2 die 4

Пенелопа

Я едва успела подняться на ноги. Едва смогла унять головокружение. Едва снова смогла слышать что-то, кроме звона в ушах. А Сириус уже падал. Его тело теряло устойчивость в руках Морвеля. — Нет! — крикнула я и бросила взгляд на Северуса, который каким-то образом умудрился связать непокорного Римуса и вливал зелье прямо в его пасть, но услышав мой крик, сорвался с места, оставив оборотня лежать на каменном полу. — Сириус! — вырвалось из меня его имя, кажется вместе с частью моей души. Мы проиграли — осознала я. А значит, мне больше нечего было терять. Я не побежала, а буквально полетела на Морвеля, на ходу обратившись в соколицу. Ярость клокотала в теперь уже птичьей груди. Взлетев до самого потолка, я спикировала вниз, на всей скорости, на которую была способна. Прямиком на руку Морвеля, покрытую рунами, сжимающую шею Сириуса. Вцепилась в оттопыренный длинный палец, как в шею полевой мыши и оказалось, что физическая боль этому чудовищу не чужда, когда его фаланга отлетела на пол, а сам он взвыл, не успев понять, как это случилось. Следом на пол повалилось безжизненное тело Сириуса. — Сделай что-нибудь! — обратилась я к Северусу, который уже мчался в Блэку. А сама взмыла вверх. Снова. Испытывая какое-то извращённое удовольствие от того, что отняла хоть что-то у того, кто лишил меня возможности быть с Сириусом. Хотя бы чёртов палец! Я вновь понеслась на Морвеля, который уже успел остановить хлещущую на пол кровь, намереваясь оторвать от него всё, что смогу. — Поздно. — усмехнулся он, не препятствуя Северусу в его попытках вернуть Блэка, а затем осмотрелся, явно ища меня взглядом. Римус, который уже почти вернулся в человеческий облик, его мало волновал. А я была прямо над его головой. Сливаясь оперением с цветом стен, я стала почти незаметной и вцепилась острыми когтями в его шею. Он взвыл. Не от боли — от ошибки. Он не просчитал всё. Не учёл инстинкт. Не учёл ярость, которая не подчиняется структуре. Магия вокруг дрогнула. Руны на полу — замигали, как будто теряли фокус. Склеп — задохнулся, на секунду потеряв контроль. Я вцепилась глубже. Кровь — горячая, чужая, магическая — зашипела на моих когтях. Он попытался сбросить меня и мне пришлось отлететь в сторону, чтобы не попасть под его руку, но я не собиралась останавливаться. Облетела склеп, мечась из стороны в сторону, чтобы не стать мишенью. Увидела, как Римус встал на ноги и быстро, как мог, поковылял к Снейпу. Увидела как сам Снейп делал что-то. Не успела понять, что именно, но в его руке был кинжал, а из предплечья текла кровь. Увидела, как Морвель ищет меня взглядом. Всё это — доли секунды, но мне казалось, что время застыло. Я видела всё, как в замедленной съёмке. Я была быстрее, чем время, магия, чем сам Морвель. Он поднял руку, пытаясь сфокусировать на мне взгляд, но я пролетела рядом с ним с такой скоростью, что сделать этого он не успел. Зато я успела распороть его ладонь. Руны на его коже вспыхнули, но не слаженно — хаотично, как будто каждая пыталась спастись отдельно. Магия вокруг зашипела, как пар, вырывающийся из трещины. Я взмыла вверх, в очередной, и увидела, как Снейп выливает кровь в руны, начерченные на полу. Но ничего не происходило. — Ты мне надоела, пташка. — зашипел Морвель и развёл руки в стороны, окрапляя пол алым. Стены задрожали. Стены задрожали, как будто склеп вдохнул. Не воздух — магию. Морвель впитывал её, как губка, и я почувствовала, как пространство сжалось, как будто нас втягивали в его формулу. Он раскручивался вокруг себя и знаки на полу вспыхивали ярким красным цветом. — Римус, ты нужен! Он встрепенулся там, внизу, услышав мой голос в голове. А я поняла, что до этого не просто калечила Морвеля, из желания выплеснуть ту боль, что ощущала, а на самом деле смогла навредить ему, разорвав руны на его коже. И то, что он делал сейчас — его крайние меры. Я пошла на свои. Кружа с ним в одном ритме, над его головой, я старалась прицелится так, чтобы рассечь когтями хотя бы ещё что-нибудь. Нацелилась в голову и полетела. Вцепилась когтями в лицо, царапая и разрывая клювом всё, до чего могла дотянуться. С особой жестокостью. Морвель вырывал мои перья, стараясь оторвать от себя, но я держалась как могла. Щёки, нос, лоб покрытые рунами, превратились в сплошное кровавое месиво. Римус остановился прямо перед нами. Понимала, что он не может атаковать, пока я могу попасть под заклятье, но я просто не могла остановиться. Но мне пришлось, когда я ощутила как моё маленькое птичье тельце сжала рука. Левое крыло хрустнуло и я полетела, но не по собственному желанию, а потому что Морвель откинул меня в стену. Опять. Я задохнулась от боли, но успела превратиться обратно. Птичья тушка не перенесла бы удара о мрамор. Да и человеческая не слишком-то справилась. Я стекла по стене, ударившись лбом об пол. Взвыла от боли. Руку разрывало, рёбра пульсировали, по лицу потекла кровь. Но это было не важно. — Жива? — ментально обратился ко мне Северус, и я, с трудом подняв на него взгляд, увидела, как беззвучно шевелятся его губы, пока сам он в буквальном смысле колдует над Сириусом. Сириус… Я отвернулась, не в силах видеть даже издалека его грудь, которая не вздымается от вдохов. — Жива. — послала я ответ, хотя сама едва могла дышать. Я слышала, как Римус сражается, со злостью бросая все мыслимые и немыслимые заклятия в Морвеля. Постаралась сконцентрироваться на его голосе. Сглотнула ком в горле. Сморгнула накатившие слёзы. — Crucio! — выкрикнул Люпин. Морвель странно вскрикнул в ответ, не как обычный маг, под действием этого заклятия. А я стараясь подняться на ноги, зацепилась взглядом за надпись на стене.

