Больше
12 октября 2025 г., 03:12
8 марта 2024 год
Кассандра стояла у окна, удерживая Кая командой, в полумраке, где мягкий свет городских огней скользил по шторам, по золочёным рамам картин, по лицу дочери. В её позе чувствовалась сдержанная тревога: руки скрещены, ногти чуть впиваются в ткань кофты, губы поджаты. Она молчала — просто смотрела, как Кейтлин кружится по комнате, словно пойманная бурей. Кейтлин ходила туда-сюда, не замечая, что пятки громко бьют по паркету. Воздух был пропитан резким ароматом её духов, вперемешку с запахом медикаментов — успокоительного, спирта, таблеток. На журнальном столике — раскрытая аптечка, разбросанные блистеры, неубранная кружка с водой. Её пальцы дрожали, когда она пыталась что-то найти, но потом с раздражением просто махнула рукой. В соседних комнатах глухо звучали шаги. Охранники, Тобиас — пять человек в строгих костюмах, почти бесшумные, но каждый шаг их был уверен, отточен. Один проходил по коридору с переносным сканером, другой отодвигал шторы, третий проверял сигнализацию. Всё под контролем — но это не успокаивало. Кассандра знала: сейчас её дочь не слышит ничего. Ни шагов, ни шёпота. Она слышит только собственное сердце — быстрое, сбивчивое, как тревожный барабан. — Кейт… — всё же мягко позвала она, но девушка не ответила. Кейтлин остановилась посреди комнаты, будто споткнулась о воздух. На её лбу блестели капельки пота, дыхание вырывалось тяжело, судорожно. Рука непроизвольно прижалась к груди — как будто можно было удержать собственное сердце, не дать ему вырваться наружу. Она обернулась к матери. И в этот момент вся выдержка, вся натянутая сила рассыпалась. Кассандра мгновенно оказалась рядом, обняла, прижала к себе. Тело дочери дрожало — словно струна, натянутая до предела. Горячее дыхание било ей в шею, пальцы Кейтлин цеплялись за ткань толстовки. — Всё хорошо, милая, — шептала Кассандра, тихо, почти на выдохе. — Всё уже хорошо, слышишь? Всё позади. Она гладила её по спине — медленно, успокаивающе, так, как гладила её в детстве, когда Кейт просыпалась от кошмаров. Тогда достаточно было просто слова, шёпота, прикосновения. Сейчас — не хватало ничего. — Мы с тобой, — продолжала она, глядя куда-то поверх её головы, в тёмное окно. — Мы справимся. Я обещаю. Дверь гостиной открылась. На пороге стоял Тобиас — невысокий, с прямым, но таким обеспокоенным взглядом, что ни одна секунда напускного контроля не смогли бы перекрыть эту тревогу. — Всё проверили, — произнёс он ровным, тихим голосом. — Камер нет. Прослушек тоже. Компьютер и телефон проверят и через пару часов скажут ответ. Кассандра чуть кивнула. Кейтлин подняла голову — лицо бледное, глаза красные. На ресницах блестели слёзы. На секунду она снова выглядела ребёнком, потерявшимся в слишком большом мире. — Прости, — прошептала она, осипшим голосом. — Простите, что заставила вас приезжать. Это глупо… просто я… Тобиас шагнул ближе, наклонился, коснулся её плеча. Его ладонь — большая, тёплая, надёжная. — Ты имеешь право бояться, — сказал он мягко. — Бояться — не слабость. Звать нас — не ошибка. Мы твоя семья, Кейт. Это наша работа — быть рядом, когда страшно. Он обнял её с другой стороны, и на мгновение в комнате стало по-настоящему тихо. Только шепот матери, да редкие всхлипы. Кейтлин уткнулась лицом в плечо отца. Слёзы текли по коже, по ткани, но он не отстранился. Его пальцы осторожно сжали её ладонь. Кассандра гладила дочь по волосам, пока дыхание не стало ровнее. — Мы усилим охрану, — сказала она наконец. — И если не хочешь возвращаться домой — хорошо. Но тогда здесь будет дежурить ещё человек. Внутри квартиры. Каждый день. Кейт кивнула. В уголках её губ мелькнула усталая, почти детская улыбка. — Спасибо… Снаружи, за окном, медленно серел рассвет. Дождь барабанил по подоконнику. Свет фонарей тускнел, уступая место первому утреннему свету. В квартире — тихо. Пока.***
