2 die 4

Пенелопа

Моя жизнь превратилась в качели. Уезжая из Хогвартса, я чувствовала себя как разбитое корыто. То ли дело было в бессонной ночи — да, я так и не смогла заснуть после поцелуя Блэка — то ли в том, что внутри всё гудело, как будто кто-то включил меня на полную мощность. Разбираться было некогда. Вернулась я с таким зарядом энергии, что казалось — даже кожа вибрирует. Артефакты удалось восстановить, отчёты сданы, министерские лица удовлетворены. Но главное — я снова увижу Сириуса. И увидела. И согласилась на свидание. А теперь стояла перед гардеробом, нервничая, как школьница, не зная, что надеть. — Ты собираешься на свидание или на приём в Министерстве? — спросил Римус, прислонившись к дверному косяку. Я не обернулась. Посмотрела на него через зеркало, держа в руках два платья — оба чёрные, оба безупречные. Разница — в деталях. — На свидание. Но с мужчиной, который привык к драме. — Тогда выбери то, что заставит его замолчать. — предложил Римус будто это было так просто… — Он редко молчит. — Значит, придётся его заставить. Платье в итоге я выбрала , конечно, чёрное, как и всё в моём гардеробе. Но не в пол — короткое, на полторы ладони выше колена, с длинными рукавами и опущенной линией спины. Фасон — лаконичный, но выверенный: подчёркивает талию, мягко обнимает фигуру, оставляя достаточно свободы для движения. Никаких лишних деталей. Я вышла из ванной, надела любимые туфли на шпильке и покрутилась между зеркалом и сидящем в кресле Римусом. — Ну как? — Немного обидно… — В смысле? — Вообще-то, я тоже звал тебя на свидание. — Я потупилась. Стало неловко и я не знала, что ответить. — Я шучу. — отмахнулся Римус, сбросив маску напускной грусти. — Ты… наверное, для тебя это всегда был он, да? — Наверное, да.— согласилась я. Римус вообще бывает не прав? – А ты… ты бы не вынес мой характер. — Теперь я это вижу. К этому платью лучше подойдёт коса. — быстро сменил тему друг и я, как под гипнозом принялась заплетать волосы. — А макияж? — Идеально. Пэни, ты и так выглядишь так, будто можешь свести с ума. — Я не собираюсь сводить его с ума. — Конечно. Просто случайно окажешься в башне, в идеальном платье, с виски и звёздами. — Он сам всё придумал. — А ты — воплощение его фантазии. Я усмехнулась. — Ты слишком поэтичен. — Я просто рад за тебя. Хотя, признаюсь, немного странно помогать тебе выбирать платье, которое позже снимет мой друг. — он усмехнулся, а я покраснела. — Никто ничего снимать не будет. — фыркнула я. — Ага. А ещё, небо жёлтое, розы пахнут книгами, а Хагрид — женщина. — Какой ты иногда… хороший друг, Римус. — я кинула в него непригодившейся резинкой для волос и повернулась к зеркалу. На меня смотрела уверенная, спокойная, собранная девушка. Но в глазах — искра, которую не спрячешь ни под каким фасоном. — Пора. — заключила я, глянув на часы. — Удачи. — Мне не нужна удача. Я иду к Сириусу Блэку.

