2 die 4

Римус

По лицу Сириуса, я понял, что он сейчас скажет. Пенелопа тоже безошибочно поняла. И, кажется, даже Северус, был с нами на одной волне. — Ты не пойдёшь к нему сейчас, Блэк. — сказал я за секунду до того, как он успел открыть рот. — Не пойдёшь. — эхом повторила Пэни. — Вы с ума сошли? — Бродяга подскочил с кровати, придерживая простынь одной рукой. — Вы же слышали, что он сказал! Вы слышали? — спросил он, по очереди вглядевшись в лица каждого из нас. — Каждое слово. — подтвердил Снейп и медленно попятился в сторону двери, отрезая Сириусу путь к выходу. Я был благодарен ему за то, что он вновь оказался на нашей стороне. — Сириус, это безрассудно! — Пенелопа обошла его и посмотрела в его лицо, полное решимости. — Куда ты пойдёшь? Без плана, без подготовки?! — Я бездействовал слишком долго и вот к чему это привело! — Блэк заметался по спальне, кружа между нами. — Пока мы разбирались с его рунами, думая что всё будет легко и весело, он ждал меня, чтобы убить. — он остановился и посмотрел на меня. В глазах было так много всего, что и не перечесть. — И, похоже, единственный выход остановить это всё — просто сдаться. Он зажмурился. Я знал, как нелегко дались ему эти слова. Потому что Сириус был способен на многое, но точно не на то, чтобы сдаться. Не так. И не сейчас. Когда ему действительно было что терять. Пенелопа за его спиной, схватилась за спинку кресла, пытаясь совладать с собой после его слов. Ей это плохо удавалось. — Сдаться — это не выход, Сириус. Это капитуляция. Ты не можешь этого сделать. — я вложил в свой голос всё внушение, на которое был способен. — Как минимум потому, что если ты просто сгинешь в руках Морвеля, а ты сгинешь, не сомневайся, ты его не остановишь. — Северус явно заставил Блэка задуматься. — Мы не знаем, какова его конечная цель. Но судя по всему — это не ты. — подытожил я. — Так что оставайся здесь. Хотя бы до утра. А там, мы что-нибудь придумаем. — Что-нибудь? — он усмехнулся. — Сириус… — подала голос Пенелопа и он обернулся к ней. По её взгляду даже я понял, что Сириус сегодня не покинет стен замка. Она не произнесла больше ни звука, по крайней мере вслух, но Сириус после долгого взгляда глаза в глаза тряхнул головой, а затем смиренно произнёс: — Вы правы. — Вот и славно. Доброй ночи. — буркнул Северус и вышел из комнаты прежде, чем мы успели что-то ответить. Пенелопа, словно до этого стеснявшаяся от его присутствия, подошла к Сириусу и обняла его, уткнувшись лицом в грудь. Он обвил её руками в ответ. А у меня сердце кровью обливалось от этой картины. Она — растрёпанная и взволнованная донельзя. Цепляющаяся за его плечи, словно стараясь удержать на месте. Он — в одной простыне, которая теперь держалась на нём только от соприкосновения их тел. Обречённый. Виноватый без вины. Они оба — влюблённые, странным образом подходящие друг другу как два кусочка пазла. Не желающие отпускать друг друга. И уж тем более терять. — Мы же придумаем, как не пустить его одного? — прозвучало в моей голове голосом Пэни. Сириус никак не отреагировал, и я понял, что она отсекла свои мысли от него. Я сделал тоже самое. — В этом мире ещё не вырыли настолько глубокой ямы, чтобы мы не смогли из неё выбраться. — ответил я ей, а вслух сказал. — Встретимся утром у Северуса. Я ему напишу. — Хорошо. — согласилась она. — Спасибо, Римус. — сказал Блэк и я улыбнулся через силу в ответ. Я оставил их одних. Видит Мэрлин, им нужно было побыть