Вай ненавидела бег. Каждой клеткой. Каждым вздохом. Каждым мерзким ударом кроссовок по мокрому асфальту. Она бежала, чертыхаясь на всё подряд — на холодный мартовский дождь, на туман, что стелился по улице, на то, что в одном ухе пел противный голос из аудиокниги по анатомии. «Боже, — подумала она, — чёрт бы побрал все эти утренние ритуалы». Воздух был ледяным, резал грудь, дыхание вырывалось паром. Дождь капал с капюшона, стекал по щекам, лизнул шею, холодный, как игла. Вай злилась на всё — на себя, на Пилтовер, на то, что где-то там, за углом, её причина этого идиотского утреннего забега не появилась. Кейтлин. Её не было. Кейтлин всегда бегала в это время. Минуты в минуты. На рассвете, когда город ещё дышит сном, а неоном только-только разгораются вывески на углах. Всегда — с собранными волосами, в лёгкой форме, уверенная, как стрелок на посту. А сегодня — пустота. Ни шагов. Ни привычного силуэта на дорожке. Вай пробежала лишний круг. Один. Потом второй. Асфальт чавкал под ногами, вода хлестала по штанинам, но Кейтлин так и не появилась. — Прекрасно, — буркнула она, останавливаясь и растягивая ноги, будто для разминки, хотя на самом деле просто оглядывалась, стараясь не слишком явно смотреть в сторону дома. — Просто прекрасно. Пусто. Только охранники под навесом — тени в сером. Ни движения, ни намёка на неё. Вай раздражённо выдохнула, дернула плечом, поправила капюшон и развернулась домой. Она уже хотела убрать наушники, когда кто-то выскочил из-за поворота — быстро, резко. Удар. Сила. Инстинкт. В одно мгновение она схватила человека, заломила руки за спину, прижала к мокрой стене. Раздался громкий, возмущённый выдох — явно мужской. — Что за… — начала Вай, но не успела договорить — — Отпустите его! — раздался строгий женский голос. Через секунду кто-то схватил её за локти и резко оттянул назад. Хватка — профессиональная. Сильная, быстрая, как у тех, кто знает, куда давить. Вай едва удержалась на ногах, вырываясь, но потом — замерла. Перед ней, в свете уличного фонаря, стояли Кассандра и Тобиас Кирамман. А сбоку — двое охранников в черных пальто, всё ещё напряжённые, будто готовы на случай второго раунда. — Серьезно… — выдохнула Вай, тряхнув головой, чувствуя, как вода с волос капает ей за шиворот. — Извините. Я просто… не ожидала, что кто-то появится из ниоткуда. Тобиас, всё ещё поправляя воротник, выдавил виноватую улыбку. — Нет-нет, это я виноват, мисс… эм… Я вас не заметил, и… за охрану простите. Они среагировали чересчур рьяно. Вай провела рукой по лицу, вытирая воду. — Бывает. Рефлексы, знаете ли, — усмехнулась она. — Иногда они быстрее мыслей. Кассандра стояла чуть в стороне — высокая, безупречно собранная, с зонтом, который она даже не раскрыла. Её взгляд был колючим, цепким, как у человека, привыкшего видеть больше, чем говорит. Она не сводила глаз с Вай. — Вы действуете… весьма профессионально, — произнесла она наконец, и голос её прозвучал ровно, почти холодно. Вай почесала затылок, чувствуя, как с пальцев стекают капли. — Ну, жизнь и не такому учит, миссис Кирамман. Кассандра сделала шаг ближе. Свет фонаря скользнул по её лицу — строгие линии, глаза цвета стали. — Мы встречались раньше? Вай встретила её взгляд. Чуть улыбнулась, хотя внутри что-то напряглось. — Возможно вы видели меня, — сказала она спокойно. — На благотворительном вечере, пару дней назад. Это было грандиозно. Ваши благотворительные проекты очень много значат для детей Зауна. Кассандра чуть прищурилась. Вай торопливо добавила: — Вай Лейнс. Доктор городской больницы Пилтовера. — и протянула руку. Пауза. Мгновение — и Кассандра пожала её. Тёплая ладонь, но холодный взгляд. — Конечно. Доктор Лейнс, — сказала она. Улыбнулась, но эта улыбка была слишком расчетливо вежливой, чтобы быть настоящей. Тобиас вмешался, мягко касаясь жены за локоть. — Нам, боюсь, пора, — произнёс он с любезной теплотой. — Но, надеюсь, ещё увидимся, мисс Лейнс. В более… мирных обстоятельствах. Вай кивнула, глядя им вслед. — Я тоже на это надеюсь, — произнесла она тихо, когда они уже шли к машине. Когда их фигуры исчезли за поворотом, Вай осталась стоять. Капли барабанили по капюшону, воздух пах мокрым камнем и выхлопом проезжающих машин. Она провела рукой по лицу, хмыкнула и усмехнулась. — Ну что, Лейнс, — пробормотала она. — Похоже, сегодня день всё-таки не зря начался. Что-то внутри шевельнулось. Смутное, но живое — предвкушение. Ещё один шанс. Может, удача всё-таки повернулась к ней лицом.***
