2 die 4

Сириус

Пенелопа убедила меня, что идти одному глупо. И я остался. Чёрт, я признался ей в любви! Не думал, что сделаю это, но слова вылетели прежде, чем я успел над ними поразмыслить. Но они были правдивы. И вот, женщина, которую я люблю, бегала по комнате, собирая в сумки всё, что по её мнению потребуется нам в походе. А я помогал ей, наблюдая за её сосредоточенными движениями, не понимая, за что вселенная меня наградила. — Всё. — она положила что-то, что я не успел рассмотреть в кисетную сумку, расширенную магией. — Если мы идём на верную смерть, то больше нам ничего не пригодится. — она шутила, но я этого юмора не понимал. — Ты не умрёшь. — Никто не умрёт, Сириус. — она провела пальцами по моей щеке, коротко поцеловала в губы и мне захотелось ей поверить. — Я пойду переоденусь. Встретимся у Северуса через десять минут. — Хорошо. Она обняла меня. Крепко-крепко. Положила голову мне на грудь и глубоко вдохнула. Чтобы запомнить. Чтобы запечатлеть этот момент наедине в памяти. Ведь в каждой шутке лишь доля шутки и всё понимали, что велика вероятность, что не все из нас четверых вернутся назад. Я обнял её в ответ, снова думая о том, что я, конечно, не смог уговорить её или заставить, отпустить меня одного, но я точно не дам ей умереть. Всё сделаю для того, чтобы она не пострадала. — Иди. — прошептала она, нехотя отстраняясь. Пэни быстро отвернулась, но я успел заметить, как она вытерла щёку тыльной стороной ладони. Позволила себе небольшую слабость. Только со мной. Я оставил её в комнате. Она уже была готова. Я нанёс на её тело все руны, которые могли её хоть как-то защитить. Она надела облегающие брюки и кофту для удобства, взамен своим элегантным нарядам. Повесила на пояс не одну, а сразу две кобуры для зелий. И ещё одну на бедро для палочки. Я сделал тоже самое и, окинув свои покои взглядом, я сделал вид, что не прощаюсь, прихватил метлу и пошёл в подземелья. Римус уже был со Снейпом, который выдавал ему его набор зелий. — Доброе утречко. — просиял Лунатик, а я даже не знал как реагировать. Посмотрел на Северуса. — Я тоже не разделяю его позитивного настроя. — сказал он, видимо разглядев на моём скепсис, относительно доброты этого безбожно раннего утра. — Я просто стараюсь сохранять оптимизм. — Римус хмыкнул, рассовывая по карманам последние склянки. — Ну да, кто-то же должен. — согласился я, снимая с себя недавно надетую куртку, а затем расстёгивая и рубашку. — Что? Вы тоже раздевайтесь. Руны на одежду не нанести. — пояснил свои действия, заметив, что Римус и Сириус смотрят на меня как на сумасшедшего. Они без слов разделись по пояс и я ощутил, что моё настроение пошло вверх, от комичности ситуации. Два мародёра и тот, кому они пили кровь все школьные годы, стоят топлес и разрисовывают друг друга рунами. Дверь приоткрылась, и в лабораторию вошла Пенелопа. Она остановилась на пороге, прищурилась, и её губы медленно растянулись в улыбке. — У меня что, сегодня день рождения? — спросила она, оглядывая нас троих, стоящих по пояс обнажёнными. Я наносил руны на спину Римуса, он усмехнулся словам Пэни. Северус закатил глаза, стоя рядом и наблюдая за тем, что я делаю, а я — застыл. Потому что её взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на остальных. Всего на секунду. Но я её знаю. Я чувствую её. И эта секунда — была моей. Я подмигнул ей, поправляя ремень с кобурой и Пэни закусила губу. Как эта женщина умудрялась одним действием завести меня с нуля до предела, да ещё и в такой неподходящей ситуации, я не понимал. И старался не скорбеть раньте времени по тому, что этого, скорее всего, больше уже никогда не произойдёт. — Можешь присоединиться. — я махнул головой но Северуса и спиной почувствовал, как тот напрягся. А вот Пэни поняла меня верно, но решила подыграть. — С удовольствием. — она