Человек без прошлого

Ч-Черт… Почему… Почему так… Х-Холодно…? Не уж то, так было всегда?… Безусловно, я живу в, однако, прохладном и дождливом регионе уже который год… Который, кстати…? Ладно, нет времени об этом задумываться, когда даже сквозь сон я ощущаю холод, из-за которого кожа покрывается пупырышками и становится «гусиной», как это принято ее тут называть, что довольно странно. Почему именно «гусиная»? Ладно, неважно, особенно, когда я опять чую на себе этот пронизывающий взгляд… Сколько раз за день я ощущаю его на себе? А за ночь? А за год? Нет смысла думать об этом, пора вставать. С этими мыслями Лололошка в кои-то веки продрал свои заспанные зенки и потянулся к глазам руками, будто ожидая там что-то нащупать, чего там никогда и не было. Поднял тяжелую, будто налитую свинцом от вечных недосыпов голову, призадумался о том, насколько жизнь авантюриста, фермера, героя и хрен-знает-кого еще нелегка, но не ему тут жаловаться, уж так точно. Ведь на то Лололошка – это Лололошка, верно?  Заправив постель, первым делом Ло схватил тетрадь, довольно-таки толстый, личный дневник, видно, что он был часто использован не по назначению, лежавший на собственноручно сделанном столе в его деревянном, двухэтажном доме недалеко от чудного, небольшого городок под названием «Консилэдж» 32.993 день здесь. Снова этот непонятно откуда взявшийся холод дома, хотя с отоплением у меня все в порядке, я проверял. Опять чувство слежки и наблюдения, как обычно. Планирую отправиться в городок за закупкой материалов для фермы.  Предавшись чувству ностальгии, он решил полистать дневник и почитать более старые записи. 32.901 день здесь. Опять пришлось завести новый дневник, т.к. старый закончился. Сколько у меня вообще их было? Точно знаю, что много. Сегодня, когда я резко повернулся в сторону холода и чувства слежки, на долю секунд увидел странный силуэт человека в капюшоне и без лица. Там было просто черное пятно с какими-то двумя, белыми кляксами. Не в первый раз задаюсь вопросом о странности происходящего, не могу вспомнить что-либо до прибытия сюда, а еще раньше редко, но иногда мир вокруг меня будто мерцал и менялся, подстраивался, чего окружающие не замечали и чего сейчас уже больше нету.  Захлопнув дневник, Лололошка поспешил собраться и отправиться в городок, на торговую площадь. Материалы для фермы сами себя не купят, да и поболтать с кем то охота. Попутно подумав о том, как это маленькое поселение, состоящее всего из пары домиков, разрослось в натуральный, маленький, но торговый городок. 

***

По прибытии на торговую площадь и договоров о цене с торговцем, краем уха услышал неприятную картину: резкий, детский крик, женский, умоляющий вопль, лязгание чего-то тяжелого об землю. Обернувшись, обнаружил шокирующую картину: мать, держащая за руку своего сына, вопила и пыталась оттолкнуть его в сторону в то время, как в него на всех парах неслась повозка без лошадей и кучера. За долю секунды на месте мальчика остались лишь светлые искорки, растворившиеся в воздухе. Повозка проехала прямо рядом с бедной матерью, держащую рядом еще одного ребенка, девочку. На месте мальчика ничего не было. Ни крови, ни следов от ботинков, ничего. Он просто растворился в воздухе, будто никогда с мамой нигде и не ходил. Увидевшие это горожане были не то, что удивлены, они были в ужасе, вместо сожаления к бедной матери, в их глазах плескалась только несвойственная им ненависть и злоба. Несколько бабулек, стоявших неподалеку во всю завопили, взывая к страже и указывая на матерь с дочкой на руках как на самых последних отбросов и жутких монстров, клича их ведьмами и дьявольскими отродьями. Мать, быстро спохватившись и крепко-крепко схвативши свою напуганную дочь, на чьих глазах только что буквально пропал ее братец, убежала от прибывшей страже в переулок, трясясь от страха.  Лололошку, наблюдавшего за этим в первую очередь удивила не ненависть бабулек к простой женщине, не безразличие стражников ко всей ситуации в целом, несущиеся за бедолагами только с одной целью: схватить любой ценой, а дежавю. Как будто, он уже когда-то видел, чтобы по среди улицы, просто среди белого дня в критической ситуации пропал человек в желтых искорках. Просто исчез без следа, без следа, будто его и не было никогда. Отвлекаясь от своих мыслей, он вновь почувствовал на себе этот взгляд и это чувство холода, что так часто и много тревожат его и без того расшатанную нервную систему. Он понимал, что никто из городских не смотрел на него так, отчего становилось еще более жутко. В любом случае, ему стоит отвлечься от этого и поспешить на помощь этому дуэту, ведь как же так, чтобы Лололошка, и не помог невинным! Он видел, куда убежала стража и устремился за ними, к счастью, годы бега от диких зверей и разъяренных купцов дали свои плоды, и нагнал он их быстро, в каком-то переулке с тупиком. Стражники уже тянули свои ручища к бедной женщине, как вдруг приметили, что малышки рядом с ней и нету. Заприметив это и открытый канализационный люк позади девушки, Лололошка мысленно усмехнулся про себя, оценив ее смекалку. Он вышел из-за угла и подошел к двум стражникам, одетым в стальные доспехи.  — Прошу прощения, но что не так сделала эта мисс? –произнес Лололошка, указывая пальцем на женщину, трясущуюся как осиновый лист. — Э, малой, вали куда шел. Не видишь что-ли, у нас тут задержании ведьмы, уже и до нас дошли, чертовы отродья дьявола, пху! –не церемонясь, стражник плюнул бедной женщине прямо в лицо. — Эй, Майк, ну ты чего, мало ли, она с твоей слюной куклу Вуду сделает и на расстоянии тебя пришибет! Еще и мелочь эту как-то пропустили, хватай ее, да пошли, сдадим Святой Инквизиции, а там уж-дело с концом и эшафот горящий! –второй рыцарь явно произнес это с большим восторгом и насмешкой, как будто сожжение невинных женщин для него – это просто развлечение и повод к прибавке к зарплате. — А ты, юноша, если также не хочешь быть признанным отродьем дьявола, уходи отсюда, по-доброму, по-здоровому, усек? — Но ведь…!  Мужчины даже слушать Лололошку не стали, ведь для них его мнение явно имело куда меньшее значение, чем одобрение какой-то там Святой Инквизиции, бесцеремонно отпихнули его, схватили женщину и быстро удалились. По дороге домой Лололошка в первую очередь раздумывал о том, что не сумел спасти бедную женщину от лап тех головорезов. Головой-то он понимал, что его точно также за сопротивление и попытку помешать задержанию могли признать каким-нибудь врагом народа, но ведь когда-то, еще при прошлом старейшине городка он дал клятву, что постарается защитить в нем всех. Может, этот холод и чувство слежки - просто фантазия его воспаленного сознания, обвинявшего его во всем, в чем только можно и нельзя? Лололошка не знает, но явно знает, что что-то тут нечисто и никакой Святой Инквизиции пару дней назад в городке еще явно не было, с чем ему придется разобраться.