Человек без прошлого

32.997 день здесь. Как жаль, что последний. Вероятно, в ближайшее время мне будет неудобно писать свои мысли и происходящее здесь, что-ж, это печально. Еще и дневник заканчивается… всего 3 страницы осталось, черт. Вчера вечером я пообещал, что запишу сегодня все, что произошло вчера. Это был какой-то хаос, вчера утром на главной площади сожгли женщину, которую обвинили в колдовстве, а вечером, колдуном объявили уже меня. Возможно, есть за что, ибо в городке я купил странные, голубые очки с какой-то очень толстой оправой и черными стеклами из-за того, что прикоснувшись к ним я увидел какое-то странное видение с не менее странными людьми, но, эти люди, по крайней мере, казались мне… такими, родными, что-ли? Я не помню, чтобы я испытывал к хоть кому-то из горожан такие чувства, те люди были как будто… Моей семьей? На удивление, ходить в этих очках гораздо удобнее, чем без, ибо раньше Сонна постоянно светила мне в глаза своими яркими лучами, несмотря на то, что выглядывала из-за дождливых облаков довольно редко. Так, о чем это я… А, еще девочка, Синди. Она предложила сбежать вместе, ибо, на площади сожгли как раз ее маму, бедная девочка. Я не особо люблю детей, но… Ладно? Куда деваться, конечно, опасно сбегать сразу вдвоем, но, ладно. Я уже прикинул куда мы можем сбежать. Большой город на севере, Фордом. Его еще называют «ветряным городом» из-за частых ветров. Пока что, охота на ведьм туда не добралась, да и в целом, не особо приветствуется в тех краях, так что временно, можно пожить и там. Кстати, об охоте на ведьм. Я до сих пор ума не приложу, откуда она вообще тут взялась. А еще и этот чертов городской совет… Как они вообще умудрились лишить старейшину власти и объявить его сумасшедшим? Я верю в старика Дерека, я знаю, что его род является родом долгожителей, так что кто-кто, а он точно выжить из ума не мог, уж-я то об этом точно знаю, так что, что-то тут точно не так. Хотя, может, как и говорила Синди, вся эта охота на ведьм – чушь собачья? Сколько я тут живу, никаких ведьм тут и в помине не было. Ладно, уже рассвет, кажется, скоро за мной придут и милой беседы ожидать не стоит. Во всяком случае, все ценное я уже собрал. Осталось только дневник, чернила и перо с собой прихватить.  Захлопнув дневник, Лололошка не стал класть его на стол, вместо этого положил в свой мешок за спиной, а также закинул туда перья для письма и чернила. Встав из-за стола, он, мысленно, начал прощаться со всем, что нажил за долгие годы жизни в этом месте. С его деревянным, двухэтажным домом, который он сам построил(и откуда у него вообще знания об планировке и постройке зданий?). С загоном с курицами, которых он никогда не убивал, а напротив, только регулярно кормил и ухаживал. С полем пшеницы, которое он регулярно вспахивал и удобрял, в конце концов, с могилкой Персика. Жаль конечно, что он умер еще кучу лет назад, но, что-уж поделать, жизнь любимых питомцев, оказывается, невероятно коротка в сравнении с твоей. За столько лет эти люди и этот городок стали ему такими привычными, как жаль, что ему придется покинуть все это из-за собственной глупости и невнимательности. Нет, ну как вообще можно было сморозить гражданским то, что он живет тут уже больше 90 лет?! И ведь не поспоришь, это-бы все жители подтвердили, если попросить их вспомнить, когда Лололошка вообще прибыл сюда жить, а ведь все, кто еще тогда жил, уже умерли по тем или иным причинам кроме старейшины. На то он и старейшина, что-уж там. 

