Пацифизм — двигатель прогресса

Под проливным июньским ливнем Токио Сенку бежал, прижимая к себе сумку, как дитя родное — он не мог с уверенностью сказать, что подкладка подаренной Юдзурихой сумки выдержит такой ливень, стоит попросить ее модернизировать данную модель, так как такой эксперимент они провести не могли в силу наличия у Сенку зонтика. Но вышло так, что занявшись модернизацией мембраны PPS, он пропустил момент наступление ночи, и, следовательно, утра. У него не было плана оставаться так поздно, так еще и без крошки съестного со вчерашнего утра. И он не имел никакого желание оказаться здесь и сейчас таким, забегающим в метро, с намертво промокшей спиной и головой, обтряхиваясь от избыточной влаги как собака, вылезшая из речки. Да, у него такого плана не было. Как жаль, что его мозг иногда решает это игнорировать. Так еще и глаза слипаются. Вторые сутки без сна и больше двенадцати часов в скрюченном состоянии над пробирками и листами бумаги в которые он вписывал параметры, напоминали о себе жжением глазных яблок от недостатка влаги. А не может вода с его одежды переместиться в глаза? Ну, по возможности. Нет, конечно, Сенку, кислотность дождя в Японии точно расплавит все палочки и колбочки в твоих глазах. Не зря же эволюция придумала брови и и ресницы, Ишигами, смирись. Тебе придется сегодня поспать. И поэтому, с достоинством любого студента любого из технических факультетов, он принимал свою участь, беспардонно зевая, прикладывая дорожную карту к валидатору. Он спускался по лестнице неторопливо, пусть и был вечерний час пик — он не имел никакого желания поддаваться энтропии жаждущих отдыха и саке офисных клерков, поэтому, скромно прижавшись к перилам, он медленно ступал по ступеням, не отвлекаясь от просушивания Mindless self indulgence. Конечно, это ведь действительно важная часть после тяжелого рабочего дня. Ладно, двух. Окей, двух рабочих суток. Сенку, как праведный муж своего поколения, готов признать свою оговорку. Где-то в Техасе радуется Бьякуя. Ну-ну, старик, не надо аплодисментов, Сенку знает, как признавать собственные ошибки, особенно, когда эти ошибки кое-как держали тебя на ногах. Два выстрела на платформе. Два четких выстрела из миниатюрного боевого пистолета. Громкий крик: — Я хочу вашей смерти! Ведь вы заставили меня желать убить себя! Так умрите вместе со мной! Сенку слышал уже лежа. Приплыли. Смертник-террорист. В семь часов и семь минут вечера. В сильнейшую грозу в Токио за последние два года. Восьмого июня две тысячи двадцать пятого года. Как же ему повезло, блять. Просто невъебически! — Блять, парень, я хотел просто поесть моти с клубникой после рабочего дня! — шипела рядом какая-то мегера. Ну, хоть по мотивам они с этим змеем сходились. Сенку тоже не был вдохновлен идеей превратиться в фарш. Но он не мог ожидать, что этот колкий парень начнет высчитывать что-то вслух. — Три шага прямо, натужно расправленные плечи, тремор рук… Черт, он сейчас расплачется… Бомба с таймером, радиоприемника или антенны не видно… Среди заложников только два ребенка младше двенадцати лет… — бубнил он, держа голову под руками. Пока террорист надрывно кричал: — Не хочу, чтобы вы умерли, ничего не зная! Хочу, чтобы вы испытали тот же страх, что и она, умирая под вашими ногами! Сенку припоминал, что неделю назад, после концерта всемирно известной певицы — Лилиян Вайнберг — произошло два несчастных случая. Погибла девочка одиннадцати лет, наживо затоптанная толпой безумных фанатов, и один парень получил несколько переломов под гнетом людей. Что же, как он понимает, этот человек или брат, или отец той девочки. Краем глаза он заметил, как змей, да, теперь это его кличка в голове Сенку, начал вставать. И он дернул