Призрак.

      Обратно домой Томиока приехал только когда было уже три часа ночи. Мрак стоял кромешный - небо полностью заволокло тучами, и ни звезды, ни луна не могли пробить их своим светом. В воздухе витало что-то сырое, что-то зловещее...Припарковав машину, Гию вошел в дом. Пока что Шинобу не было видно. Вероятно, где-то пряталась, или еще не успела понять, что он вернулся... -Шинобу! -хриплым голосом позвал Томиока. -Ты здесь? Нам надо поговорить.       Он замер, ожидая ответа. Его не последовала. Тишина... -Шинобу..? -неуверенно позвал он. -Я здесь. -неожиданно отозвалась девушка, и голова ее, повернутая вверх тормашками, показалась через потолок. -О чем? Ты хочешь что-то спросить? -Я выяснил, кто обладатель кольца. -заявил Гию. -Его звали...Доума Джонсон. Он был твоим мужем.       Выражение лица Шинобу ожесточилось. Она стала похожа на мраморную статую - холодную, твердую, с мрачным взглядом. Видимо, даже один лишь звук этого имени уже был для нее невыносим... -Ты выяснил...как именно я умерла? -...К несчастью - нет. -Томиока покачал головой. -Я ничего не смог найти. В статье было только указано, что...ты погибла из-за несчастного случая на конной прогулке. -при этих словах он заметил, как Кочо помрачнела еще сильнее, и он поспешил ее заверить -...Но я не думаю, что это правда. Иначе бы...ты бы не была тут. Ведь так?       Неожиданно, призрак двинулась вперед, решительно протягивая свою руку в сторону Гию. Парень инстинктивно шарахнулся назад - на секунду, ему показалось, что к призраку вернулась его прежняя черта, и его уже собираются атаковать. Однако, Шинобу всего лишь положила ему ладонь на лицо, закрывая его глаза. -Что ты... -...Печально видеть, что даже тебя ему удалось обмануть. -произнесла она. -Позволь показать мне.       В следующий миг Томиока почувствовал, что вокруг поднимается ветер, и что словно земля под его ногами на несколько мгновений пропадает, но он все равно продолжает парить. Видеть он по прежнему не мог - ладонь Шинобу все еще была у его глаз. Ощущение было такое, будто он куда-то летит...Потом - вспышка ослепительно-белого света, и вдруг Гию обнаружил себя...В гостиной.       Он огляделся по сторонам. Первым же, что ему бросилось в глаза, стал яркий солнечный свет из-за окна. Что..? Но как? Только что была же ночь...Он сейчас отключился, когда призрак закрыла его глаза? Уже было утро? Томиока почувствовал смятение, и даже некую панику. Происходило что-то странное...       Из другой комнаты послышалось пианино. Мелодия показалась Гию знакомой...Но где же он мог ее слышать..? "Точно...это тот вальс, который играла мне Шинобу!" -понял он.       Томиока поспешил пройти на звук. В самом деле, в соседней комнате за фортепиано сидела Кочо. Пальцы ее с элегантной проворностью танцевали по клавишам, извлекая из них удивительный, волшебный звук. Глаза ее были закрыты, губы едва заметно шевелились, и голова ее едва заметно двигалась в такт музыке. Кажется, она была целиком этим поглощена... -...Шинобу...Извини что прерываю, но что происходит? -все еще озираясь по сторонам, Гию подошел ближе. -Что ты только что сделала со мной?       Девушка не ответила. Томиока окликнул ее еще раз, в этот раз громче, но снова не получил никакой реакции. И только тут он наконец заметил, что кое-что в ее образе было не так, как обычно. Водоросли исчезли. Одежда стала сухой, после нее больше не оставалось черных луж...И кожа девушки выглядела куда более живой, в ней не было этой могильной бледности. Что вообще... -Ты играешь как всегда прекрасно, дорогая. -внезапно, сзади раздался приторно-медовый голос.       