***

Захотеть сбежать, это, конечно, одно, но вот пробраться в городок без кричащей толпы ранее любивших тебя, ныне ненавидящих людей – безусловно, сложно. К счастью, Лололошка знал, что в самом захудалом районе Консилэджа есть дыра прямо в стене давно заброшенного сарая. Да, она была довольно мала, но пролезть, хоть и с трудом, можно было, как Лололошка и сделал. С мешками, запыхавшийся и уже, порядком, раздраженный тем, что в такую рань на улице людей предостаточно. Во всяком случае, он тоже не пальцем деланный и этот городок, пускай, и не как свои 5, но точно как минимум как свои 3 пальца уж-точно знает. Бегая по переулкам, прячась в отдаленных от людей углах, он, пускай, и не без попадания на чужие глаза, таки добрался до заветной таверны. На улице было тихо, но, казалось, что что-то было не так. Он увидел следы у двери. Ночью как раз прошел дождь, из-за чего на земле были ярко заметные следы чужих ботинок, причем, эти следы были гигантскими, по сравнению с детскими. Они шли как раз к таверне, прямо к ее входной двери, но вот обратных следов, на удивление, не было. Будто, человек пришел к двери и исчез прямо перед ней, чудо, магия какая-то. Лололошка попытался успокоить себя тем, что, возможно, Синди украла взрослую обувь и за неимением других вариантов, надела ее. Потоптавшись какое-то время у двери, Лололошка, все же не без опаски, но толкнул ее от себя. Поначалу, войдя внутрь, ничего не было видно из-за заколоченных досками окон в таверне. Пока зрение привыкало к темноте и пока Лололошка заходил все глубже, он почувствовал четкий металический запах. Лололошка, имея достойный опыт в охоте знал, что подобный запах не сулит ничего хорошего. Так и оказалось, когда он нашел лежащую, за чем то, что когда-то было стойкой для посетителей, Синди. Вернее, ее тело. А еще вернее – то, что от нее осталось, ибо выглядела малютка так, будто не пережила нападение дикого зверя. Куски красной ткани были везде, создавая тошнотворную композицию. Все мерзкие детали ужасающей сцены будто показывали, что и вправду, это было нападение животного, хотя, внимательнее всматриваясь в место убийства невинного создания, можно увидеть более ужасающие детали. Это сделал далеко не зверь, возможно, лишь ментальный, но все равно бесчеловечный. Это все выглядит слишком... идеально в плохом смысле, кто-то попытался все подстроить под атаку зверя, попутно оставляя кровавые детали, будто, насмехаясь над тем, кто встретит этот пик садизма. Акт насилия, который останется без наказания, и, видимо, этот «кто-то» воистину наслаждался своей властью и силой над бедным ребенком. Адреналин и металический запах в густом, как киселе воздухе отрезвил Лололошку и напомнил о том, что мир далеко не доброе место, если тут ходят подобные твари. Всматриваясь детальнее в кровь, которая уже засохла на ребенке, который уже не повзрослеет, невинное дитя, которое имело надежды сбежать отсюда, вырваться на свободу из этой клетки, теперь лежит изуродовано, можно также заметить что... это даже и не пытались скрывать, ведь если и нужно было скрыть убийство, можно было бы вытащить тот красивый, смертельный, серебряный, с золотой рукоятью кинжал, торчащий прямо из ее сердца. Зачем оставлять все так явно и открыто? Но кто сказал, что это пытались скрыть? Кто сказал, что это не какой-нибудь больной член Святой Инквизиции без человеческих черт пытался это скрыть? Наказание для дьявольского отродья? Казнь дитя ведьмы? Вопросов много, но не больше, чем крови тут. Лололошка сначала даже как-то не смог полностью осознать, что стоит рядом с растерзанным трупом его юной союзницы. Если бы он вынул из нее кинжал и отмыл, мог бы продать втридорога, но… — Н-нет, вынимать из нее кинжал, это слишком, это явный перебор. Надо просто сбежать отсюда, просто сбежать, один… – Сказав это, он развернулся и просто вышел из таверны, закрыв за собой дверь. На удивление себе же, он не завопил, его душераздирающий крик от представленной картины не начал заполнять воздух вокруг, каждая клеточка его тела не приостановила процесс деления, он просто… Ушел? Оставил позади, будто бесполезный, тянущий его на дно груз, даже не попытался разобраться в том, что случилось? А если бы он пришел раньше? А если бы предложил остаться на ночь у него? А если бы они сбежали еще ночью? Есть ведь столько вариантов событий, при котором она осталась бы жива, невинная и маленькая душа, но случился именно этот. За такими печальными размышлениями, Лололошка и не заметил, как его вдруг что-то кольнуло. Нет, не чувство вины. Его он почувствовал сразу, как только увидел бездыханное тельце Синди. Скорее… Повторение данной ситуации. Будто, такое уже было. Будто он уже видел растерзанных, маленьких девочек. Может, поэтому так спокойно и беспристрастно отреагировал? Просто… привык к подобному ужасу и акту бесчеловечности? Безусловно, их мир жесток, очень жесток и холоден, но это явно не то, к чему хочется привыкать, но ведь увы, нужно. 