его обратно, нагло врываясь в чужое личное пространство. Ну, извините, через восемь минут и двадцать пять секунд они уже умрут, тут не до уважения личных границ. — Ты больной?! — шепотом спросил Сенку. — Нет, я без пяти минут криминальный психолог, — обидчиво ответил парень со сплитом на голове. Инь и Ян. А это он так покрасил, или действительно так ровно половину его головы постигла седина? Так! Сенку! Не об этом! — Отлично, жди спец служб и лежи смирно, — все не отпускал психолога Сенку. — Они не успеют. Обвалилось несколько деревьев на дороге, дтп на дтп в такую погоду. Почти нет возможности передвижения, а ближайшие штаб квартиры в радиусе двадцати километров. То есть, они никак не прибегут, даже при большом желании. Так что дай мне выполнять свою работу, — с нажимом говорил змей, опасно сверкая черными, как деготь, глазами. — Я могу разминировать бомбу, — ответил Сенку, вытащив… Платиковую вилку. Криминалист очень засомневался в адекватности своего собеседника. — Остается семь минут и пятьдесят четыре секунды, — ненавязчиво напомнил Сенку. — Сначала встаю я, ты не встаешь, пока я не подам сигнал, — закатил глаза ходячее Тайцзи*. Что же, если и умирать, то хотя бы не одному быть самоотверженным идиотом. Все это время Сенку вычислял, как лучше всего обездвижить, нет, не убить, доходягу, решившего поиграть в бога. Ведь, судя по всему, сам активировать бомбу он не может. Единственной проблемой остается только пистолет. Сенку вспоминал совет человека, которого предпочел бы никогда не знать: «Если драка неизбежна — бей первым.» Старик бы такого не посоветовал, учитывая силу самого Сенку. Да и не мог он предположить, что его сын, рациональность во плоти, решит махаться кулаками, а не засыпать в чай оппонента цианистого калия. Жаль, пока он не доберется до корпуса взрывчатки, химия бесполезна. Но, благо, вместо обычной подсечки и веры, что успеешь изъять оружие, а потом и связать, есть более элегант… Тьфу, прицепилось же, есть более простой и чистый способ все провернуть. — Подожди-подожди… Не стреляй, все равно мы умрем, как только таймер на твоем поясе закончится, давай потратим это время на разговор, в угрозах ведь нет смысла, мы оба это понимаем… — спокойным и покладистым тоном проговорил змей, — Мое имя — Асагири Ген, а как зовут тебя? — мягко улыбнувшись, все еще держа руки над головой, спросмл он. — Сато… Сато Харукава… — шептал террорист, смотря отчаянно на Гена. Он ответил на вопрос без излишней агрессии или громкости, будто что-то внутри него вовсе не хотело всего происходящего здесь. Естественно, кто-то промыл его мозг. — Сато… Ты ведь знаешь, на твоем поясе установлен таймер. Не зависимо от твоего желания, мы все умрем, — Ген подходил ближе очень медленно, пока подрывник пытался не рыдать, сбивчиво дыша, — Здесь есть тот, кто может попытаться остановить таймер… Сато, стоит ли месть всем этим людям, неизвестно, находившемся ли тогда в той толпе, когда погибла Сакура… Еще не поздно… — убедительно говорил психолог, подходя еще ближе. Этот террорист был легкой добычей. Он не имел никакого мотива кроме мести человечеству за его равнодушие, да, организация попыталась закрепить этот эффект, чтобы тот смог вообще надеть на себя этот жилет, но, как ни крути, неделя — крайне малый срок для того, чтобы обычный мужчина, отец-одиночка, смог превратиться в бездушного убийцу десяток людей. Асагири читал о погибшей в тот день, он старается следить за подобными вещами, и поэтому он прекрасно осведомлен как до этого дня жил террорист, что он не был кровожадным убийцей, не придерживался никакой политической партии, не привлекался к каким-то сектам, обычный школьный учитель математики, который жил ради дочери, жена его погибла