прошла мимо, легко коснувшись моей руки, как будто между делом. Посмотрела на пергамент на столе и скомандовала Снейпу: — Поворачивайся. Через пятнадцать минут все мы были плотно украшены рунами и я порадовался, что додумался нанести защиту на кожу Пенелопы в её комнате. Римус и Северус не имели на неё видов, но я бы не хотел, чтобы они видели её в белье. Это было только для меня. Мэрлин, надеюсь, после смерти моя душа сохранит эти воспоминания… *** Мы шли по пустым коридорам школы к выходу. До пробуждения учеников было ещё два часа. Каждый из нас смотрел на стены замка, на эркерные окна, на портреты на стенах и думал о своём, и на наших лицах не было ни намёка на сожаления о принятом решении — пойти в логово психопата вот так. Вчетвером. С планом, который и планом-то назвать можно было назвать с натяжкой. «Мы найдём его и постараемся обезвредить. Зельями, заклинаниями, рунами. Как получится. Но никто в его склепе не умрёт.» — подвела Пенелопу чёрту вчера вечером, после долгих обсуждений. Я связал нас рунами, Сириус зельями. Чтобы мы были сильнее. И это всё, что могло дать нам какой-то шанс. Я посмотрел на Пенелопу. Резко, уверенно шагающую впереди нас. — Где твоя метла? — спросил я, заметив, что её руки, в отличие от наших, свободны. — Я не умею летать на метле и вообще, у меня её нет. — она обернулась через плечо и посмотрела на меня. — Почему сразу не сказала? — я припомнил вчерашний вечер, момент, когда мы обсуждали, что полетим до леса Мортхолл именно на мётлах, потому что для трансгрессии он слишком далеко, а на получение портключа времени нам не хватит. Всех устроил вариант с мётлами устроил. — Эм… Сириус… — с усмешкой ответила Пэни и отбросила косу за плечо. — Твоей женщине не нужна метла, чтобы летать, Блэк.— пояснил Северус и до меня дошло, что я идиот. Забыл, что она снимал. — Я конечно понимала, что начиная отношения с мужчиной постарше, я рискую столкнуться с деменцией, но не так сразу, милый. — Пэни остановилась, чтобы я её нагнал, повернулась и поцеловала меня в щёку, выглядя при этом так, словно мы шли на дружеский матч по квиддичу, а не туда, куда шли… Затем она снова развернулась и через секунду уже снова была впереди на несколько шагов. Я мысленно обратился к Римусу, глядя на хрупкую фигуру шагающую передо мной. — Пообещай, что позаботишься о ней, если… — Никаких если. — перебил он, но спустя секунду, проследив за моим взглядом на неё, добавил: — Обещаю. Ещё два поворота и мы оказались на улице. Солнце ещё не встало. Да и с ним бы этот промозглый день начала ноября не стал бы теплее. Пенелопа обратилась сразу же, как переступила порог замка и расправив пёстрые крылья взмыла в небо, издав пронзительный хищный звук. Я попытался разглядеть её в небе, но она слилась с ним. Через пол минуты она приземлилась на мою вытянутую руку и я разглядел на её перьях крошечные руны, те, что я оставил на ней утром. Занятно. — Набросьте на себя согревающее. Наверху холодно. — прозвучало её голосом в моей голове и судя по тому, что Римус и Северус достали палочки, услышал это не только я. Мы сделали, как она сказала. А затем вздохнули, синхронно. — Ну, вперёд. — сказал Северус, взбираясь на метлу. Его голос был ровным, но я заметил, как он крепче сжал древко. Римус кивнул, проверил ремни на сумке и взлетел первым. Я — последним. Не потому что медлил. А потому что хотел ещё секунду постоять на земле, где всё было понятно. Ветер ударил в лицо, и замок остался позади. Хогвартс — наш дом, наша защита, наша юность — теперь был просто точкой на горизонте. А впереди — лес Мортхолл. Пять часов полёта. Пять часов мыслей. Пять часов до того, как мы встретимся с тем, кто хочет переписать саму магию. Я догнал Пенелопу. Она летела чуть выше, чуть быстрее, но я чувствовал её рядом. И это придавало сил.