***

Коридоры были тихими, как будто сам замок знал — сейчас происходит нечто важное. Я шла не торопясь, позволяя себе выдохнуть и хоть немного усмирить то волнение, что бурлило внутри. Но болтливые портреты не дали мне остаться в тишине. Первым заговорил сэр Кэдоган: — О, вот это походка. — Не смей флиртовать, она идёт не к тебе, — буркнул сэр Гилберт из соседней рамы. — Это мисс Вейн? — прошептала старушка в кружевной шляпке. — В таком платье? Да она собирается кого-то убить. — Или покорить. — Или и то, и другое. Я тихо засмеялась. Пусть шепчут. Когда проходила мимо портрета сэра Эдварда, тот приосанился и поправил камзол. — Если бы я был жив… — Ты был бы отвергнут, как и при жизни, — отрезал сосед по раме. Я поднялась по лестнице. Ступени, казалось, стали мягче. Башня была тиха, но в ней уже горел свет. Я почувствовала: я пришла туда, где меня ждали. Астрономическая башня была идеальной. Ночью, когда замок спит, он превратил её в место только для нас двоих: мягкий свет, парящие свечи, плед, веточки лаванды, и всего несколько огоньков, чтобы не отвлекали от звёзд. Он даже притащил старый магловский проигрыватель. Музыка была странной, но тёплой — как будто кто-то поёт о том, что всё будет хорошо. Сириус стоял у окна, спиной к входу. На нём — чёрная рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу больше, чем нужно, и взгляд, устремлённый в небо, но явно не в звёзды. Когда дверь скрипнула, он не обернулся сразу. Блэк такой Блэк… Я залюбовалась им и не хотела этого скрывать. — Ты пришла, — сказал он, наконец обернувшись. — Ты ведь пригласил. — я пожала плечами и проследила за его взглядом, скользнувшим по мне снизу вверх: по ногам, обтянутым тонкими чулками, по платью, облегающему фигуру, по шее с тончайшей цепочкой, по губам без помады — к глазам, искрящимся чувствами и азартом. Он подошёл ближе, протянул бокал. — Ты устроил это ради меня? — спросила я, хотя ответ был очевиден. — Нет, конечно. Просто решил, что звёзды заслуживают компанию. — А лаванда? — Она была здесь, когда я пришёл. — И плед? — Упал с неба. Случайно. — Сириус. — я склонила голову набок, не сдерживая улыбки. — Пэни. — он отзеркалил моё движение. Так хотелось его поцеловать… — Ты забавный. — я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Не потому что было смешно, а потому что радость буквально переполняла. — Нет. Просто влюблённый. — не признание, а констатация. — Это хуже. — Зато честно. Я ухмыльнулась и сделала первый глоток виски. Он не ждал ответа, и я была благодарна за это. — Ты выглядишь… — Не начинай. — перебила я. — Я пришла не за комплиментами. — А за чем? — За виски. За звёздами. За тобой. Он взял меня за руку и подвёл к пледу. Мы сели, бок о бок, и надолго замолчали. Слушали ветер. Смотрели на небо. Пили виски. — Я думал о тебе всё это время, — сказал он тихо и протянул мне руку. Я обхватила его пальцы. — Я знаю. Я тоже. — ответила я, решив промолчать о том, что имею в виду не два дня, а четырнадцать лет. Я никогда никому не признаюсь, что все эти годы вспоминала о нём и надеялась, что однажды наступит момент, когда мы снова встретимся — и тогда он не только не станет смеяться, но и не сможет отвести от меня взгляд. Бойтесь своих желаний. Так говорят? Врут. Не бойтесь. Это совсем не страшно. Мы сидели рядом, плечом к плечу, зачарованные бокалы не пустели. Музыка играла тихо, как будто боялась перебить тишину, которой мы наслаждались. В воздухе висел тонкий запах лаванды и, кажется, недосказанности. Я смотрела на звёзды. Сириус — на сплетение наших рук. — Я должен извиниться, — вдруг сказал он. Я повернулась к нему, но не перебила. Он продолжил: — За то, что было тогда. В школе. — Сириус… — прошептала я, не совсем уверенная, что хочу сказать. Лучше дать ему договорить. Он выдохнул и отпустил мою руку. — Я был глупым. Самоуверенным. И, главное — слепым. Я не думал, что ты — человек, а не массовка для моего развлечения. Не просто девочка, которая смотрит на меня. Я редко думал о ком-то кроме себя. — Ты был ребёнком. — я подтянула ноги к себе и обняла колени, положив на них голову. — Мне было восемнадцать, и я был жестоким. Я молчала. Он продолжал: — Я не прошу прощения, чтобы ты простила. Я прошу, чтобы ты знала: я больше не тот. Я долго молчала, разглядывая его. Он и правда больше не был тем, в кого я влюбилась четырнадцать лет назад. Он был тем, в кого я влюбилась сейчас. Я придвинулась к нему, положила голову на его плечо, позволяя себя обнять. Хотела, чтобы обнял. И решила, что тоже хочу быть откровенной. — Знаешь, тогда, в школе, я думала, что ты — центр мира. Что если ты смеёшься надо мной, значит, я — смешная. Если ты не замечаешь — значит, я незаметная. — Пэни… — Нет, дай мне сказать. Я выдохнула. — Я сидела в шкафу и думала, что, может, я правда не стою того, чтобы быть рядом. Что, может, я — просто фон. — Ты никогда не была фоном. — Я знаю. Теперь — знаю. Я повернулась к нему. — Но тогда я решила, что если ты не видишь меня — я стану той, кого невозможно не заметить. — И ты стала. — Да. Но не для тебя. Для себя. Он коснулся губами моей макушки. Я закрыла глаза. — Спустя столько лет, увидев тебя, я не злилась по-настоящему, если честно. Просто… ты влетел в кабинет, я тут же ощутила ту детскую обиду и в моменте сорвалась. Прости. А потом как-то глупо было давать заднюю. — Тебе не за что извиняться. Он обнял меня крепче. Я подняла голову, встретилась с его взглядом. В нём не было сомнений. Только ожидание. И тепло. — Можно? — спросил он, почти шёпотом. — Тебе правда нужно разрешение? — я изогнула бровь. Он отрицательно покачал головой. Наши губы соприкоснулись. Не как в первый раз. Тише. Глубже. Как будто мы оба знали — теперь всё по-настоящему. — Здесь так красиво, что мне почти что жаль задавать следующий вопрос… — спросила я отстранившись и зная, что в моих затуманенных глазах уже плещется желание. Сириус вопросительно на меня посмотрел. — К тебе или ко мне?