«Патрисия Монтроуз

9.07.1963 — 27.10.1984

Женщина, которая любила меня.»

«Бенедикт Морвель

— - 27.10.1984

Ребёнок, который не имел права на жизнь.»

Прочитав это, я повернулась на Римуса. — Убей. — не попросила, приказала я, медленно, потому что не могла иначе, подходя ближе. — Пэни, я… Он не мог. Не мог убить. Мой друг, с огромным сердцем, которое было одновременно как компас и фонарик, не мог убить даже того, кто был истинным чудовищем. Я, дрожащими пальцами, потянулась к кобуре на бедре. Достала палочку. Медленно. Как будто каждое движение — часть ритуала. Морвель стоял, пошатываясь, лицо — кровавое месиво, руны — гаснущие, магия — дрожащая. Он всё ещё был опасен. Но уже не вечен. — Ты забрал его. — сказала я. — Ты пытался забрать тех, кого я люблю. Ты — не маг. Ты — ошибка. Он усмехнулся, криво, с кровью на губах. — Ты не сможешь. — Я уже смогла. — ответила я. Я подняла палочку. Римус — рядом. Северус — за спиной. Сириус — на полу. А я — в центре. — Avada Kedavra. Зелёный свет — не вспышка, а решение. Морвель — не рассыпался пеплом. Он упал окровавленным кулём. Как будто магия сама решила: и этого ему достаточно. Склеп вновь задрожал, из стен, словно из самой из сути полился яркий голубой свет. Яркий, ослепляющий. Но уже через секунду он погас и нам предстала совсем иная картина. Мы остались стоять на своих местах. Но вот склепа не было. Вместо него, мы оказались в полуразрушенной церкви, у которой и крыши-то не было. Я не знала, сколько точно мы провели времени здесь. По ощущениям, всё произошло минут за десять. По факту, над нами уже занимался рассвет. Я бросила палочку и забыв про боль ринулась туда, где на груде камней лежал Сириус. — Скажи! Скажи, что ты смог всё исправить! — завопила я, падая на колени рядом ним. Северус тяжело дышал. Рука в крови, лицо бледное, рука прижата к груди. — Я сделал, что смог, Пенелопа. — ровно сказал он и я перевела взгляд от Сириуса на него, ожидая услышать «но», которое обязано было последовать. Снейп не смог продолжить. Римус стоял чуть поотдаль, не рискуя подойти ближе. Слишком больно. — Нет… — я замотала головой, не веря в происходящее. — Нет-нет-нет! Мы же убили… мы смогли… Сириус…. — Мои руки легли на неподвижную грудь, голова упала поверх. Боль в сломанной руке была куда меньше, чем боль осознания. — Ты не можешь уйти вот так, ты ведь только меня нашёл. Ты сам сказал… — шептала я. — Так не должно быть… И я не могла не попытаться сделать хоть что-то ещё. Морвель был мёртв. Его метка больше не работала, но был ещё вариант. Северус отошёл от меня, от нас, оставив наедине. Римус так и не смог подойти ближе, потому что пока он был далеко, смерть лучшего друга не была реальной. Так что никто из них не успел помешать мне схватить кинжал и полоснуть себя по руке, перемахнув на другую сторону от тела Сириуса, прямо в рунический круг. Я взглянула на записи Северуса и зашептала, занеся руку над рунами: — Fluxus Temporalis. Vinculum Vitae. Transfero. Второй рукой я коснулась груди Сириуса, прямо над сердцем, и вспомнила всё: свою неприязнь к нему, переросшее в чувство, которого я раньше не знала, наш первый поцелуй, его признание в любви, его тёплые объятия… Магия откликнулась. Не вспышкой — пульсом. Как будто сама структура признала связь. Я ощутила, как сила пошла из меня — не как поток, а как дыхание. Я дрожал, но не падала. Потому что верила, что это поможет. Ведь наша связь была сильнее, чем его связь с Северусом. Это должно было сработать! Должно! Я повторяла и повторяла пять слов на латыни, как молитву. Пока ноги не стали ватными. Пока голова не закружилась. Пока Римус не коснулся моего плеча и не сказал: — Пэни, хватит.