вдвоём. *** Утро началось слишком рано. Я не спал. Не потому что не мог — просто не хотел. Слишком много мыслей, слишком мало ответов. Ночью я написал не только Северусу, но и Дамблдору, с просьбой найти замену для меня и остальных, на ближайшие пару дней. Причин не объяснил. Но директор ответил согласием или догадавшись, что мы попали в передрягу, или старый волшебник как всегда знал больше, чем говорил. Я попросил Снейпа о встрече в восемь утра. И к назначенному времени, спустился в подземелья. Его кабинет был холодным, как всегда. Никаких лишних деталей. Никаких приветствий. Только тишина, запах зелья и ощущение, что мы уже опоздали, хотя ещё ничего не начали. Северус стоял у стола, перебирая пергаменты, как будто искал в них не информацию, а спасение. Пенелопа сидела у окна, закутавшись в мантию, но я видел, как она грызёт ноготь — редкое проявление слабости. Сириус — молчал. Он был здесь, но не совсем. — За попытками разобраться с тем, как избавить меня от влияния метки, мы упустили важный момент. — Блэк вытащил скреплённую вместе стопку пергаментов из под вороха остальных бумаг на столе Снейпа. — Я — не единственный. Судя по тому, что Морвель показал мне ночью, их было достаточно, чтобы заполнить склеп, размером с поле для квиддича. Сириус держал в руках список, как будто тот был не просто пергаментом, а ключом к чему-то, что он ещё не мог назвать. В комнате было тихо. Только слабое потрескивание зелья в котле на заднем столе, и редкие звуки, когда Северус перекладывал пергаменты, будто искал в них не информацию, а спасение. — Я не видел их. — сказал Сириус, наконец, не поднимая глаз. — Ни лиц, ни табличек. Но… эти имена. Пенелопа оторвалась от окна, где до этого сидела, закутавшись в мантию, словно в щит. Она подошла ближе, заглянула в список через плечо Сириуса. — Ты думаешь, они связаны? — Я не знаю. — он провёл пальцем по первому имени. — Но если кто-то из них был связан меткой, у них могут быть какие-то сведения Я подошёл ближе. Имена были знакомы. Некоторые — слишком. — Мы должны поговорить с их семьями. — сказал я. — Надежды мыло, но если она есть… — я не закончил. — Я пойду с тобой. — перебила Пенелопа. — разделим список, за пол дня должны управиться. — затем она посмотрела на Сириуса и продолжила, до предела посерьёзнев. — Ты с нами не пойдёшь. — Боишься, что сбегу? — Сириус изогнул бровь. — Скажешь, что не думал об этом? — Пэни отзеркалила его мимику и Блэк усмехнулся, с теплотой глядя на неё. Северус же отложил пергамент, подошёл к шкафу, достал маленький ящик с гравировкой. — Я подумаю над зельями. — сказал он, открывая крышку. — Какими? — спросил Сириус, всё ещё не отпуская список. — Теми что усиливают защиту. Те, что подавляют внешнее влияние. И, возможно, те, что временно блокируют магические каналы. — Ты думаешь, это поможет? — Проверим. — Северус пожал плечами и закрыл ящик, как будто поставил точку. Сириус опустился на стул, медленно, как будто тело не слушалось. Он положил список на колени, взгляд скользил по именам, как будто пытался выстроить между ними невидимую нить. — А я… — он замолчал. — Я попробую найти склеп. — Через сон? — спросила Пенелопа осторожно. — Через руны. — он провёл пальцем по коже, где скрывалась метка. — Она связана с ним. У нас есть структура и его энергетический след. — Это опасно? — спросил я, зная все грани безрассудства своего друга. — Нет. — вполне уверенно ответил он, уже записывая что-то на пергаменте.

