Спаси меня, пока не стало слишком поздно.

Бесконечный поток людей к вечеру потихоньку начинает рассеиваться. Это давало ложную надежду на скорый отдых. Мозг уже не работал, руки на автомате выполняли привычные действия: сделать латте, айс-американо, капучино. За редким исключением кто-то вдруг просил горячий шоколад, и вот руки уже тянулись к новой чашке, чтобы приготовить напиток. Семь часов вечера, восемь, девять — и рабочий день наконец-то закончился. Минхо, стряхивая с кончиков пальцев кофе, снимает запачканный фартук. Единственный плюс работы в кофейне — это кофе. Да, себе его ты можешь сделать совершенно бесплатно, но только если это не мешает работе с посетителями, которых в заведении навалом и без того. Обычно Ли нередко баловался подобным. За день он выпивал минимум три чашки кофе, чтобы увереннее стоять на ногах из-за недосыпа: учёба на пятом курсе университета, отсутствие денег и вторая подработка давали о себе знать яркими кругами под глазами. Минхо старался замазывать их тональным кремом, но даже он не делал лицо свежее. Но сегодня Минхо кофе не пил. Он весь день был на нервах и без кофеина, а потому спать не хотелось. Утром он поссорился со своим парнем, в сердцах крикнул ему, что уйдёт из дома навсегда, а Хонджун его даже не остановил. В любой другой день он бы обнял Минхо со спины, подкравшись к нему сзади, поцеловал мягко в шею — и их ссора закончилась бы. Но не сегодня. Сегодня был тот самый день, когда что-то, а если быть точнее — всё, идёт наперекосяк. Совсем не так, как надо. Четырнадцать милых сообщений в мессенджере так и висели непрочитанными в чате с Хонджуном, хотя тот явно заходил в сеть. Каждый раз, когда Минхо открывал мессенджер, его сердце замирало: Хонджун был в сети, но не читал сообщения. Значит, видел их стопроцентно, но не хотел их видеть. Или не хотел, чтобы Минхо знал о том, что Хонджун читал их. Вариантов немного. Двенадцать часов напряженной работы в кофейне наконец-то подходят к концу, и Минхо, зайдя по дороге домой в цветочный магазин, купил любимые цветы Хонджуна — светлые, нежно-розовые розы. Цветы приятно пахли и чуть-чуть успокаивали разум своим запахом; кажется, сейчас Минхо придёт домой, вручит любимому цветы — а тот обнимет Ли, поцелует его, и они помирятся. Всё просто, и скандала будто и не бывало... Но в воздухе чувствовалось напряжение. На ступеньках лестничной клетки у Ли закружилась голова, и он соврёт, если скажет, что это случилось от запаха цветов. В руках был непонятный лёгкий тремор, а живот неприятно ныл. Кажется, сама жизнь пытается что-то сказать, донести нечто важное, но безуспешно. Говорят, что надежда умирает последней, и Минхо надеялся. Надеялся на то, что всё будет хорошо, пока поднимался до квартиры Хонджуна, которая стала ему родной. Здесь они жили вместе. Жили. Дверь в квартиру оказалась открыта, и Минхо не на шутку испугался. Почему вдруг расторопный Хонджун не закрыл дверь, когда к своей безопасности относился очень серьезно? Войдя в квартиру, Ли закрыл за собой дверь, громко хлопнув ею. В воздухе витал запах чьего-то парфюма — слишком резкого, с нотками лаванды. «Лаванда? У Хонджуна аллергия на лаванду», — пронеслась в голове Минхо мелкая, но очень громкая мысль. — Хонджун? Я дома, — нарочито громко сказал парень, пытаясь снять одной рукой ботинок подрагивающими от непонятного волнения руками. Минхо разулся, поправил волосы перед зеркалом, понюхал вновь букет, вдыхая душистый аромат роз. Но, повернув голову в сторону коридора, парень замер. Прямо у входа в спальню стояли чьи-то ботинки. Незнакомая обувь — Хонджун такие не носит, и Минхо тоже. Внутри будто всё перевернулось и упало. Руки и ноги налились