в родах. Им повезло, если хоть что-то в их ситуации можно считать везением. — Среди заложников такие же дети, как и твоя дочь, родители, которых ждут дома, хочешь ты подарить сотням людей ту же боль, что ощутил ты?.. Если прямо сейчас не дашь нам возможность тебе помочь, ты умрешь в боли потери, разве этого могла желать твоя дочь для своего единственного отца? — пытался играть на чувству потери смертника, — Мы можем с тобой попытаться, ты вовсе не один с этой болью, и вовсе не нужно умирать, чтобы перестать ее чувствовать… Ты можешь подпустить человека, который обезвредит бомбу, можешь держать его на прицеле, если тебе, Сато, будет спокойнее. — Кто этот человек?! Сапер?! Полицейский?! — кричал Сато, плюясь слюной прямо на лицо Гена. Смертник навел пистолет на Асагири, пока тот жестом показывал, что Сенку пора встать. — Я не полицейский и не сапер, не имею никакого отношения к министерству безопасности, я — химик, — сказал Сенку, встав на ноги, также держа руки прямо над головой. — Химик?! Разве химики могут разминировать бомбы?! — уже рыдал Сато в истерике, наводя пистолет то на Гена, то на Сенку. — Пока я не увидел ее устройство, но я на десять миллиардов процентов уверен, что это типичная бомба с электродетонатором, где инициирующее взрывчатое вещество — азид свинца или фульминат ртути, а активируется электрическим током с основным взрывчатым веществом — тротилом или гексогеном. Поэтому все можно остановить до приезда саперов, если прекратить подачу электричества, — уверенно проговорил Сенку. — Видишь, никто из нас не желает тебе зла. Так давай мы останемся с тобой, а все эти люди поторопятся домой к своим семьям, ведь каждый человек на земле имеет право на второй шанс… — проговорил Асагири, тепло улыбнувшись террористу. — Но моей девочке его не дали! — прокричал Сато, от бессилия рыдая, — Моей девочке… — Ты думаешь, что встретишься с ней за чертой, если убьешь всех этих людей? Думаешь, она захочет увидеть тебя снова, если ты превратишься в убийцу? Ее любимый отец станет тем, кого она боялась по ночам — монстром. Желаешь ли ты того, чтобы она мучилась твоими грехами в следующей жизни. Да, Ген, опасный поворот. А если перед ним уверенный атеист? Никакого ада или рая, никакого перерождения… — Моя девочка… — окончательно разрыдался Сато, роняя пистолет на каменную плитку платформы станции метро. — Позволишь нам тебе помочь? Чтобы твоя дочь могла продолжить путь за чертой без страданий? — немного наклонился Асагири, заглядывая в глаза смертнику. — Пожалуйста… Уберите это… — слезно шептал он, смотря в глаза Гену. Сенку быстро подошел сзади, снимая плащ мужчины аккуратно, не задевая даже лямок бомбы. — Сато, стой и не двигайся. Старайся не дрожать, не кричать и не падать. У нас осталось пять минут и тридцать восемь секунд, — приказным, но спокойным тоном сказал Сенку, присев на колено за спиной Сато, изучая взрывчатку. Пока Асагири Ген занимался организованной и тихой эвакуацией людей. Сенку вытащил свою пластиковую вилку и сломал три зубца, оставив только один, карманным ножом он обработал край оставшегося зубца, чтобы тот принял форму иглы, на конце ручки вилки он же сделал кончик прямошлицевой отвертки. Нельзя даже допустить вероятности возникновения искры, иначе они взлетят на воздух раньше срока. — Пацан, а сколько тебе лет? — рыдая, прошептал Сато. — Двадцать один, — ответил Сенку, аккуратно снимая крышку с взрывчатого устройства. — В университете учишься, да?.. — Восстанови дыхание, Сато, слишком резко дышишь. Я буду считать, на каждое четное число — выдыхай, нечетное — вдыхай. Раз… Сато замолчал, пытаясь дышать под тон Сенку, пока тот аккуратно, сквозь десятки проводов, искал батарею. Думать, считать, искать