Гию рефлекторно обернулся. Перед ним стоял высокого роста, этак метр девяносто, молодой человек с светлыми волосами и в черном сюртуке. Глаза его были холодного, серого цвета, а зубы скалились в белоснежной улыбке. На пальце у него было одето до боли знакомое кольцо...Сомнений быть не могло - то был Доума Джонсон. "Они оба меня не замечают..." -подметил Томиока. -"И оба выглядят живыми...По-настоящему живыми. Не как призраки. Неужели я сейчас вижу прошлое? Это Шинобу хотела мне показать? Наверное..."       Он еще раз окинул Доуму взглядом. Несмотря на то, что это был первый раз, когда он вообще видел этого человека, впечатление от него у Гию моментально сложилось неприятное. Он не был некрасив внешностью, напротив - наверное, это был один самых красивых мужчин, которых он когда-либо видел, и голос у него тоже был приятный, но...Что-то в нем был отталкивающее. Какая-то незаметная деталь делала его образ мерзким, даже немного пугающим. -...Спасибо, дорогой. -Кочо, между тем, оторвалась от инструмента и сухо, натянуто улыбнулась. -Ты...что-то хотел? -Всего лишь спросить тебя, не составишь ли ты мне компанию на прогулке, милая. -улыбка на губах Джонсона стала еще шире, хоть и казалось, что это невозможно - еще чуть-чуть, и его рот точно должен был порваться. -С превеликим удовольствием. -кивнула Шинобу.       В глазах ее, однако, читалось лишь нарастающее напряжение.       Они оба вышли из комнаты и направились куда-то во двор. Гию последовал за ними. По пути он пытался к чему-нибудь прикоснуться, как-то повзаимодействовать с окружающей средой, но не смог. Видимо, ему оставалось быть лишь молчаливым наблюдателем...       Меж тем, Доума и Шинобу сели на лошадей, уже запряженных во дворе, и двинулись прочь от поместья, куда-то в лес. Томиока поспешил следом. К счастью, всадники не двигались слишком быстро, и он вполне мог поспеть за ними, перемещаясь легким кроссом.       Спустя минуту или две у него получилось определить направление, в котором они все двигались - кажется, прогулка должна была идти к тому пруду, что он и сам посетил день или два назад, когда приехал с работы...Там еще была каменная скамейка, если он не ошибался. "Погодите...Конная прогулка, они вдвоем...Шинобу ведь погибла во время конной прогулки!" -вдруг смекнул Гию. -"О, Господи, неужели...это день ее смерти? Вот дела...Но ведь они двигаются на весьма низкой скорости. Лошади едва ли даже идут быстрым шагом, по их меркам. И дорога выглядит чистой, я не вижу ни веток, ни поваленных деревьев...Каким образом мог произойти несчастный случай в таких обстоятельствах? Конечно, Кочо могла потерять баланс и сама упасть со своего коня, но даже неудачно приземлившись ты заработаешь разве что перелом...Да и стремена удержали бы ее от случайного падения. Тут что-то не так..."       В груди своей он ощущал все нарастающее дурное предчувствие...       Наконец, впереди показался пруд. Всадники замедлились, а потом и вовсе остановились. Томиока, тяжело дыша, затормозил рядом - он так давно не занимался физической активностью, что даже легкая пробежка уже казалась испытанием. А ведь расстояние было совсем небольшим, от силы километра полтора... -Давай присядем на скамейку. -Доума спешился и привязал свою лошадь к дереву. -С нее будет открываться чудесный вид на этот пруд. -...Как скажешь, дорогой. -Шинобу последовала его примеру.       Они оба подошли к берегу и сели на ту самую мраморную скамейку, которую видел и Томиока, когда гулял здесь. Теперь Гию он почти наверняка уверен - несчастный случай, скорее всего, был сшит белыми нитками. Дорога их была предельно безопасной, да и лошади вели себя спокойно, ничего не выдавало в них того, что одна из них могла вдруг обезуметь и помчаться в бурелом, хоть Томиока и не был экспертом по животным...