***

Мы не договорились. Не обсудили. Не решили. Просто — встали. И пошли. Точнее — побежали. Смех вырывался сам собой, как будто мы оба снова были подростками, только теперь — с правом на поцелуи, на желания, на то, чтобы не останавливаться. Коридоры были пустыми, но казались живыми. Каждая картина, каждый факел — как свидетели нашего бегства. Судя по тому, куда мы завернули, он решил провести ночь у него. Я не возражала. Пыталась идти быстро, но каблуки — предатели. Они цеплялись за ковры, скользили по камню, и в какой-то момент я просто остановилась, сняла их и, смеясь, побежала босиком. — Ты дикарь, Блэк! — крикнула я, когда он вдруг развернулся, подхватил меня и закинул себе на плечо. — А ты — ведьма, которая слишком медленно двигается. — Я в платье! — Я в состоянии это оценить. — он игриво шлёпнул меня по бедру, свободной рукой. — Сириус! Он нёс меня по коридору, смеясь, а я стучала кулаками по его спине, не всерьёз, просто чтобы не дать ему почувствовать, как сильно мне нравится быть в его руках. Я не привыкла, чтобы всё развивалось так быстро, но с ним мне, почему-то это казалось правильным. Мы свернули за угол, и я уже думала, что всё — мы добрались, никто не видел, можно выдохнуть. Но нет. — Блэк?! — раздался голос, полный ужаса и недоумения. — Мисс Вейн?! — второй голос был ещё выше, как будто владелец пытался взлететь от шока. Мы замерли. Ну, почти. Сириус всё ещё держал меня на плече, а я, не видя, кто перед нами, уже начала хихикать. Он медленно повернулся. Перед нами стояли профессор Вектор и старина Флитвик. Оба с фонарями. Оба с лицами, на которых было написано: мы ожидали увидеть что угодно, но не это. — Добрый вечер, коллеги, — сказал Сириус с самым невозмутимым видом, будто несёт на плече не женщину, а мешок с книгами. — Прекрасная ночь для прогулки, — добавила я, всё ещё болтая ногами в воздухе. Флитвик открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Я… э… — Это не то, что вы думаете, — сказал Сириус. — Хотя, возможно, именно то, — добавила я. Профессор Вектор просто развернулась и пошла прочь, бормоча что-то про «не вмешиваться в личную жизнь взрослых людей». Флитвик остался стоять, как будто его заклинило. — Спокойной ночи, Филиус, — сказал Сириус, проходя мимо. — Спокойной… — пробормотал тот, всё ещё не веря в происходящее. Блэк снова сорвался на быстрый шаг. Когда дверь в его покои захлопнулась за нами, мы оба разразились хохотом. Смех был громкий, искренний, освобождающий. Как будто всё напряжение последних дней — выдохнулось в один момент. А потом Сириус наконец поставил меня на пол, я посмотрела в его глаза и резко стало совсем не смешно. Жарко. Как будто всё, что мы сдерживали, догоняло нас в один миг. Он стоял близко. Слишком близко, чтобы думать. Слишком далеко, чтобы терпеть. Я оттолкнула от пола и буквально набросилась на мужчину, который будто всю жизнь готовился к тому, чтобы меня поймать. Где-то глубоко внутри, я не могла поверить, что это происходит. Сириус, тот самый Сириус, который когда-то так жестоко обошёлся со мной, теперь был здесь, со мной и… я уже расстегнула его рубашку. Пока он с жаром целовал мои губы, я провела ладонями по его разгорячённому телу испытывая почти садистское удовольствие от ощущения каждого изгиба его мышц под пальцами. Сириус утробно зарычал на