одновременно и стараться не вспоминать, что через четыре минуты пятьдесят шесть секунд произойдет взрыв. Батарея. Красный и черный провод. Схема, ведущая к небольшому пластиковому коробку, соединенному с бумажным пакетом. С пакетом, полным тротила или гексогена или… Нитроглицерина. Наипростейшая бомба, сделать может любой школьник, имеющий доступ к лаборатории. — Держись, парень, продолжай дышать сам, — напряженно проговорил Сенку. Он сам старался даже не дышать. Будь внутри детонатора хоть гремучая ртуть, хоть азид свинца, в любом случае лишний раз лучше не двигаться — одна искорка или механическое воздействие, как все здесь, включая Сато и Сенку, взлетит на воздух. — Ты идиот?! Нахера приперся?! — шепотом проговорил Сенку, краем глаза увидев ходячий Инь-Ян. В это время он вытряхивал из сумки весь свой набор студента, наконец отрыв бутылку воды, которую тут же стал нарезать. Взяв ножницы и зажигалку, он обдал жаром ножницы, доведя их до той температуры, что они были способны расплавить бутылку. — Сато-кун, наш химик очень старается, поэтому дыши спокойно, — не обратив внимания на Сенку, сказал Ген. — Вам тоже стоит бежать… — рыдая, прошептал Сато Гену, — У вас еще будет семья, дети, любимая жена… Незачем вам пы… — Сато, заткнись, я тут прокусываю фазу самодельно изолированными канцелярскими ножницами, даже не дыши, — прорычал Сенку. Откючена фаза Отключена нейтраль. Самым сложным теперь является правильно отсоединить схему. Это работа саперов. — Саперы смогут прибыть только через двадцать минут, — ответил на немой вопрос Асагири. — Я не могу быть уверен, что спресованно в пакете, динамит или тротил, а проверять не хочется… — напряженно прошептал Сенку, недовольно простонав. И все-таки он взялся за свою импровизированную пластиковую вилку. Все, что требовалось — отсоединить инициатор. Бомба устроена просто: электрический ток по таймеру подается по цепи к инициирующему взрывчатому веществу, вызывая искру, тот взрывается, подавая ударную волну и тепло, тем самым взрывая и основную взрывчатку — тот самый бумажный пакет с неизвестно чем. И вот это «неизвестно чем» больше всего напрягало Сенку. Эта бомба не выглядит как полностью самодельная, но и нельзя сказать, что она украдена у военных или градостроителей. Это какой-то ужасный гибрид с неизвестными свойствами. Ведь взрывная сила может быть такой же, как и на военном столкновении, но при этом никакой гарантии, что устройство ее такое же, как и в типичной бомбе. Ох, это действительно бесит. И все-таки, он не готов был идти на этот риск без крайней необходимости, ведь самое опасное он сделал — отключил питание. То есть искры для запуска не возникнет. Им следует только ждать профессиональных саперов. Сенку здесь, без специальных приборов и пустынного поля, бессилен. И этот факт его тоже очень бесит. — Что же, наша задача — ждать профессионалов, бутылка не пригодится, — выдохнул Сенку. Ему не стоит заигрываться, когда на кону стоят человеческие жизни. *** — Меня зовут Асагири Ген, а не змей, — вежливо напомнил Ген, когда они стояли под крышей пекарни, стоило специальной службе забрать Сато и разминировать бомбу окончательно. — Ага, — кивнул Сенку, нашаривая в сумке воду, пока не вспомнил, что та была бесчеловечно расчленена им самим. — А какое твое имя? — с улыбкой спросил Ген, спрятав руки в рукава лилового хаори. Интересный стиль, ничего не скажешь. — Ишигами Сенку, — ответил он. — Поедим моти? — спросил Ген. — В честь победы? — усмехнулся Сенку, сложив руки на груди, повернув голову в сторону собеседника. — Скажем и так, — с улыбкой ответил Ген, поддавшись вперед. Их знакомство началось с разминирования бомбы во время террористического акта на станции метро Тодаймаэ.