2 die 4

Сириус

Мы попрощались с Римусом почти у самого входа в замок. Он направился в свои покои, а Пенелопа, взяв меня за руку, потянула меня к себе, не оставляя шансов на сопротивление. Я знал, что это значит. Видел блеск в её глазах и причиной ему был отнюдь не алкоголь. Мы добрались до её покоев быстро. Слишком быстро. Я не успел придумать ни одного аргумента, который бы остановил её — и, если быть честным, не хотел. Она закрыла дверь, щёлкнув замком, и обернулась. В глазах — решимость. В движениях — точность. В улыбке — вызов. — Пэни, милая, не стоит. — Стоит, ещё как. — она подошла ближе, пальцы скользнули по моему запястью, вверх, ещё выше… Я не успел понять, как она так быстро сняла с меня пиджак. — Ты же понимаешь, что это опасно. — она отошла, а я выдохнул. — Нет, если мы выпьем зелья. — она достала два флакона из тумбы, один кинула мне. Я поймал. Второй — откупорила и опрокинула в себя как порцию виски. — Ты ставишь меня в неловкое положение… никогда бы не подумала, что мне придётся умолять мужчину о близости… Она снова стала приближаться ко мне, плавно как кошка. Я вздохнул, отступая на шаг. — Ты же понимаешь, что дело не в тебе, а в метке. Я едва сдерживаюсь. — я сжал складку в руке так, что она едва не взорвалась. —Сопротивляться твоей привлекательности — то же самое, что бороться с закатом. — Спасибо, конечно. Но это уже перебор. — она рассмеялась, легко, без кокетства. Я знал, что она не играла. Она действительно не считала себя особенно красивой. Жаль, что она не могла увидеть себя моими глазами. — Пенелопа… — Не сопротивляйся, Сириус. — она скинула туфли и подошла ко мне вплотную. Я оказался прижат к стене. — Чему быть, того не миновать. К тому же, что-то пойдёт не так, то это будет лучшая смерть. Она надавила на мои пальцы, забирая зелье, затем открыла пузырёк и протянула мне, глядя снизу вверх так лукаво, что я был готов выпить всё, что она предложит. — Сдавайся, Блэк. Мы сделаем это быстро. Метка не успеет ничего понять. И я сдался. Мгновенье — и зелье было выпито, а пузырёк улетел в стену, с лязгом разбившись. Ещё миг — и Пенелопа оказалась прижата спиной к стене. Я накрыл её губы своими, и всё остальное исчезло. Вкус — как мед с перцем. Руки — в её волосах, на талии, на спине. Она — горячая, живая, настоящая. Пальцы Пенелопы скользнули под мою рубашку, и я вздрогнул, не от страха — от желания. Она тянула меня к себе, как будто хотела раствориться. Одним плавным движением я разорвал на ней блузку от декольте до низа и бросил её валяться на полу, клочком ткани. — Животное. — усмехнулась Пэни мне в губы и, уподобившись мне, рванула полы моей рубашки в стороны, заставляя пуговицы разлететься по сторонам. Я ощутил как внутри стягивается тугой узел возбуждения. Она провела руками по моим плечам, поднимаясь вверх, к шее, затем к волосам, царапая кожу. Поцелуй становился всё более требовательным, дыхание обоих сбивалось, искры разлетались по комнате, зажигая огонь между нами. — Пэни, — произнёс я, с трудом прерывая момент. Она подняла взгляд и я заглянул в её потемневшие от желания глазами. — ты уверена? — спросил я, давая себе и ей последний шанс на отступление. Вместо ответа, Пенелопа закусила губу, сдерживая улыбку. Пристально глядя в его глаза, она медленно провела рукой по моей шее вниз. Пряжка моего ремня звякнула под её ловкими пальцами. В глазах мелькнул вызов. Я замер. Никогда я ещё не чувствовал себя таким уязвимым перед женщиной, в то время как Пэни смотрела на меня сполным решимости взглядом. Она толкнула меня в