Но что же тогда произошло?       Супруги сели на скамью. Рука Доумы обвилась вокруг плечей его жены, прижимая ее к себе. Гию заметил, как Шинобу напряглась, и голова ее несколько вжалась в шею. Тогда он обогнул их, и заглянул обоим в лицо. Открывшаяся картина была...по меньшей мере странной, а по большей - жуткой.       Кочо сидела, потупив взгляд в землю, а руки ее были сжаты в кулачки на ее коленях. Граф Джонсон же, напротив, сидел совершенно расслабленно, скрестив ноги, а глаза его смотрели...на нее. В них было какое-то дикое, жадное выражение, точно у волка, смотрящего на овцу. Томиока невольно сделал шаг назад. Этот взгляд делал красивое, правильное лицо Доумы...совершенно дьявольским. В нем читалась явная, нездоровая одержимость какой-то уродливой, гротескной, и известной лишь ему одному идеей. Вот только какой...       Неожиданно, Доума подался вперед, прижавшись губами к шее Шинобу. Из губ девушки вырвался удивленный вздох, и она, вздрогнув, отстранилась. Джонсона это совершенно не смутило, и он наклонился еще сильнее, двигаясь вслед за ней...Кочо вытянула руки и уперлась ладонями ему в грудь, сохраняя дистанцию. -Что...Что ты делаешь..? -прошептала она. -Ах, Шинобу, Шинобу, Шинобу, дорогая моя Шинобу... -медленно проговорил Джонсон, скалясь всеми своими зубами. -...Прости, но я больше не могу сдерживать в себе мои чувства. Все эти годы...Я так безнадежно влюблен... -О чем ты говоришь..? -недоумевающе спросила девушка. -...О, позволь мне объясниться. Быть может, тогда твой лед наконец растает, и ты будешь не так холодна... -внезапно, граф опустился перед ней на колени, а его руки сжали ее запястья. -...Я...Я соврал твоему отцу. Я женился на тебе не по тем причинам, которые назвал ему. В тот день, когда мы с моим батюшкой ездили смотреть на будущие мачты...Я впервые увидел тебя, и сразу же влюбился. Я видел твое лицо лишь мгновение или два, но помнил его с того самого дня вплоть до нашей помолвки...Я мечтал о тебе, как ни один раб не мечтает о свободе, как ни один бедняк-авантюрист, прибывший в Америку, не мечтает найти нефть или золото...Ответь, если бы я сейчас сказал, что я невероятно одинок, ты бы поверила мне? -Я...я не понимаю о чем ты. -Кочо сглотнула. Лицо ее было мертвенно бледным. -Ах, как это досадно...Впрочем, чего я ожидал от провинциалки? Тебе неоткуда знать такое. -Доума тихо, хрипло рассмеялся. -В моей жизни было много женщин. Даже будучи подростком у меня их было больше, чем мой отроческий разум мог пожелать даже в самой развратной, самой влажной мечте. Даже ребенком меня желали многие...И честно сказать, меня удивляет, что их не останавливало то, что это великий грех, и что Господь их точно за это накажет. Но видимо - такова природа дам высшего сословия, похоть - самый сильный инстинкт, что ими движет. И я так устал от этой похоти...От этих дворцовых интриг, от этих бесконечных разговоров о власти, деньгах и сословиях. Ты веришь, что я просто хочу...любви?       Я никогда не думал, что на нее способен. Я всегда считал, что секс, брак, отношения - все это лишь инструменты. И я был очень искусен в использовании этих инструментов. Я мог обольстить любую, я был тайным любовником и баронесс, и герцогинь, и королевских горничных...Даже самую чистую, самую непорочную девушку я мог заставить пасть к моим ногам и быть моей игрушкой...Но мне никогда это не приносило удовольствия. Я не был счастлив. В моей груди всегда была лишь пустота и холод...Пока я не встретил тебя. Увидев твое лицо, твои глаза, твои волосы...Я почувствовал, как мое сердце, что я считал мертвым, впервые бьется.       Он с усилием сглотнул. -Ты - единственная, кто может меня спасти, Шинобу. Прошу...