***

Четыре часа полёта растянулись в вечность. Мы в основном молчали, лишь изредка корректируя траекторию ментально общаясь. По моим прикидками, мы должны были вот-вот влететь в ту зону, которую руны показали мне на карте и я, против воли, сжал древко метлы сильнее. Руки даже в перчатках были холоднее льда, но не от почти морозного воздуха, а от волнения, которое с каждый минутой становилось всё сильнее. Я посмотрел по сторонам. Северус и Римус летели чуть позади меня, рядом. Пенелопа впереди. Она, видимо тоже поняв, что мы уже почти у цели, ускорилась, используя весь свой соколиный потенциал. Я продолжал наблюдать за ней, за крошечной серой точкой, боясь потерять из виду, но она вдруг полетела не от меня, а ко мне. — Все на землю, быстро! — голос в моей голове, а затем Пэни сама понеслась вниз, в пикирующем полёте. Когда мы спешились, она уже стояла на земле. Щёки порозовели. Лоб покрыт испариной. Очевидно ей, в птичьем облике, было совсем не холодно в высоте. — Что случилось? — обеспокоился я, когда все уже стояли на ногах и могли её слышать. — Дальше мы не сможем лететь. Не знаю как объяснить… впереди воздух… он словно стал вязким. Крылья просто отказываются двигаться в нём. — она повертела запястьсями, разминая их. — Скорее всего, он выставил барьер, чтобы контролировать пространство. — предположил Римус. — Конечно поставил. — я закатил глаза. — Иначе и быть не могло. — Тогда дальше пешком. — Северус облокотил метлу на ближайшее дерево. Мы переглянулись. Никто не сказал «пошли» — это было бы слишком просто. Мы просто двинулись вперёд, один за другим, оставив метлы у дерева, как будто они могли нас защитить, если что-то пойдёт не так. Лес Мортхолл был тёмным даже днём. Деревья здесь не шептали — они молчали, как будто слушали. Каждый шаг отдавался в груди, как удар сердца, и я чувствовал, как руны на коже начинают пульсировать. Магия вокруг была… другая. Не злая. Не добрая. Чужая. Пенелопа шла впереди, уже в человеческом облике, но с глазами, в которых всё ещё отражалось небо. Северус — чуть сбоку, сканируя пространство, как будто пытался почувствовать формулу. Римус — рядом со мной, и я знал, что он уже просчитывает варианты, если всё пойдёт не по плану. А я — просто шёл. Потому что если я остановлюсь — я начну думать. А думать было нельзя. Лес Мортхолл не шумел — он впитывал. Каждый шаг казался чуть тяжелее, чем предыдущий, но не физически — магически. Как будто сама земля сопротивлялась нашему присутствию. Пенелопа остановилась первой. — Чувствуешь? — сказала она, глядя на меня. — Об этом я говорила. Я кивнул и поднял палочку, попытался вызвать простое защитное заклинание — и оно задержалось. Не сорвалось, не исчезло. Просто… потекло медленно, как густой сироп, вместо привычного щелчка энергии. — Сила идёт с задержкой. — пробормотал Римус. — Как будто пространство… поглощает импульс, прежде чем разрешить ему сработать. Северус присел, коснулся земли. — Это не просто барьер. Это структурное искажение. — Что? — я нахмурился. — Морвель переписал магию вокруг склепа. — Чтобы контролировать ситуацию. — заключил я. — Да, здесь заклинания работают так, как он этого хочет. Хорошо, что мы хотя бы к этому готовы. — он намекнул на запас зелий. — Пошли? — уточнила Пэни, уже наготове и не дожидаясь ответа двинулась вперёд, пригнувшись под веткой. Мы пошли за ней. Медленно, осторожно, как будто сами становились частью леса, который не хотел нас пускать. Каждый шаг отзывался в теле — не болью, а сопротивлением. Магия внутри нас будто тянулась назад, как если бы она знала: впереди её ждёт нечто чуждое. Северус остановился у поваленного дерева, провёл пальцем по коре. — Здесь магия не просто искажена. Она перенаправлена. — Что это значит? — спросил Римус, уже наготове. — Это значит, что любое заклинание, которое мы используем, может быть перехвачено. — И использовано против нас? — уточнила Пэни, не сбавляя шага. — Вполне возможно. — Северус встал. — Но пока мы не в ядре, сопротивление слабое. Мы можем пройти. Я почувствовал, как руны на коже задрожали. Не от страха. От взаимодействия. Как будто структура Морвеля уже чувствовала нас, уже сканировала, уже встраивала в себя. — Сириус. — Пэни остановилась, глядя вперёд. Я подошёл ближе, хотя уже и так видел, на что она смотрела с таким неприкрытым изумлением. Склеп. Он не выглядел как здание. Он выглядел как ошибка в пространстве. Как будто земля провалилась внутрь себя, а магия — вырвалась наружу, но не исчезла, а застыла, как стекло, как лёд, как формула, которую нельзя прочитать. — Приветственных плакатов нет. Жаль. — пошутила она, но в голосе не было и капли смеха. И никто не ответил.