грудь, одновременно с этим расстёгивая пуговицу на своих брюках. Секунда — и она переступила через них. Она осталась в одном белье. У меня не было шансов устоять. Пенелопа снова прижалась ко мне, чувствуя, как моё тело напряглось под её прикосновениями. Её руки обвились вокруг моей шеи, призывая его к новому поцелую. Когда их губы вновь соприкоснулись, я словно очнулся от наваждения и с жаром ответил, блуждая руками по её коже, оставляя за собой горящие следы. Сладкий девичий стон наполнил комнату, и мгновение превратилось в вечность, в которой существовали только мы вдвоём, поглощённые волной нежности и жаркой страсти. Я придал её к себе и зашагал спиной назад, утягивая её с собой на кровать. Она безропотно подчинилась, ведомая моими движениями, почти что плавясь под прикосновениями. Голова закружилась, что я, кажется, и не заметил, как оказалась на кровати, придавливая Пенелопу к матрасу своим телом. Воздух вокруг становился горячим и тяжёлым. Я спускался поцелуями ниже, не упуская ни единого сантиметра кожи, глубоко дышал, наполняя лёгкие её запахом и не мог отвести взгляда от того, как её стройное тело выгибалось мне на встречу, от каждого касания губ. В этот раз всё было совсем иначе. Мне не хотелось спешить, наоборот, я намеревался насладиться этой близостью сполна. — Сириус, чёрт возьми! — вырвалось у Виен, когда я слегка прикусил затвердевший сосок. Я на мгновенье прикрыл глаза. Так приятно было слышать собственное имя, слетающее с её уст в такой прекрасный момент. Лёгким жестом я двинул её выше на подушки и продолжил сладкую пытку поцелуями. Остановившись, в этот раз на плоском животе, я с удовольствием рассматривал каждую родинку, руками сжимая мягкие бёдра. Пэни запустила пальцы в мои волосы и слегка сжала, отправив новую волну мурашек по моей спине. Этот её жест был воспринят мной весьма однозначно, мои губы стали перемещаться всё ниже и ниже. Пэни закусила губу. «— Мэрлин! Я не это имела ввиду!» — запаниковала она про себя, но я тоже это услышал и усмехнулся. Привстав на локтях, Пенелопа постаралась сдвинуться так, чтобы я не смог достичь цели, но я тут же присёк попытку вырваться, чувственно сжав её бедра сильными руками. Я поднял на глаза на её смущённое порозовевшее лицо и лукаво улыбнулся, но уже в следующий момент, мои губы коснулись самой уязвимой её точки. Протяжный стон вырвался из уст Пенелопы — звук был полон нежности и страсти. Действуя по началу медленно и осторожно, я исследовал каждую складочку, умело (надеюсь) выписывая узоры на клиторе, вырывая из неё тихие всхлипы и нетерпеливые вздохи. С каждым движением моего языка, я чувствовал, как Пэни теряет контроль. Эфемерная драма между смущением и желанием охватывала её. Бёдра двинулись мне на встречу, подталкивая к более смелым действиям. От осознания её нетерпения, я не сдержался и выпустил из себя низкий грудной стон, ускоряя ласки. Её колени задрожали. Она откинула голову назад и зажмурилась. — Сириус… я… — её голос сорвался, когда я усилил темп, доводя её до грани. Она извивалась, выгибалась, её тело подчинялось волнам наслаждения, захлестнувшего её без остатка. Она вскрикнула, выгнувшись в последнем порыве экстаза, и я, не давая ей даже секунды передышки, поднялся над ней, покрывая её поцелуями. Пенелопа прильнула к моим губам, целуя с отчаянной страстью. — Я хочу тебя. — помурлыкала она, оставляя яркую отметину на его ключице. — Я весь твой. — прозвучал ответ, от которого Пэни на секунду оцепенела. Я не дал ей возможности обдумать сказанное дольше этой секунды. Скользнув