Правда рад. Но надеялся, что им не придёт в голову делиться со мной подробностями вчерашнего свидания и, судя по тому, что на часах был уже полдень, а никто из них так и не явился ко мне сияя ярче солнца, мои ожидания могли оправдать. Даже почти оправдались! Но дверь моей комнаты открылась резко, будто с ноги и в проёме появился Бродяга. — Что, так не терпится поболтать? — улыбнулся я, заметив всклокоченные волосы друга, и пуговицы на его рубашке, застёгнутые кое-как и через одну. Не типично для всегда идеального Блэка. — Пойдём со мной. Срочно! — бросил он, не проходя внутрь и, когда я в недоумении встал с кресла добавил. — Быстрее! — Да что случилось? — я прибавил темп и мы буквально понеслись по коридорам под непонимающими взглядами редких учеников. — Я… не знаю. — как-то неуверенно отозвался он, но в голосе ясно читалась не паника, но беспокойство Поворот, лестница, ещё один поворот. Бродяга привёл меня в свои покои. Через гостиную сразу в спальню, залитую ярким солнечным цветом. Я заметил на спинке стула платье, которое, как говорила Пэни, никто снимать не собирался, и усмехнулся про себя, всё ещё не понимая зачем я здесь. — Она спит. — Сириус кивком указал на кровать, занавешенную балдахином. — И ты привёл меня сюда, чтобы… что? — я развёл руками. — Нет, ты не понял. Она не просыпается. — друг стал нервно расхаживать из стороны в сторону. От кровати обратно, до той точки, где стоял я. — Я пытался разбудить, но она не реагирует. Никак. Он говорил не понижая голоса в знак того, что никакой шум на Пенелопу не действует. — Может… ты просто слишком её утомил? — я всё ещё был спокоен, стараясь не поддаться его панике. Но Сириус резко обернулся, и в его взгляде было нечто, чего я давно не видел — страх. — Римус, она не просто спит. Я пробовал всё. Заклинания, холодную воду, даже щекотку. — Щекотку? — я приподнял бровь. — Да! — он почти взвыл. — И ничего. Она просто лежит. Теплая, дышит, но… как будто её нет. Я подошёл ближе, осторожно откинул край балдахина. Пэни лежала на боку, волосы раскинулись по подушке, дыхание ровное, лицо спокойное. Слишком спокойное. Я сел на край кровати, взял её за запястье. Пульс — есть. — Ты уверен, что она не принимала зелья? — Мы пили виски. Только виски. — А если… — я замолчал, глядя на её лицо. Что-то было не так. Не физически. Энергетически. Мы оба замолчали. Сириус сел рядом, взял её за руку, прижал к губам. — Пэни, проснись. Пожалуйста. Я отвернулся, чтобы дать им момент. Но внутри уже начал думать — искать, вспоминать, копаться в старых книгах, в легендах, в заклинаниях, которые могли бы объяснить сон без сна. Сириус всё ещё держал её руку, шепча что-то едва слышное. Я не мешал. Но когда он отстранился, чтобы встать, его пальцы машинально потянулись к пуговицам. — Чёрт, — пробормотал он, глядя на рубашку. — Я выгляжу как после драки с троллем. Он начал расстёгиваться и застёгиваться заново, с привычной тщательностью, как будто это могло вернуть хоть каплю контроля над ситуацией. И тогда я увидел это. — Подожди. — Я шагнул ближе. — Сириус, замри. Он застыл, с одной рукой на пуговице, а я указал на его грудь. — Что это? — Ты и сам знаешь. — буркнул друг. — Знаю. Но шрама там раньше не было. — я, слава Мерлину, не часто видел друга без рубашки, но помнил все его отметины. — Да, он появился после той драки. В июне, помнишь? Конечно, я помнил. Мы пошли в бар и нарвались на пьяных дебоширов. Впрочем, мы не сильно отличались. Славная вышла дуэль, хотя и нам досталось не слабо. Мне сломали нос, а в Сириуса прилетело заклинанием огня, как раз туда, где теперь был шрам. — Это не может быть связано? — я указал взглядом на концентрического вида метку на его груди, ныне перечёркнутую шрамом. – Бред. Я хожу с этой штукой шестнадцать лет и она никогда не давала о себе знать. – отмахнулся Бродяга, но с оттенком задумчивости на лице. – До этого года она не была повреждена. – справедливо заметил я. – Не сходится. Я прекрасно себя… – Что? – Я не придавал значения, но последние пару месяцев у меня часто болела голова и… я стал уставать больше обычного. Но ведь это нормально после тридцати… – Краски сошли с лица Блэка. Он стоял бледнее мела, с руками, застывшими на полах рубашки. Видимо, он сам переставал верить в то, что говорит. — Будь здесь, я скоро вернусь. — он скорее дёрнулся, чем кивнул, а я вылетел из комнат прямиком в подземелья.