тяжестью, дышать становилось всё тяжелее, а сердце забилось так быстро, как не билось ещё никогда. Парень подошёл к двери в комнату Хонджуна и без стука вошёл. Бесцеремонно, нагло и по-хозяйски. От увиденного сердце перестало биться, руки онемели, и шикарный букет роз упал на пол, рассыпаясь по комнате. На кровати сидел Хонджун и неизвестный парень. Он так нежно гладил подушечками пальцев щеки Хонджуна, будто знаком с ним вечность. Целовал так чувственно, словно Хонджун его парень. Его, этого парня, а не Минхо. Они лежали на кровати в обнимку и целовались. — Хонджун... — единственное, что смогло вырваться из горла Минхо перед тем, как целующиеся парни повернули головы на него. Повисла немая тишина; никто не сказал ни слова: ни Минхо, ни Хонджун, ни незнакомец. — Значит, вот почему... Вот что происходит... Глаза Минхо наполнились слезами. Он впервые плакал перед Хонджуном; все свои эмоции он предпочитал прятать, чтобы казаться сильнее. Слезы — это слабость; плачут только те, кто жалеет себя. Тошнота вдруг подступила к горлу; стены некогда любимой квартиры стали невыносимо сильно давить на Минхо, и захотелось поскорее убраться отсюда. Парень схватился рукой за стену и закрыл глаза, чувствуя, как горячие слезы стекают по щекам. Стало противно и от Хонджуна, и от его новой любви. Любви? А любит ли он его? Кстати, а кто это...? Незнакомец встал с кровати и подошёл к Минхо, протягивая ладонь. — Я Минги, буду рад знакомству, — сказал парень, облизывая губы. Будто специально дразнит Минхо, напоминая этим жестом о том, что он только что целовал Хонджуна. Он, а не Минхо. — Ты же Минхао, брат Хонджуна? Он рассказывал мне о тебе и... И звонкий шлепок ладони о щеку разрезал густой воздух и перебил Минги на полуслове. Минхо впервые применил к кому-то физическую силу — чего никак не мог ожидать Хонджун. Он привык, что в отношениях Минхо тихий, скромный и любящий. Он никогда не ударит и не толкнёт. — Пошёл нахуй, придурок! Какой я тебе Минхао?! — прошипел Минхо, вытирая рукавом слёзы. Он только что застал своего парня за изменой, а этот тип лезет к нему, чтобы «познакомиться»? — Пошёл ты к чёрту, Хонджун! И твой Минги тоже! Я ненавижу тебя, ненавижу вас обоих! Вы мне жизнь сломали! Голос предательски срывается, ломается. Ломаются розы под ногой Минхо; бутоны рассыпаются на миллиарды лепестков, пока парень топчет их со злости. Он топчет цветы, а кажется, что топчет своё сердце. Оно разбивается на миллиарды острых осколков, которые впиваются в кожу всё дальше. Сердце больше не стучит: оно убито, смешивается с грязной ложью, едким предательством и невыносимой болью. Боль распространяется по всему телу. Кажется, что Минхо — не человек, а фантом, сотканный из боли. Он не помнит, как выбежал из квартиры Хонджуна, как хлопнул дверью с силой. Не помнит, что на улице шёл проливной дождь и как он наступал ботинками на все лужи, набирая в них воду. Не помнил Минхо и то, как в руке оказалась бутылка спиртного и он оказался на остановке. Но помнил одно — предательство Хонджуна и то, как же сильно болело у него, Минхо, сердце. Холодный ночной воздух отрезвляет, мурашки бегут по телу. Горло саднит от высокого градуса алкоголя и от недавней истерики. В квартире Минхо знатно прикрикнул на Хонджуна и его любовника. Кричал настолько сильно, что сорвал голос. По щекам текут слёзы, Минхо не понимает, почему плачет; он напился до такого бессознательного состояния, когда реальность смешивается со сном, видениями и бредом. И с жуткой жаждой. На шатающихся ногах пьяной походкой Минхо вошёл в круглосуточный магазин, находившийся в центре города. Как пьяному парню удалось ночью дойти до него и не сбиться с пути — загадка. Глаза разбегаются при виде огромных прилавков с едой. Внимание Минхо оказалось прикованным к фруктам и овощам. В пьяный разум парня пришла мысль, что ему жизненно необходимо съесть пару сочных апельсинов. На ватных ногах парень подошёл к прилавку, шатаясь, и взяв в руки апельсин, стал его чистить и тут же есть. — Мужчина, извините, но вам нужно оплатить товар, — сказала кассир тихо, но чётко, дотронувшись осторожно до плеча Минхо. — Иначе я выпишу вам штраф за порчу имущества. Откусывая кусок апельсина, Минхо выпустил фрукт из рук. Апельсин упал на пол, а парень даже глазом не моргнул. Наоборот, он усмехнулся и толкнул девушку в плечо. — Пошла вон отсюда! — парень взял апельсин с витрины и швырнул его на пол; тот покатился по полу, исчезая где-то под одной из полок магазина. — Какого чёрта ты мне ещё угрожаешь? Кассир ничего не сказала. Она молча ушла в помещение для персонала, оставляя Минхо наедине с апельсинами, чему тот остался очень рад. Не соображая, что он делает, Минхо взял в руки плетёную корзинку, где лежали апельсины, и перевернул её. Фрукты высыпались на пол с глухим звуком. Посетителей в круглосуточном магазине не было ночью, поэтому Минхо никто не останавливал от своего странного деяния. Через пару минут кассир вышла в торговый зал. Подойдя к тому месту, где был Минхо, уже с двумя полицейскими, девушка застала его спящим среди апельсинов у прилавка с фруктами. — Вот, устроил тут беспорядок, ещё и меня оскорбил, — причитала девушка, разводя руками. — Это уже не первый случай за эту неделю. Позавчера моя напарница тоже, как и я, вышла в ночную смену, и какой-то парень украл арбуз. Благо, его вычислили по камерам. — Да, знаем такого, в участке сидит, — буркнул один из полицейских, что-то записывая себе в блокнот. — Пойдём, Сонхун. Отвезём его к нам на пару суток. Второй полицейский, казавшийся неразговорчивым, молча кивнул и поднял Минхо, держа его за подмышки. Ли недовольно замычал и попытался ударить полицейского, но рука безвольно повисла в воздухе, а потом опустилась и осталась висеть вдоль туловища. * * * В просторном помещении хорошо слышно эхо от шагов по бетону, в воздухе стоит яркий запах плесени и сырости. Одинокая маленькая лампочка под потолком со своей задачей не справляется: света настолько мало, что приходится щуриться, чтобы разглядеть что-либо, находящееся дальше пальцев рук. Лязгающий звук закрывающейся решётчатой двери режет слух и неприятно бьёт по ушам. Полицейский толкает Минхо внутрь решётки в маленькую тёмную комнату, после чего железная дверь запирается на ключ с таким же противным звуком. Парень больно врезается коленом в железную скамью, криво вбитую в пол у стены. Прикусив губу до крови, чтобы сдержать болезненный стон, Минхо кое-как забирается на скамейку и садится на неё. Он ещё не понимает, где находится и что происходит. В крови всё ещё гуляет приличное количество алкоголя, перед глазами всё плывёт. Минхо прислоняется головой к стене и выдыхает. Очень хочется спать... Время идёт, голова Минхо тяжелеет всё больше. Глаза давно закрыты, но парень не спит. Голова раскалывается и кружится, он неосознанно сползает по стене вбок всё больше, пока не упирается в чьё-то тёплое плечо. Внезапно в нос врезается слабый запах духов, который Минхо знает наизусть: бергамот, герань и белый кедр. Духи Хонджуна. Этим парфюмом парень пользовался каждый день. Из глаз медленно текут слёзы, а сердце вновь разрывается от накатившей тоски. Минхо вытирает слёзы кулаками, как маленький ребёнок, а затем обнимает незнакомца, сидящего рядом. Он тыкается ему в плечо и судорожно шепчет извинения Хонджуну, не понимая, что рядом с ним сидит вовсе не он. Не Хонджун.