Сегодня у Вай был выходной — редкий, почти невозможный подарок судьбы. — Хоть работать не надо, — выдохнула она, откидываясь на подушку. Но предчувствие грызло изнутри. День не предвещал ничего хорошего. Воздух был тяжелым, как перед дождём, и даже свет, пробивающийся сквозь жалюзи, казался уставшим. Она поднялась, прошла босиком по полу — от стены к стене, пока не остановилась у стола, заваленного бумагами и книгами. Толстые тома по анатомии, физиологии, неврологии — страницы, исписанные формулами, схемами, сухими терминами. Всё это было частью её легенды, частью образа. Но чем дольше она смотрела на строчки, тем сильнее чувствовала: её мысли уже далеко отсюда. Она щёлкнула пальцами по краю книги, раздражённо потерла глаза и откинулась на спинку стула. Кейтлин Кирамман. Имя, что не выходило из головы. Хрупкий мостик между прошлым и будущим. Между Силко и тем, чего он требовал. Нужно действовать осторожнее. Продуманнее. Она уже оставила охране расписание, дала повод для контакта. Но этого мало. Нужно больше. Контакт. Сближение. Привычка. Может, через кого-то из окружения Кейтлин? Но с кем? Она почти не выходит из дома не по работе, живёт будто в прозрачной клетке, окружённой зеркалами и охраной. Даже чтобы просто подойти — нужно повод. Убедительный, правильный. Вай вздохнула, закрыла книгу, и звук щёлкающих страниц отозвался в тишине комнаты. Она встала. Сделала несколько шагов туда-сюда, словно пыталась разогнать тяжёлое, тягучее оцепенение. Комната пахла кофе, бумагой и чем-то металлическим — от инструментов на подоконнике, отражающих слабый утренний свет. Она потянулась, надела бомбер, застегнула молнию до самого горла. Джинсы, кепка, перчатки без пальцев. Посмотрелась в зеркало у выхода — бледная, сосредоточенная. Так и должно быть. Коридор встретил её гулкой тишиной. Воздух пах пылью и холодом, кондиционеры жужжали едва слышно. Напротив, как всегда, стояли два охранника — одинаковые, словно вырезанные из одного шаблона. Те же куртки, тот же выправленный жест, пустые глаза, глядящие сквозь. Вай улыбнулась им — небрежно, как обычно. — Доброе день, ребята. Они не кивнули. Не посмотрели. Она сделала шаг к лифту, и уже тянулась к кнопке, когда за спиной раздался короткий оклик: — Мисс Лейнс. Голос сухой, ровный, будто из рации. Она остановилась, обернулась. Тот, что стоял справа, смотрел прямо на неё. Не мигая. Лицо неподвижное, но во взгляде что-то другое — оценка. — Да? — спросила она, подходя ближе. Он порылся в нагрудном кармане и достал визитку. Белая, плотная, с золотым краем. Аккуратная, выверенная — как всё, что касается высшего круга. — Вам передали. — Он протянул её. — Приглашают по этому адресу. Завтра. В восемь вечера. Вай взяла визитку. На ней — только адрес. Без имени, без печати. Только цифры и тонкая линия внизу, похожая на росчерк. — А с кем встреча? — спросила она, приподнимая бровь. Молчание. Он даже не моргнул. Просто стоял, как будто вопроса не существовало. Вай внутренне сжалась. О, как же она ненавидела это — молчание вместо ответа. Это презрительное «ты не уровень, чтобы тебе объяснять». Она прищурилась, чувствуя, как раздражение поднимается к горлу, но сдержалась. Сделала шаг назад, ухмыльнулась. — Ну, хорошо. Пусть будет сюрприз. Передайте, что я приду. Развернулась и пошла к лифту. Двери плавно закрылись, и в отражении металлической панели она на секунду увидела себя: все еще немного мокрые волосы под кепкой, напряжённый взгляд, и в пальцах — визитку, которая почему-то казалась холоднее, чем должна быть. — Что за чертовщина, — пробормотала она тихо. Лифт тронулся вниз, мягко гудя, а вместе с этим движением у неё внутри тоже что-то сдвинулось. Предчувствие. Не тревога — нет. Скорее… азарт. Как будто впереди действительно будет что-то интересное.***