рукой между нами, одним движением направил свой давно затвердевший член в неё. Комната наполнилась стонами, слившимися в унисон. Они эхом отражались от стен и возвращались обратно, превращаясь во что-то более откровенное, ничем более не сдерживаемое. Я входил в неё медленно, наслаждаясь каждой мимолётной переменой в её лице, каждым порывистым вдохом, каждым тихим стоном. – Ты - совершенство. – я улыбнулся, замерев на мгновенье, на что она смущённо закусила губу, глядя в его глаза. – Не томи, умоляю. – на выдохе произнесла она и у меня не возникло ни малейшего желания ослушаться. Движения стали быстрее, сильнее. Пэни обвила меня ногами, притягивая ближе, пока между нами не осталось ни капли расстояния. Я застонал, теряясь в этом моменте, в ней. Перехватил её руки, прижимая их к кровати над головой. — Мне нравится, когда ты так делаешь, — с усмешкой прошептала она, но тут же застонала громче, когда я сжал руки сильнее, а движения стали ещё резче и глубже. Я зарычал, зарываясь носом в её волосы, удерживая её под собой. Она выгибалась ему навстречу, пока наконец я не почувствовал, как сладкая волна удовольствия захлестнула её. — Пэни… ты… — я задыхался, стирая грань между страстью и обожанием. Она внезапно сделала резкий рывок, переворачивая меня на спину и оказываясь сверху. Я удивлённо вскинул брови, Пэни не дала мне времени на раздумья — она взяла контроль, двигаясь в своём ритме, следя за тем, как я теряет контроль под её прикосновениями. И я терял. Без сожалений. — Ты сводишь меня с ума, — хрипло выдохнул я, сжимая её бёдра. Она наклонилась, поцеловала, наслаждаясь каждым моим стоном, которые я и не пытался сдерживать, пока накатывающая волна удовольствия не сделала её движения прерывистыми. — Сириус… — простонала она, впиваясь ногтями в мои плечи до боли. До самой прекрасной боли, которую я когда-либо испытывал. А в следующий момент я вновь оказался сверху, прижимая её к кровати. Мы двигались в одном ритме, доводя друг друга до пика, растворяясь в этом безумном моменте. Моё имя ещё раз слетело с её губ, в момент, когда она задрожала в моих руках и через секунду я последовал за ней, отпуская себя. Когда острые спазмы удовольствия отпустили обоих, Пэни потянулась ко мне и запечатлела поцелуй на губах. Я упал головой на подушку. — Как ты? — спросил я, надсадно дыша возле её уха, всё ещё прижимая её к своей груди. — На седьмом небе. — лениво прошелестела она. Я перевалился на бок, выпуская её из под себя. — Возможно, секс с тобой и вправду не самая лучшая идея. Ты портишь мою одежду. — Пенелопа, улыбаясь, встала и подошла к шкафу, совершенно не стесняясь своей наготы, а когда повернулась ко мне, со стопкой одежды в руках, я ждал её в уже застёгнутых брюках и волшебной палочкой наизготове. Она закатила глаза, но ни слова не сказала, когда я стал производить уже давно заученные наизусть манипуляции. — Я починю твою кофточку. Или куплю новую. Хотя лучше тебе ходить вовсе без одежды, когда всё кончится. — наконец ответил я на её реплику, убедившись, что всё в порядке. Пенелопа так осмотрела меня, что мне на мгновенье стало неловко. — Ты выглядишь так, что я готова сделать всё, о чём ты попросишь. — промурлыкала она и провела коготками по моей груди. Ненасытная женщина. Я отрицательно покачал головой, понимая на что она намекает и давая понять, что второго раунда не будет. Пэни раздосадованно фыркнула, очаровательно наморщив свой носик и, вздёрнув подбородок, удалилась в ванную. — Спасибо и на этом. — сказала она, прежде, чем дверь за ней закрылась.