дай мне...приблизиться...Дай мне почувствовать твое тепло...Я так люблю тебя...И, кажется, я умру, если моя любовь не найдет ответа...Я не хочу ни с кем быть, только с тобой... -...Почему ты лжешь мне, Доума? -вдруг спросила Кочо. -...Лгу..? О чем ты? -опешил он. -Ты любишь не меня, а тот образ, что ты создал в своей голове и надел на меня. -ответила Шинобу. -Если бы ты вправду меня любил...То ты бы видел, что я не хотела покидать родительский дом. Ты бы видел, как сильно я мучаюсь всякий раз, когда мы снова едем в гости или на какой-нибудь бал в очередном дворце. Ты бы видел, что я совсем не знаю тебя как человека, и что я не готова выйти за тебя замуж. И наконец, ты бы не стал преследовать меня в доме, в котором сам же и заточил. -она с усилием вырвала свои руки из его рук и сделала шаг назад. -Если ты любишь меня, то почему ни разу не спросил, от чего я выгляжу несчастной? Ты ведь никогда не пытался построить со мной связь. И твой взгляд...Я вижу, что ты просто меня хочешь. Ты не влюблен. Тобой движет...все та же похоть.       Гию повернулся, чтобы посмотреть на графа. Лицо его приняло багровый оттенок, а глаза налились красным. Тяжело дыша, Доума поднялся с колен. Взгляд его принял какое-то изуверское выражение. -Ты...ты смеешь насмехаться над моими чувствами? -прошипел он, а затем, вдруг, взорвался. -Да как тебе это в голову пришло?! Я - не кто-то там, я граф Джонсон!!! Я не позволю себя унижать, тем более, какой-то маленькой женщине, из какого-то маленького, никчемного рода, который...       Пощечина. Звук ее был звонким и хлестким. Голова Доумы мотнулась в сторону, и он до того опешил, что даже замолчал. На щеке его загорелся отпечаток ладони. -Не смей оскорблять мою семью. -тихо произнесла Шинобу.       Некоторое время граф молчал. Лицо его разгладилось и стало совершенно неподвижным. В глазах его стояло какое-то опустошенное выражение. С минуту или две, сцена никак не развивалась - была только лишь тишина, но Томиока едва не кожей чувствовал, что изнутри Джонсона нарастает что-то зловещее, и что что-то сейчас должно было произойти. -...Ах, в самом деле...Быть может, это и вправду не любовь. -сказал он. -Кто знает? Что посеешь, то и пожнешь, а во мне любви никто не сеял...Никто и никогда меня не любил. И я вижу, что ты тоже вряд ли полюбишь. -Доума глубоко вздохнул. -Но, по крайней мере, я точно знаю, чего я хочу...И если это похоть, то пусть так оно и будет. -Что ты... -начала было Кочо...Но закончить не смогла.       Джонсон резко подался вперед, и повалил ее на землю. Глаза девушки расширились от изумления. Граф же, окончательно озверев, своими руками схватился за ее платье. Послышался звук рвущейся ткани... -Ты...ЭЙ, РУКИ ПРОЧЬ! -взвизгнула Кочо. -ОТЦЕПИСЬ!!!       Она отчаянно забилась, и у нее даже получилось пнуть Доуму в пах, но этого было недостаточно. Боль только распалила его сильнее, и, взревев, он сомкнул свои пальцы на ее горле. -Угомонись, сука. -прорычал Джонсон. -Кем ты себя вообще...возомнила? Я прикончу тебя, прямо тут.       Шинобу захрипела. Лицо ее посинело, а глаза стали закатываться. Своей рукой она попыталась было дотянуться до его глаз, но не смогла. Жизнь покинула ее хрупкое тело прежде чем она смогла что-либо предпринять. Дергнувшись в последний раз, Кочо растянулась на земле и обмякла, больше не шевелясь...       Убедившись, что сопротивление прекратилось, Доума разжал свою хватку, и, тяжело дыша, подался несколько назад. С секунду или две он смотрел на бездыханное тело под собой, а потом, даже не думая оглядеться по сторонам, не заметил ли кто, снова наклонился вперед, и принялся ее раздевать...       