Кейтлин сидела на диване, ссутулившись, словно пытаясь спрятаться под собственным весом усталости. Бумаги перед ней расползались в расплывчатую белую кашу — слова плавали, строки дрожали, цифры казались пьяными. Глаза жгло так, будто туда насыпали песка. Ночь без сна, обыск, гулкие шаги в коридоре, чьи-то голоса, треск уверенности внутри — всё это будто прижилось внутри черепа, не давая покоя. Паника не ушла, просто затаилась. Зрение снова подводило. Даже линза, эта маленькая предательница, уже не помогала: цифры оставались пятнами, подписи — размытыми тенями. Кейтлин отстранилась, моргнула, уткнулась в переносицу ладонью. — Чёрт, — прошептала она устало. — Придётся… Пальцы скользнули по гладкой странице, потом — по листу с выпуклыми точками. Шрифт Брайля. Новый друг, от которого она старалась держаться подальше. Ей не хотелось. Слишком ярко в голове всплывали обрывки прошлого — врачи, лечение, запах лекарств, холодный свет над кроватью, когда ей объясняли, что нормальное зрение почти не вернуть. Она опустила голову, сжала кулаки. — Нет. Сегодня — нет. Тихое сопение сбоку отвлекло. Кай. Огромная глыба мышц и тепла, её единственная защита от тишины. Он подошёл, ткнулся мокрым носом в колено, глухо фыркнул. В зубах держал что-то… серое, замусоленное, то ли старую игрушку, то ли тряпку. — Что у тебя там? — пробормотала Кейтлин, глядя в сторону. Пёс недовольно хмыкнул и ткнул ей ещё раз, требуя внимания. Кейтлин вздохнула, хлопнула ладонью по дивану рядом: — Ну, иди уже. Кай не стал дважды спрашивать. Тяжело прыгнул, так что пружины взвизгнули, и плюхнулся — не рядом, а прямо на неё. Бумаги взметнулись, упали на пол. Пёс вытянулся поперёк её бёдер, тяжёлый, как мешок с песком, положил голову ей на ногу и победно заурчал. — Кай, — простонала Кейтлин, пытаясь выбраться. — Эти бумаги важные, ты… ты чудовище. Он лизнул её в щёку, довольный, бросив игрушку рядом. От него пахло доверием, шерсть была чуть колючей и тёплой. Кейтлин закатила глаза, опустилась на спинку дивана. — Ну и ладно. Ты победил, — пробормотала она. Тишина накрыла комнату. Где-то гудел холодильник, за окном шумел ветер, царапая стекло мелким дождём. Кай возился, устраиваясь поудобнее, пока не уткнулся носом ей под подбородок. Его дыхание было тяжёлым, горячим, и почему-то это немного успокаивало. Минуты тянулись. Кейтлин глядела в потолок, не видя ни трещин, ни света — только серое пятно. Мысли шевелились медленно, вязко, как густая смола. Она чувствовала, как внутри всё стягивается от страха, который давно перестал быть просто эмоцией. Он стал частью её. — Кай, — тихо сказала она, не глядя на пса. — А если в этот раз меня всё-таки убьют?***
9 марта 2024 год
Кабинет был залит мягким янтарным светом лампы, тянущейся с потолка на длинных медных цепях. Воздух густо пах табаком, кожей и сталью — как будто само помещение было выкурено временем. За широким письменным столом, заваленным картами, папками и пустыми стаканами из-под виски, сидел Силко. Его поза — хищная и уставшая одновременно: локоть на подлокотнике, пальцы касаются виска, взгляд прицельно устремлён на человека напротив. Экко сидел ровно, не двигаясь, почти не моргая. Тишина между ними была вязкой, почти физической. Лишь гул подземных труб под полом напоминал, что где-то за стенами всё ещё живёт Заун. Секунда. Две. Три. Силко не выдержал первым — устало выдохнул, сжал переносицу и потер свой единственный глаз, на мгновение прикрыв его ладонью. Голос прозвучал низко, хрипловато, будто из глубины: — Ты уверен? Экко кивнул. — Уверен, босс. — Его голос тихий, но твёрдый. — Либо клиент играет на две стороны и пытается подставить нас, либо у нас крыса. Кто-то предупредил Кирамман. И теперь она настороже. Силко чуть дернул щекой — еле заметное движение, но в этом жесте было раздражение