***

Мы стояли перед ним. Склепом. Ошибкой в пространстве. Он не был построен — он был выросшим. Как будто магия, устав от людей, решила создать себе дом. И Морвель — стал её архитектором. Камень не отражал свет. Он впитывал его. Руны на поверхности не светились — они дышали, как будто чувствовали нас. И я почувствовал, как мои собственные руны на коже откликнулись. Слабым пульсом. Как будто предупреждали: внутри всё иначе. — Здесь всё будет по его правилам. — сказал Северус, глядя на вход. — Мы готовы. — ответила Пэни, и её голос был твёрже, чем камень под ногами. — Насколько это возможно. — добавил Римус, проверяя палочку. Пенелопа протянула руку, к двери, но я пресёк её попытку, загораживая путь и шагнул первым. Не потому что был храбрее. А потому что любил её. И если кто-то должен был войти первым — это был я. Воздух внутри был… плотным. Не влажным, не тёплым — структурным. Как будто каждая частица подчинялась формуле, которую мы не знали. Магия не текла. Она ожидала. Как будто склеп сам решал, кого впустить. И мы — прошли. Один за другим. Без слов. Не поднимая палочек. Потому что здесь они могли обернуться против нас. Я обвёл взглядом пространство. Я здесь уже бывал. Пенелопа и Римус застыли у входа, с ужасом глядя на бесконечные таблички с именами на стенах. Я смотрел на узор на полу. Почти такой же, как был на моей груди. Северус уставился на то, что было троном Морвеля. Место пустовало, словно нас здесь никто не ждал. Но это было не так. Морвель нарочно позволил нам осмотреться. Дать пару минут пообвыкнуться. А потом мы услышали шаги. Неторопливые. Выверенные. И ещё до того, как нам показался хозяин этого отвратительного места, за нашими спинами с оглушительными звуком закрылась каменная дверь. Мы обернулись. Дверь была не просто закрыта — она исчезла. Слилась с камнем, как будто её никогда не было. Никакого щелчка, никакого механизма. Просто — решение. Склеп решил: мы внутри. И мы — его. Шаги приближались. Не торопясь. Как будто он знал, что мы не уйдём. Что мы пришли к нему, а не он — к нам. Пенелопа сжала палочку, но не подняла. Римус напрягся, взгляд бегал по стенам, по полу, по потолку — искал выход, искал ловушку. Северус — замер. Он не искал. Он считывал. Как будто пытался понять, какая формула сейчас активна. Морвель вышел из-за колонны молча. Царственно прошёл к своему трону, сел и только после этого заговорил. — Так-так-тааааак… — он улыбнулся сверкнув зубами. Руны на его руках и лице довольно вспыхнули голубым светом. — Кто к нам пожаловал… — он медленно осмотрел нас, пока мы стояли приняв боевые стойки. Готовые к чему угодно и совершенно не понимающие чего ждать. — Славный ликантроп. — он посмотрел на Римуса и брезгливо поморщился. — Твоя кровь не чиста. — перевёл взгляд на Северуса. — Носитель чёрной метки… ты тоже не подходишь, а жаааль… ты так силён. Я краем глаза увидел, как Снейп усмехнулся. И, странно, но я поучаствовал решимость в том месте, где копился страх. Мы молчали, а Морвель продолжил, переведя резко засиявшие странным блеском глаза на Пенелопу. — Скворчиха Вейн. Из тебя вышла редкая красавица и ты, раз уж твой дружок тебя притащил, потрудишься мне на благо и… — Чёрта с два. — рыкнула Пэни и ожесточилась взглядом до предела. Если ей и было страшно, то она не подавала вида. Морвель хлопнул в ладоши, рассмеялись. — Понимаю, что ты в ней нашёл, Си-ри-ус… — растягивая моё имя, он наклонил голову, как ящерица, и посмотрел мне в глаза. — Столько страсти и магии в таком хрупком прекрасном теле… Ярость закипела в