***

Я мчался по коридорам, не обращая внимания на учеников, которые шарахались в стороны. В голове — только одно: если кто-то знает, как работают странные метки, то это он. Северус Снейп. Мерлин, помоги мне. Я влетел в подземелья, не постучав. — Снейп! — голос прозвучал громче, чем я хотел. Он поднял голову от котла, в котором что-то медленно кипело, и посмотрел на меня с выражением, которое можно было бы назвать «раздражённым презрением». — Люпин. Как неожиданно. — голос сухой, как пергамент. — И, как всегда, без приглашения. — Мне нужна помощь. — Очевидно. — он вытер руки о полотенце, не торопясь. — Кто-то укусил тебя? Или ты снова забыть принять зелье? — Это не... Это касается Сириуса и… Пенелопы. — пытаясь восстановить дыхание частил я. — О, прекрасно. — он закатил глаза. — Любовные драмы в полдень. — Она не просыпается. — Возможно, она просто устала? Первая рабочая неделя всем даётся не просто. — он пытался выглядеть бесстрастным, но я то знал, что это совсем не так. — Снейп! — я шагнул ближе. — Это серьёзно. — Ладно, пошли. — выдохнул он. — Но если это очередная попытка надо мной пошутить, ты сильно пожалеешь. — его голос раздавался за моей спиной. Он не торопился, в отличие от меня. Когда Снейп вошёл в комнату и огляделся, его взгляд сразу упал на кровать. Он прошёл мимо Сириуса, не говоря ни слова, откинул балдахин и замер. Потом — медленно сел на край, как будто боялся потревожить воздух. — Она дышит. Пульс ровный. Но магия… — он провёл палочкой над её телом, не касаясь. В воздухе застыли какие-то знаки, но ни я, ни Сириус, судя по его выражению лица, понятия не имели что Снейп делает.— …нестабильна. — Что это значит? — Сириус шагнул ближе. — Это значит, её ядро истощено. Блэк тяжело выдохнул и устало провёл рукой по лицу. Снейп понял этот жест. — Есть мысли, как это могло произойти? — Одна. — проскрипел Сириус и стал снова растёгивать рубашку, не дожидаясь, пока Снейп задаст вопрос. Когда ткань упала, Снейп увидел метку. Ту самую. Повреждённую, с потемневшими линиями, искажённую. — Салазар… — Снейп прошептал. — Метка Морвеля. — Я… — Ты идиот? Ты идиот! — он резко выпрямился. — Я знал, что ты не блещешь умом, но это? — Я не думал, что... — Снейп шагнул ближе. — И теперь она… истощена. Потому что ты, Блэк, как всегда, не думаешь. — Ты знаешь, что это такое? — вмешался я, пока эти двое набросились друг на друга. — Ты же не считаешь, что твой дружок единственный, кому Морвель предлагал свои услуги? Я изучал его, после того, как позвал меня в свой кабинет и узнал, что он ставит эксперименты над магами. — И ты никому не сказал? — Я не думал, что в школе найдутся придурки, которые согласятся стать для него подопытными крысами. — развёл он руками. — Забыл, про тебя, Блэк. Он снова посмотрел на Пэни. — А теперь она расплачивается за твою самоуверенность. Ты должен был знать. — А ты, конечно, знал бы заранее? — Сириус скрестил руки. — Я бы не подпустил её к себе, будь моя магия не стабильна. — Потому что тебе не всё равно? — голос Блэка стал тише, но острее. Снейп не ответил. Он не отрываясь смотрел на Пэни, и в его взгляде было нечто… мягкое. Не жалость. Не тревога. Что-то личное. Мы с Сириусом переглянулись и поняли друг друга без слов. Я бы сказал, что надеялся, что другу хватит мозгов промолчать, но нет… — Тогда, в коридоре. Я видел как ты её обнял... — Это не твоё дело. — Снейп резко повернулся. — Ты к ней… — Не твоё дело, Блэк. — голос стал ледяным. — И если ты не заткнёшься, я уйду. И пусть она остаётся в этом состоянии столько, сколько потребуется, чтобы ты научился держать язык за зубами. Сириус шагнул вперёд, но я встал между ними. — Хватит. Сейчас не время. Эти двое такие разные, но сейчас такие похожие в своих стремлениях, смотрели друг на друга с такой яростью, что воздух почти дрожал. А Пэни… безмятежно продолжала спать. — Что нужно сделать, чтобы исправить всё это? — я выступал на стороне разума. Очевидно. — Хороший вопрос. – глаза Снейпа метались по пространству. Он думал. А затем обратился к Сириусу. – Он не сказал тебе, что именно должна была дать тебе эта метка? — Я… не помню… Запереть силу внутри, сделать неуязвимым… Что-то в этом роде. Снейп фыркнул, наверняка, про себя посмеявшись над моим другом. — Выходит, что после повреждения твоя сила стала выходить из тебя. – заключил я. — И теперь я подпитываюсь от окружающих? – вопрос был риторическим. Всё вставало на свои места. Снейп заговорил. — Тогда, в первую очередь, необходимо стабилизировать Пенелопу и заставить её держаться подальше от Блэка, самим держаться от него подальше.