и усталость. Он поднялся, откинулся в кресле и, обойдя стол, прошёл к окну. Сквозь мутное стекло виднелся город — Заун в его ночной красе: зелёные огни горели внизу, пары поднимались из вентиляций, улицы дышали ядом и жизнью одновременно. Он постоял так несколько мгновений, облокотившись рукой на подоконник. Тишина растянулась снова. Экко не двигался, ждал. Даже дышал медленнее. Он знал — Силко никогда не спешит с ответом, особенно когда тот касается предательства. Наконец, мужчина медленно повернул голову, взглянув на него через плечо. Его голос стал ровным, ледяным: — Значит, кто-то решил играть со мной. Пускай попробует. Он сделал шаг вперёд, тень от его фигуры легла на пол. — Нужно помочь Вай. Быстро. Пусть приблизится к цели как можно скорее. Кирамман должна начать доверять. Её нельзя потерять. Сейчас — нет. Экко встал. — Всё понял, — коротко сказал он, кивнув. — Организую всё сегодня же. Силко отвернулся обратно к окну. Теперь уже смотрел наверх. Огни Пилтовера отражались в стекле, золотые и чистые, словно насмешка над заунской копотью. Он смотрел на них долго, не мигая, пока за спиной не захлопнулась дверь. Вай приближается. Но слишком много теней движется вокруг. И кто-то уже знает.***
Вай вошла в кафе, небольшое и дешёвое, с облупившейся краской на стенах и старым деревянным полом, который скрипел при каждом шаге. Внутри было удивительно тихо, почти пусто: только один кассир за стойкой лениво перебирал купюры, официант стоял у двери, опираясь на стойку и время от времени лениво поглядывая на часы. Воздух был слегка душным, с лёгким запахом кофе и старых круассанов, как будто время здесь замедлялось. На Вай была толстовка с курткой и джинсы, слегка помятые от долгого дня. Очки чуть съехали на нос, но поправлять их она уже не хотела — усталость и раздражение давали о себе знать. Такси, пробка, дождь за окном, мутная ночь — всё это слилось в одно ощущение усталой рутины. Пять минут девятого вечера. Она ожидала неизвестного пригласителя и надеялась, что он не будет слишком раздражающе строгим и не станет придираться к её опозданию. Вай огляделась по кафе. Точно никого. Значит, и он тоже опаздывает. Хорошо, подумала она, можно просто подождать. Она села за столик у окна, прислонив локти к холодной поверхности стола, открыла меню и лениво провела глазами по списку напитков. Хотелось чего-то согревающего, крепкого, но нельзя — нельзя терять контроль, нельзя дать эмоциям вырваться наружу И тут дверь резко отворилась. Вай подняла взгляд — и на мгновение у неё подкосились колени. Кассандра Кирамман вошла, с охраной по обе стороны. Простое пальто, строгая линия плеч, элегантная обувь. В её взгляде — непререкаемая уверенность, даже спокойствие, которое одновременно нагнетало. Она быстро осмотрела кафе, встретив глазами Вай, и вежливо улыбнулась. Вай встала, автоматически протягивая руку, стараясь удержать улыбку: сердце билось быстрее, ладони слегка вспотели, а мышцы напряглись, словно готовясь к испытанию. — Извините за опоздание, — спокойно произнесла Кассандра, голос ровный, тихий, но с оттенком власти. — Надеюсь, вы не долго ждали. — Ничего страшного. Я сама только пришла, — Вай кивнула, улыбаясь, хотя внутри щёлкало предупреждение: «не расслабляйся». Кассандра махнула рукой, и официант с кассиром почти мгновенно исчезли, оставляя за собой странное ощущение пустоты. Вай заметила, как тёплый свет лампы слегка отражается в очках Кассандры, и на мгновение её сознание зацепилось за эту деталь, как будто пытаясь зафиксировать каждую мелочь. — У меня очень мало времени, — сказала Кассандра, слегка прищурив глаза. — Поэтому я сразу перейду к делу, если вы не возражаете. — Конечно, — Вай ответила, стараясь, чтобы голос звучал легко и естественно. Сердце стучало сильнее, пальцы чуть сжали края стола, ощущая холод дерева. Кассандра глубоко вздохнула, её взгляд стал ещё внимательнее, холоднее, пронизывая взгляд Вай насквозь: — Я хотела бы обсудить Кейтлин… и ваше общение с ней.