***

Я спал. По крайней мере, мне казалось что это так, хотя уверенности не было. Я помнил, как заснул в покоях Пенелопы рядом с ней, но теперь, почему-то оказался в месте, которое напоминало ни что иное, как склеп, только размером с большой зал Хогвартса. Два ряда колонн, за ними — серые стены покрытые табличками, имена на которых я не мог разглядеть. Слишком далеко. За спиной — дверь. Впереди — пьедестал, с чем-то похожим на королевский трон, но только какой-то неуместно простой. А на нём — он. Эйдан Морвель, глядящий прямо мне в глаза. Высокий. Худой. Лицо — покрыто рунами, как карта. Глаза — те же. Серые. Безумные. Но тело — не старое. Он не изменился. Он остановил время. — Здравствуй, Сириус. — то ли сказал, то ли ментально обратился ко мне он и руна посреди его лба блеснула голубым огнём. — Эйдан. — неуверенно, даже затравлено ответил я. — Подойди. Тебе нечего бояться. Нас разделало порядка ста футов и я не хотел приближаться, но после его слов, мои ноги славно сами понесли меня вперёд. Я сопротивлялся этому призыву, шёл медленно, но всё равно шёл. — Ты мёртв. — не вопрос, скорее попытка убедить себя. — Считаешь? — он расхохотался, а у меня по спине побежали мурашки от этого смеха, в котором было больше сумасшествия, чем веселья. — Может я просто позволил всем поверить в свою смерть? Я потряс головой в надежде, что это позволит мне проснуться. — Ты не можешь быть жив. — А ты должен быть в кровати со своей подружкой. Но мы оба здесь. Здорово, правда? Я остановился в нескольких шагах от пьедестала. Он не двигался. Но я чувствовал, как его магия давит на меня, как воздух становится вязким. — Чего ты хочешь? — спросил я. — А ты не понял? — он дёрнул головой, как ящерица, заприметившая муху. — Какая жалость… Давай я объясню. Я хотел ответить, что мне не интересно, что не хочу слушать, но ни один звук не сорвался с языка, а затем ощутил, как что-то толкнуло меня под колени и вот я уже сидел в каменном кресле без единой возможности пошевелиться. — Моя метка… — Морвель расплылся в улыбке, сложил пальцы домиком и посмотрел прямо туда, где оставил след на мне. — это обман, на который ты так легко купился, Блэк. Ты был так озабочен тем, чтобы доказать своим родителям, что ты чего-то стоишь, что ты сильнее, чем они могли подумать… — я похолодел. Он не мог этого знать, но, очевидно, уже тогда видел людей насквозь. — Ты даже не задумался на что соглашаешься. Ни на секунду. Стоило лишь намекнуть на то, что ты особенный и ты был в моих руках. Ты и сейчас в них. — он хлопнул в ладоши, празднуя своё торжество. — Я знал… конечно, я знал, что рано или поздно, ты повредишь метку. Это неизбежно. Она притягивает к себе опасность. — он встал со своего места и прошёл ко мне за спину. Я пытался дёрнуться в своём капкане — напрасный труд. Пришлось слушать лишь тихие шаги за моей спиной из стороны в сторону и тихий, одержимый голос. — А теперь, когда метка пьёт из тебя силу, ты стал искать способы от неё избавится, но, поспешу тебя огорчить: что бы ты не придумал, единственный выход — прийти ко мне. — он встал напротив меня и посмотрел сверху вниз. — Вы все приходите. — он окинул взглядом помещение и тут я порадовался, что не вижу имён на табличках, потому что понял, кому они принадлежат. Их тут были десятки, если не сотни. Кровь застыла в жилах. — Ты припозднился, Сириус. И я, признаться честно, устал ждать. Так что… я даю тебе неделю на то, чтобы ты сам явился ко мне и стал частью меня. — Сердце забилось в затылке. Частью Морвеля я становиться решительно не хотел. Он склонился к моему лицу, уперев руки в подлокотники. — Если нет — я сам приду за тобой. Но подумай, готов-ли ты пожертвовать жизнями сотен учеников? Жизнью твоего дружка-ликантропа? Или может быть жизнь Пенелопы дешевле твоей? — Морвель выпрямился. — Впрочем и твою жизнь я заберу. В день, когда ты принял метку, ты уже подарил её мне. — Зачем? Зачем это всё?! — мне казалось, что мысль только пронеслась в голове, но Морвель почему-то именно в этот момент решил дать мне возможность говорить, словно хотел услышать этот вопрос. — Подумай, Сириус. Всё предельно просто… Я не услышал его объяснений за хлёстким, обжигающим ударом по лицу. Ладонь против воли потянулась к щеке. — Северус! Ты его убьёшь! — судя по голосу Пенелопы она была в панике. — Зато разбужу. — ответил Снейп, пристально глядя на меня. В его взгляде было неприкрытое беспокойство. С кровати спрыгнула Пэни, белее мела, и встала рядом с ним. Я медленно моргнул, пытаясь осознать случившееся. — Мы в дерьме. — показалась голова Римуса из-за плеча Снейпа. Я утвердительно качнул головой, хоть это и не было вопросом. Глянул на ладонь, которую до сих пор прижимал к лицу. В крови. Посмотрел на Снейпа. — Хороший удар.