***

Когда он выбирался из городка не задумываясь о том, как его догонит его маленькая напарница, испустившая свой последний вздох еще несколько часов назад, он невольно задался вопросом, почему же так часто он ощущал это, иногда противное и невыносимое чувство, а иногда приятное и неожиданное чувство дежавю и задумался о холоде. Вернее, о его хотя бы частичном, но отсутствии. Безусловно, на улице не май-месяц, часто идет дождь и с утра бывает иней на листьях растений, будто пытающийся пролезть под их зеленую кожу прямо в вены, но сейчас… Того самого холода, преследующего его уже бог-сколько-знает-времени, просто… не было…? И того самого чувства слежки и наблюдения, не от тайно влюбленной в него девицы, не от заклятых врагов, ищущих повод, как нанести наибольший вред исподтишка, а… просто, механического чувства наблюдения и слежки. Будто кто-то без какой-либо практической пользы наблюдал за каждым его шагом, за каждым его вздохом, действием, и, сейчас… этого просто… не было. Более того, дрожащих от холода пальцев рук и зависти к тем, у кого глаза прям на спине не было уже как несколько дней. По ощущениям, как минимум с покупки этих загадочных и мистических очков. Все таки, не зря он их приобрел. 

***

Уже идя по лесу, его начала одолевать усталость. Ну конечно, черт возьми! Он поспал всего 1,5 часа, ничего не ел с вечера, т.к. собирал все свое нажитое честным(точно честным, он не воровал!) путем добро, которое только мог уместить в мешки и понести на своем горбу, а также планировал, куда сбежит, когда выберется оттуда в лес. Безусловно, раньше он часто не спал по-несколько дней, мало ел, но сегодня все это навалилось на него вот так сразу, будто кирпич на голову. Густой, дремучий лес, тот самый, о котором ребята постарше сочиняют легенды детям помладше, дабы увидеть весь спектр ужаса и неподдельного интереса в их ярких, наполненных жизнью, еще не видящих ее жестокости глазах. Тот самый лес Элленсвуд, в который даже городская, экипированная до зубов металом стража не полезет за заблудшим туда, вопреки всем запретам и предостережениям дитятком, чья мать потом будет оплакивать его пропажу у камина, над которым весит в красивой, деревянной, покрытой лаком раме его картина, написанная искусным художником. Идя по нему, сразу начинает казаться, что все те легенды и байки о нем – вовсе не вымысел и не попытка запугать пытливые умы. Но Лололошка был явно не таким ребенком. В целом, вряд ли он вообще когда-то им был, раз вообще ничего об этом не помнит, так что он в этот лес еще как совался. Сначала – ради чистого и наивного любопытства, потом – ради охоты, ибо мех, мясо и шкура сами себя не добудут, а продавать что-то надо. Он всегда носил свой железный меч при себе, мало ли что, будет какая-нибудь опасная потасовка в подворотне или к нему в гости вдруг пожалует милый, но далеко недружелюбный медведь в поисках еды, и необязательно недвигающейся. Проведя, кажется, часы в своих долгих раздумьях обо всем на свете, Лололошка только сейчас заметил, что ландшафт вокруг него больно-уж незнаком. Уже думая, что он, клуша такая, умудрился потеряться, только сейчас он услышал рык и чье-то дыхание позади. Не просто одно дыхание, а сопение, ворчливый свист и рычание, будто кто-то был в готовности прямо сейчас броситься в чью-то сторону и растерзать там все, что стояло, он повернул голову назад. Волки. Целая стая. Недалеко. За его спиной в метрах 10-15. Что-ж, от волков убегать себе дороже. Особенно, когда ты у черта на куличках, в дремучем лесу, там, где еще ничья нога, по крайне мере человеческая не ступала, это явно была бы худшая идея из всех возможных. Вот и Лололошка так подумал. Волки явно предвкушали свой, пускай и не особо сытный, но, все таки, завтрак или ужин, ибо из-за высоченных деревьев, закрывающих небо и Сонну было сложно определить время суток. А может, он вообще прошел нисколько и все еще находился невероятно близко рядом с Консилэджом, стоит ему только завернуть в кусты? Лололошка не знает, он уже ничего не знает. Главарь стаи резко, с громким рыком, который так и приказывал спешить за ним, бросился прямо в сторону Лололошки и явно не чтобы облизать и дать лапу. Вся его свита, волков 15, поспешила, ясное дело, за ним. Лололошка, безусловно, был