груди. Он мог говорить что угодно, но не о ней… — Я ждал тебя одного. Но раз тебе хватило глупости притащить своих друзей… — он быстро посмотрел на Снейпа и картинно приложил руку к груди. — Северус, я в шоке. — Эйдан хмыкнул. — Теперь вы умрёте все. Жаль, что лишь двое из вас смогут послужить на благо моей структуры. — Мы пришли не умирать, а остановить тебя. — мой голос прозвучал странно. Таким я его не помню. Хриплый, низкий он отразился от каменных стен. — Это место живёт по моим правилам. Так что мне решать, чем кончится ваш визит. — я вскипел от злости, в Морвель выглядел почти скучающим. — Но я готов заключить сделку. — никто из нас даже не притворился заинтересованным. Эйдана это не волновало. — Я отпущу двоих. Прямо сейчас. А остальных… остальные станут частью меня. С пользой или нет. — он развёл руками так, словно его предложение было действительно стоящим. Я посмотрел не Пенелопу, а она едва заметно качнула головой и голос в моей голове сказал «даже не думай!», а я и не думал. Знал, что никто не согласиться уйти. — Сделка? — я шагнул вперёд, чувствуя, как руны на груди вспыхнули от гнева. — Ты предлагаешь сделку, как будто мы пришли сюда по твоей воле. Как будто ты — центр. Как будто ты — магия. —Я рассмеялся. Глухо. Без веселья. — Ты — не магия, Эйдан. Ты — паразит. Ты не строишь. Ты воруешь. Ты не создаёшь. Ты переписываешь. Ты не бог. Ты — ошибка, которую мы пришли исправить. Он не ответил. Он не привык, чтобы ему говорили правду в лицо. — Ты хочешь, чтобы мы стали частью твоей структуры? С пользой или без? А я скажу тебе, что даже мертвыми мы будем тебе помехой. Магия не формула, а выбор. И наш выбор не в твою пользу. Я не отводил от него взгляда, но краем глаза видел, что Пэни смотрит на меня с едва заметной улыбкой, однако Морвель сделал вид, что его мои слова никак не задели. — Мог бы просто сказать «нет». — он закатил глаза. — Тогда, я расскажу, как всё будет. — он упёр локти в колени, теперь его лицо оказалось на уровне моего и смотреть на него, сияющего рунами, было до жути неприятно. — Сначала ты посмотришь, как они умрут. — он посмотрел за мою спину, по очереди на Пэни, Римуса и Северуса. — И поверь, я даже пальцем для этого не пошевелю, а ты ничего не сможешь с этим сделать. И уже после этого, ты выполнишь свою часть сделки — отдашь мне себя, зная, что те, кто тебе дорог и не очень, погибли страшной смертью из-за тебя. Смотри. — его серьёзное лицо повернулось к Пенелопе, а потом его исказила диковатая улыбка. Моё сердце упало в пятки. Одновременно с ним на колени упала Пэни. Скорчившись от боли она надсадно задышала, но… это продлилось всего секунды. Мы втроём даже не успели к ней подойти, как она фыркнула и подняла глаза на Эйдана. — Это всё? Смотрела исподлобья, с вызовом, а Морвель понял, что не только он силён в рунах. Мы пришли подготовленными. — Что ж… я выбрал не ту цель. — его взгляд метнулся к Римусу. — Северус! — крикнул я и об пол разбилась первая колба, вторая полетела в ближайшую к нам колонну, я разбил свою попав точно в каменный подлокотника трона. Четвёртый раз звука разбитого стекла я не услышал. Эйдан успел воздействовать на Римуса и тот, стоя на коленях… Обращался. — Римус! — закричала Пэни, бросаясь к нему, но Северус был быстрее. Он вытащил последнюю колбу — ту самую, нестабильную, с зельем разрыва структуры — и врезал её в пол. Магия вздрогнула. Не вспыхнула. Не взорвалась. Она дрогнула, как будто сама структура не выдержала вмешательства. Пол под троном пошёл волной, руны на стенах замигали, как будто