выдохе, когда я коснулась рукой его возбуждения. Не случайно. Я вообще ничего не собиралась делать случайно. Моя рука прошлась вверх-вниз. Я заурчала, как довольная кошка. Мэрлин, как он красив. И эта шея… так любезно подставленная под поцелуи. Я впилась зубами в его кожу, чуть выше ключицы, продолжая ласкать его сквозь ткань брюк. Плевать, если ему больно. Сил держать себя в руках не было. — Думал ты... — прошипел он, забравшись под моё платье до самой талии. Не договорил. — Что? Скромнее? — усмехнулась я, стягивая с него рубашку, а затем мягко проводя ноготками по его плечам. — Ошибка, Блэк. На платье нет застёжки. Мои слова дошли до его поплывшего разума. Он рванул ткань вверх, освобождая меня и сразу прижимая к себе так, будто хотел впитать меня через кожу. Его руки были везде и я в них таяла. Его губы снова нашли мои, но теперь это был не поцелуй — это было вторжение, требование, голод. Сириус больше не был сдержанным. Он был огнём, который я сама разожгла. Мы падали на кровать, не разбирая, где верх, где низ. Он пытался взять инициативу — я оттолкнула. Я села сверху — он перевернул. Он целовал меня, как будто хотел стереть моё имя с губ — я отвечала, как будто хотела оставить след на его коже навсегда. Его брюки и остатки моей одежды слетели по щелчку пальце. Блэк застыл между моих ног, разглядывая меня и, врать не стану, мне нравился его дикий вожделеющий взгляд. Наши взгляды столкнулись и, зная, как подействую на него мои слова, я сказала: — Ну же, Сириус! Я хочу, чтобы ты почувствовал, насколько я мокрая. — Кто тебя создал, ведьма?! Он вошёл в меня резко, как будто не мог ждать ни секунды. Я выгнулась, встречая его, и наши тела встретились, как удар, как крик, как освобождение. Он двигался жёстко, быстро, будто хотел стереть всё, что было до этого. Я отвечала — бедрами, ногтями, голосом. Он схватил мои руки, прижал к подушке, и я улыбнулась сквозь стоны. — Думаешь, удержишь? — Думаю, ты хочешь, чтобы я попробовал. — Хочу. — выкрикнула я и мои глаза закатились. Сириус сорвался на какой-то совершенно дикий темп, вбивая меня в матрас. А я… я таяла под его напором, под его весом, под его энергией. Безоговорочно капитулировала. Он провёл языком по моему соску, вырывая из меня жалкий всхлип. — Ещё! Пожалуйста, Си-ри-ус… — его имя разошлось на слоги под ритмом его движений. Он стал осыпать поцелуями мою грудь, Как пить дать оставляя следы и забывшись, наконец выпустил мои запястья. Я сразу его обняла, впиваясь пальцами кожу. — Да! Вот так! Чёрт возьми! Я сорвалась на крик, не в силах держать его в себе. От удовольствия. От осознания происходящего. От долгожданного катарсиса. — Кричи, милая. — прорычал он у моего уха. — У тебя так славно получается. Взрыв. Внезапный, как удар молнии. Я сделала, как он сказал — закричала, сотрясаясь в ярком оргазме. Потом перешла на хриплый шёпот, как под гипнозом повторяя его имя и тут сдался он. Мы замерли, надсадно дыша. Столкнулись поплывшими взглядами и… снова расхохотались. — А ты хорош, пёс. — обессиленно проговорила я. — Ты тоже… умеешь удивлять. — он запечатлел поцелуй на моей ключице и осторожно скатился с меня. Встав с кровати, я не потрудилась прикрыться простыней. — А если я скажу, что жду тебя на второй раунд в душе, ты удивишься ещё сильнее? — Да. Но я боялся, что ты не предложишь.