превосходным воином несмотря на то, что выглядел тощим и юным, не старше 20, но несмотря на всю его силу, сейчас, в ситуации, когда он не ел, не пил и не спал на протяжении какого-то времени, кроме того, пережил сильный стресс, ему было довольно тяжело справиться со всеми животными. Однако, то-тут, то-там был слышен болезненный скулеж, и опасный на вид хищник сразу превращался в беззащитного щеночка, лежащего в собственной луже крови и иногда отрубленных конечностей или органов, выпавших из криво вспоротых брюх собратьев. Таким образом, положив целую стаю, Лололошке самому было не совсем хорошо. Все таки, сегодня он растерял всю ту хватку бесстрашного воина и бойца, раз его сумели ранить до крови сразу в нескольких местах, добравшись до них своими цепкими, острыми клыками. Без перевязки было сложно, но у него не было времени на заботу о собственных ранах, его могла найти другая стая волков или вообще отправленные Святой Инквизицией люди(хотя, после сегодняшнего… если это зверство правда сделали они, у него явно язык не повернется назвать этих чудовищ людьми) из Консилэджа. Бродя дальше по чаще, у него все больше складывалось ощущение, что он заплутал. Он ведь не так хорошо знал лес, он не так часто бегал по нему и изучал вдоль и поперек, как бы ему хотелось, вместо этого предпочитая проводить время на ферме или болтая с горожанами. Каков же идиот… Если в ближайшее время он не доберется до Фордома, легко откинется прямо тут, т.к. только сейчас он осознал, что никаких бандажей для перевязки он с собой не брал, глупо надеясь, что он справится и так. Когда сознание начало покидать его от усталости и истощения, ибо идет он уже бог знает сколько, а деревья все не заканчивались, он уже начал прикрывать глаза и думать, что встречи с мокрой землей и травой ему не избежать, он почувствовал под щекой, на которую упал, лишь странной песок. Странно, он был таким холодным, но при этом сухим, хотя тут постоянно идут дожди, а еще к тому же все окружающие звуки леса вокруг пропали. Неужели он умер, или типо того? По крайней мере, такие мысли сейчас его одолевали. Сил по-прежнему было мало, но все таки хватило, чтобы открыть глаза и начать осматриваться. Он явно был не в лесу, что чертовски сильно сбило его с толку. Он уселся, поджав под себя колени. Это была… пустошь…? Другого объяснения у него не нашлось. Просто, черное небо или черный, непроглядный потолок, все окружено тем же серым, непроглядным туманом, серый песок под ним отдавал неприятным холодом, тем самым, который ранее постоянно преследовал его с чувством слежки, и вот снова оно. Теперь он будто кожей ощущал, что сзади кто-то стоит. Не просто где-то там, эфемерно наблюдая где-то в темном и пыльном углу, а тут, в месте, где будто все и было этим темным и пыльным углом. Он попал в пыльное измерение? Хах, было бы смешно. Он повернулся всем корпусом и увидел то, от чего его сердце, по ощущениям, должно было станцевать лезгинку в груди, а зрачки приобрести вид монет по 50 пенсов. Перед ним стоял он. Именно его силуэт с белыми, сияющими, как звезды глазами на полностью черном подобии лица он видел. Именно его он зарисовывал в своем дневнике, ныне покоящимся где-то на дне мешка с вещами, необходимыми для побега. На удивление, он был не просто полностью черным силуэтом с белыми глазами, на этот раз было видно, что его темная фигура была облачена в самый натуральный плащ. Неужели таким, как он, тоже бывает холодно? Подумав это про себя, Лололошка и не сразу заметил, что сущность, стоявшая как статуя поодаль, приблизилась. Достаточно, чтобы величественно возвышаться над сидящим Лололошкой, поджавшим под себя колени от страха, похожим на брошенного котенка, но недостаточно, чтобы до его призрачного силуэта можно было дотянуться и дотронуться. Был близко, но так далеко одновременно. Лололошка толком и сдвинуться не мог, то ли от страха, то ли от непонимания ситуации под его пристальным, и, таким холодным, леденящем кровь взором, но это и не нужно было. Лололошка сразу подумал о том, что он – умер, а перед ним находится сам дьявол воплоти, да вот только, что-то тут не сходилось. Его раны, пускай, и были охлаждены здешним песком, все еще побаливали после его стычки с волками, а место, этот пыльный и холодный мир и вовсе не был похож на хотя бы какое-то подобие ада, о котором он слышал от суеверных горожан. Оно навевало лишь тоску и опустошение, а не адские муки варения в котле. Первым решил заговорить Лололошка, раз уж ему выпал шанс встретиться с этим нечто. — Ты… Кто? И… Где я? – Начал было неуверенно Лололошка, как вдруг, его перебили.  — Ты во временной пустоши. В месте, которое раньше было единственным доступом к моему голосу и моим действиям. – Ответила та сущность. Он развел руками, как бы, демонстрируя все, что ему доступно. Его голос… Будто состоял из тысячи шепотов, сплетенных вместе в один, темный, прочный плащ. Он звучал не тут, а, будто, где-то там, у тебя в голове, на задворках твоего сознания. Он был невероятно жутким, до невозможности низким и при этом дико непонятным, будто, пока он говорил, рядом с ним стояла еще огромная толпа людей, которая громко и нервно дышала и шептала что-то.  — Я спас тебя. Вернул тебя. Я благодарен тебе.  [Ледяной взгляд ??? выражает тихую благодарность] От этого взгляда Лололошку аж немного перекосило. Он не понял ничегошеньки из того, что сказало это… даже непонятно кто. Но, черт, ответов на вопросы это не дает! — Так, ладно… А… что же это, за пустошь то-такая…? – Лололошка все еще надеялся на более-менее вразумительный и понятный ответ от этого нечто, но увы, получил только больше вопросов.  — В пустоши нет пространства и время становится пространством. В этом вопросе все работает как раньше. До тебя. – У Лололошки, кажется, сейчас голова лопнет от такого. Что это вообще должно значить? Что значит «до тебя»? Да и вообще, он ведь стоит(вернее, сидит) тут, значит пространство тут все-таки есть, что значит его тут нету? — Так… Я понял. А, за что ты мне благодарен? – Лололошка решил задать более-менее приземленный вопрос, насколько это вообще возможно в данной ситуации.  — Ты пожертвовал своей историей, своими воспоминаниями, своей личностью ради того, чтобы Время не страдало, так что я позволил тебе жить в новой, временной, созданной тобой реальности. – Он утвердительно кивнул, как бы, доказывая, мол «да, это правда сделал ты!», но Лололошке от этого легче не стало. Какая еще к черту реальность? Новая? Временная? Созданная им же? Чем-чем он там пожертвовал и ради кого…? — Лололошка, ты мироходец. Тебе пора уходить отсюда. Ты поймешь все потом.  — С-стой! Куда уходить?! Я ведь вырубился где-то в лесу! И… что значит «мироходец»…? – Лололошка попытался встать на колени, чтобы дотянуться до фигуры, но его опередили. Силуэт уже поднял руку, и, кажется, начал колдовать? В любом случае, перед лицом Лололошки образовалась очень яркая, белая, но в то же время холодная вспышка, озаряющая все вокруг. Лололошка не смог сдержать глаза открытыми перед ней, так что ему пришлось зажмурить их из-за яркого света. Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на мокрой земле, раны все еще болели, усталость и истощение никуда не ушли, к ним прибавились навязчивые мысли, так и произносящиеся в его голове, будто на полной громкости, возмущенные, печальные, интересующиеся, радостные, все это перемешалось в его голове кашей до того состояния, что он не мог до конца понять, в лесу ли он еще, или все еще лежит на этом странном, сером песке. А может это вообще все сон его воспаленного сознания? А точно ли смерть Синди – правда? Может, в городке его вообще не объявляли никаким колдуном и отродьем дьявола? А кем тогда? А кто тогда Лололошка? Это он смотрел на все это со стороны или кто? А смотрит ли вообще кто-то…? Может, он просто очередная выдумка чьего-то больного сознания? Эти мысли, очевидно, не приносили ничего полезного. Лололошка встал на каком-то автоматизме и побрел вперед. Просто вперед. Его одолевали мысли о сказанном неизвестным, черным нечто, пока он не увидел свет. Он уже подумал, что, ему просто чудиться, но нет. Это был свет. Ламп. Зажженных ламп. Где-то вдалеке были слышны детские крики. Видны очертания домов, не просто маленьких и уютных домиков, куда можно прибыть погостить на лето к бабушке, а натуральных, больших домов, с более чем 2 этажами. Видимо, когда Лололошка, наконец, увидел город Фордом собственными глазами, его организм решил, что теперь можно спокойно вырубиться и Лололошка грохнулся на землю прямо на окраине леса.