теряли фокус. Морвель отшатнулся — не от страха, а от непонимания. Он не ожидал, что кто-то вмешается в формулу. — Что ты сделал?! — прошипел он, глядя на Северуса. — Я сломал твой ритм. — ответил тот спокойно. — И теперь ты не центр. Ты — сбой. Римус, всё ещё на коленях, застыл. Глаза — золотые. Кожа — дрожащая. — Сириус! — крикнула Пэни. — Он… Я бросился к нему, схватил за плечи. — Римус, слышишь меня? Он не слышал. Его кожа обрастала шерстью, конечности удлинялись, но не как обычно, а медленно, словно Римус сопротивлялся где-то внутри. Морвель выпрямился. — Вы не понимаете. Это — только начало. — А мы — только начали. — сказал я, глядя то на друга, то на врага. — Действуйте! Он на мне. — Снейп загородил собой Лунатика, который уже не был похож на человека, в мы с Пэни с поднятыми палочками двинулись на Морвеля. Первые зелья — зелья отката — должны были хотя бы на время вернуть в норму работу заклинаний и мы начали сыпать ими в Морвеля. Но он не соврал. Ему не нужно было даже пальцем шевелить для того, чтобы уйти от удара. Он просто стоял, наблюдая за то за нашими потугами ему навредить, то за Снейпом, который пытался привести Римуса в человеческий вид. — Напрасный труд, Сириус. — лениво проговорил он. — Вы просто отсрочите свою смерть. Вы можете разобрать мой склеп по камешку, но я всё равно буду сильнее вас. — я сорвал с кобуры зелье обратной метки, но оно не долетело до цели, сбитое его взглядом. — Оглянись. Все эти буквы на стенах — это магия во мне. Я оглянулся, но не чтобы посмотреть на погребальные таблички, а на звук. Рокочущее низкое рычание раздалось за спиной. Затем глухой удар об пол. Когда я нашёл взглядом Северуса, он уже поднимался на ноги, держась за рёбра, а Римус надвигался на него, капая слюной на мрамор. Пенелопа бросила на меня быстрый взгляд и побежала на помощь. — Римус, не надо! — крикнула она оборотню, который вряд-ли её узнавал. — Не мешай щеночку обедать, девчонка! — рыкнул Морвель и взмахнул рукой — не палочкой, просто рукой, и магия вырвалась из него, как хлыст. Пэни отлетела назад, в стену, как кукла, и я успел только закричать: — Velaris Mollis! Моё заклинание вырвалось из палочки не как луч, а как вспышка воздуха, мягкая, но плотная. Оно развернулось перед стеной, как будто ткалось из света и ветра, и Пэни врезалась в него, не в камень. Она отскочила, как от подушки, и упала на пол, целая. Я проследил за тем, чтобы она была в порядке, но не проследил за тем, как Морвель подошёл ко мне со спины. Морвель поднял обе руки, и воздух застыл. Руны на полу вспыхнули, образуя круг, который сомкнулся вокруг меня, как капкан. Я не успел отреагировать. Магия сжалась, как будто меня втянули внутрь формулы, которую я не понимал. — Ты — источник. — произнёс Морвель, и его голос звучал не в ушах, а внутри черепа. Его рука сжалась на моей шее, но он не душил, это было ни к чему. — Ты — ядро. Ты — часть моей структуры. Я попытался поднять палочку — она не слушалась. Руны на груди задрожали, но не защищали. Они ломались, как будто переписывались прямо на коже. Сила уходила. Не быстро — медленно, мучительно. Как будто меня выжимали, слой за слоем. Тело сжималось, дыхание стало рваным. Я чувствовал, как теряю себя. Пэни закричала. Северус бросился вперёд. Даже Римус застыл. А я — падал. Не на землю. Внутрь себя. В пустоту, которую Морвель создавал, чтобы заполнить собой. — Сириус! — голос Пэни прорезал тьму. Моё тело покрылось мурашками от того, как прозвучало моё имя из её уст. В последний раз. И я понял, что всё-таки проиграл.