— Сириус раздражённо фыркнул, но затем закончил мысль Снейпа. – А потом нужно найти Морвеля и заставить его подправить метку. – Звучит складно. – я на мгновение обрадовался, но глядя на Снейпа, осёкся. – Сейчас будет какое-то «но», ведь так? — без надежды надежды спросил я. Снейп согласно качнул головой, глядя в пол и сказал: — Морвель мёртв. В комнате повисла звенящая тишина. И, не знаю, как у остальных, но у меня не было ни единой мысли о том, что нам теперь делать. — И… как с этим быть? — на грани слышимости произнёс Сириус. Снейп не ответил. Он просто вышел. Мы переглянулись, недоумевая, но не шелохнулись со своих мест. Так и стояли как вкопанные, погружённые в нерадостные мысли, пока Снейп не вернулся. С порога он бросил в Сириуса каким-то пузырьком и своим обычным резким шагом подошёл к Пэни. — Что это? — задал резонный вопрос Блэк. — Стабилизатор. — буркнул тот и взяв стакан, как нельзя кстати, оказавшийся на прикроватной тумбе, выплеснул из него остатки воды прямо на ковёр и принялся смешивать в нём содержимое остальных пузырьков, принесённых с собой, попутно поясняя: — Он на время притормозит потерю твоего потенциала, а значит, во-первых, ты не будешь присасываться к другим волшебникам, как пиявка, а во-вторых, и мне очень жаль, но ты не умрёшь растеряв всю магию, пока мы будем искать выход. — Просто скажи спасибо! — сказал я, но мысленно, только Блэку, потому что видел, как побагровело его лицо, после реплики Снейпа. — Спасибо. — Выдавил он. Снейп никак не отреагировал. Закончил смешивать зелья, жидкость в стакане стала густой, с легким серебристым отливом. Он подошёл к кровати, откинул балдахин и, не спрашивая разрешения, аккуратно приподнял голову Пэни, чтобы влить зелье. — Осторожно, — пробормотал Сириус, нервно наблюдая. — Я не впервые держу человека за шею, Блэк. — отозвался Снейп, и в его голосе сквозила привычная язвительность. Он наклонился ближе, чтобы убедиться, что она проглотила всё. И тогда заметил то, что заметил и я, взглянув на Пенелопу. На её шее — след. Тёмный, свежий, слишком личный. Он не выдал себя ни жестом, ни словом. Но я видел, как он поджал губы. Как напряглась линия челюсти. Как между бровей легла та самая складка, которую я видел только в моменты, когда он сдерживал нечто большее, чем раздражение. Он поставил стакан на тумбочку, выпрямился. Не взглянул на Сириуса. Бродяга заметил эту немую сцену. Я видел, как он чуть сдвинулся, как будто хотел прикрыть Пэни, хотя простыня и так была на месте. Он не сказал ни слова. Но в его взгляде было напряжение. Он знал, что Снейп понял и я, уверен, если бы не обстоятельства, в которых мы сейчас оказались, то он бы давно победно улыбался. Я вмешался, чтобы сбить накал: — И что теперь? Снейп поставил стакан на тумбочку, выпрямился. — Теперь нужно ждать. Мы втроём расселись в комнате. Я занял кресло у окна, Снейп — у камина, как будто хотел держаться подальше от всех. Сириус — на полу, сбоку от кровати, не отрывая взгляда от Пэни. Молчание было тяжёлым, но не пустым. Каждый думал о своём. Каждый — о ней. Прошло минут десять. За ними ещё пол часа. И ещё час. Никто не шевелился. А затем — движение, сопровождающееся шелестом постельного белья, и мы трое, как коршуны, повернули головы к кровати. Пэни ворочалась, простыня чуть сдвинулась, и она, не открывая глаз, пробормотала: — Сириус, милый, ты спишь? Сделай мне кофе… Мы подскочили, как по команде. Сириус — первым, уже на коленях у кровати. — Пэни? — Ммм… — она медленно открыла глаза, моргнула, глядя на него и протянула руку, зарываясь пальцами в его волосы. — Ты не спишь? — Нет. — он улыбнулся, и в этой улыбке было всё: облегчение, любовь, страх. — Тогда… кофе? Я рассмеялся. Снейп закатил глаза. — Очаровательно.