***

Через пятнадцать минут мы с Пенелопой расстались у ворот Хогвартса, договорившись держать связь через зачарованный галеон. Ещё через пол часа, я уже вышел из дома, который обозначил первым в своей части списка ни с чем. А через минуту после этого получил послание от Вейн, что и у неё пока глухо. Со вторым адресом я тоже потерпел фиаско. Пэни прислала одно слово «ноль». И я аппарировал снова, не позволяя себе опускать руки, словно подспудно ощущая, что вот-вот завеса приоткроется. И оказался прав. Третий дом оказался не таким, как два предыдущих. Там не было запертой двери, не было взгляда через щёлочку, не было фразы «мы ничего не знаем». Там был мужчина, который открыл сразу. И смотрел на меня так, будто знал, зачем я пришёл. — Римус Люпин? — спросил он, неуверенно, но без колебаний. — Да. — Я — Эдгар Монтроуз. Мы учились вместе. Вы были старше. — Помню. — я кивнул. — Я пришёл по поводу Патрисии. Он замер. Потом — отступил вглубь дома, жестом приглашая пройти. Я вошёл. Внутри было чисто, но холодно. Как будто с тех пор, как она ушла, он не включал тепло. Мы сели в гостиной. Он налил мне чаю, но сам не притронулся. Поставил чашку передо мной и сел напротив, руки — сцеплены, взгляд — прямой. — Она была странной. — сказал он, без прелюдий. — Я любил её. Но она… она жила в другом мире. — Что вы имеете в виду? — я нахмурился и взял предложенный чай, а он улыбнулся так, словно я спросил какую-то глупость. — Вы бы не пришли, если бы не знали, что я имею ввиду. Повредили метку, да? — Не я. Мой друг. — ответил я честно. — Соболезную. — он вздохнул. — Рано, Эдгар. — я покачал головой и улыбнулся против воли. — Мы ещё поборемся. Монтроуз тоже усмехнулся. — Тогда буду рад помочь. — Вы знали, что Патрисия была связана с Морвелем? — Нет. — он покачал головой. — Знаете, она была очень необычной девушкой. Чудаковатой. Такой я её и любил. — он задумчиво уставился в окно, погружаясь в воспоминания о женщине, которой больше нет. — Я любил её так сильно, что пожалуй, не заметил, что за этой чудинкой скрывается безумица, помешанная на странных идеях. Я понял всё, когда нашёл её дневники. Но Пати к тому времени была уже пол года как мертва. — О чём она писала? — спросил я осторожно, понимая, что ступаю на тонкий лёд. — Много всего. Я не читал их целиком, потому что чего-то попросту не смог разобрать, что-то не смог понять. — Эдгар в секунду посерел лицом и мне сделалось не по себе. — Но из того, что понял: во-первых, моя жена не была мне верна, а во-вторых, она была одержима человеком, который был помешан на идее о вечной жизни и человек этот по-настоящему страшен. — Сочувствую, Эдгар. — я поджал губы, просто не зная, что ещё тут сказать. — Дело прошлое. — отмахнулся он так, что я совсем не поверил этим словам, а затем встал, подошёл к сундуку, стоящему в углу и открыл его. — Вот все её записи. — он вернулся и протянул мне весьма объёмую стопку. — Я не знаю, поможет ли это. Но может, вы ещё успеете спасти вашего друга. Я взял дневники. Они были тяжёлые. Не по весу — по содержанию. Кожа обложки была поцарапана, края — потёрты. На первой странице — аккуратный почерк. «Морвель — не человек. Он — идея. Идеи не умирают.» Я поблагодарил Эдгара. Он не ответил. Просто закрыл дверь за мной, как будто поставил точку в своей части этой истории. Когда я вышел, воздух стал гуще. Я не знал, что именно держу в руках. Но чувствовал: это не просто записи. Это — взгляд изнутри. И, возможно, первый настоящий шаг к тому, чтобы понять, с чем мы имеем дело. Я засунул дневники в свой портфель, магически расширенный, а затем сунул руку в карман мантии и, сжав галеон, отправил послание. «Давай в замок. Мне повезло.»