Смотреть на то, что было дальше, было выше сил Томиоки. Едва сдерживая рвотный позыв, он отвернулся и зажмурился. Правда, что он пытался узнать, оказалась куда более уродливой, чем он мог представить. Неудивительно, что Шинобу пыталась ее скрыть...Да, конечно, ему как мужчине это было сложнее понять, но внезапно Гию осознал, какой ужас, какой стыд она должна была испытывать в тот момент, и после того, как стала привидением, тоже...И, быть может, то, с какой жестокостью она его атаковала его в первые дни как раз объяснялось тем, что его руки, куда более большие и сильные чем ее собственные, напоминали о том, что с ней произошло? -Гию. -вдруг позвал ее голос. -Ты можешь открыть глаза.       С усилием воли, он все же это сделал, и обнаружил себя вновь в настоящем. Сцена из воспоминания прекратилась. Вокруг снова была ночь. Оглядевшись, Томиока понял, что стоит на берегу того самого пруда. Видимо, пока он был в воспоминаниях Кочо, его тело перемещалось и в реальности...Вот та же самая кромка воды, те же самые деревья...И проклятая мраморная скамейка, теперь покрытая мхом и трещинами - та же самая.       Шинобу стояла прямо перед ним, около берега. И несмотря на то, что луна и звезды по прежнему были скрыты облаками, все вокруг было светло - от ее образа исходил мягкий, белый свет, разгонявший темноту... -Теперь ты знаешь, что случилось. -печально сказала она. -Так закончилась моя жизнь. Меня насильно выдали замуж за этого мерзавца, а потом "супруг" задушил, изнасиловал меня и утопил мое тело в этом пруду. Его деньги и общественное положение помогли все замять. Никто до тебя не знал, что тут произошло убийство. Он всем рассказал, что я погибла из-за несчастного случая с лошадью, которая сошла с ума и сама прыгнула в пруд. Даже мои родители получили всего лишь письмо, извещавшее их о моей смерти. Мой отец пытался что-то разузнать, устроить встречу с Доумой, расспросить его лично...Но никто ему такой возможности не дал. Он скончался от сердечного приступа спустя полгода, а моя матушка повесилась. Они ведь даже не смогли быть на моих похоронах...       Кочо обернулась и посмотрела на воду. -...Хотя никаких похорон и не было. Мое тело так и осталось...вот там. На самом дне этого пруда. -взгляд ее снова переместился на Томиоку. -...Гию...Может, для тебя это и не будет понятно, но ты сделал для меня очень много. Много больше, чем должен был, особенно учитывая то, как прошли...первые несколько дней нашего общения. И несмотря на то, что я не имею права просить тебя сделать что-то еще...У меня осталась одна последняя просьба. -Какая..? -одними губами прошептал Томиока. -Ты уже знаешь мою тайну. Больше она меня не держит. Но чтобы я могла окончательно упокоиться... -Шинобу очень внимательно посмотрела на него. -...Надо подобающе похоронить мое тело. В земле. Скажи...ты сможешь рискнуть? Я пойму, если ты отступишься, но...Можешь ли ты сделать это, даже если придется поставить свою жизнь на черту? -голос ее дрогнул, и в нем во вновь, во второй раз за все это время, появилась мольба. -...Пожалуйста...Я так...так устала... -...Ты ведь тоже просто хочешь, чтобы я сделал то, что нужно тебе. -вдруг произнес Гию. В голосе его была печаль. -Направляешь меня, чтобы я сделал какую-то грязную работу...Вот этими вот руками. -он посмотрел на свои ладони. -Откуда мне знать, что ты не используешь меня, как все остальные? Почему ты думаешь, что я хочу кого-то спасти? Что я хочу быть этим "хорошим", удобным человеком, который жертвует собой ради других? Разве ты не умерла точно также - потому что поставила свою жизнь на черту по чужой воле? -...Прости. Это и правда так...И с моей стороны это очень эгоистично. -Кочо потупила свой взгляд. В голосе ее послышался стыд. -Но...у меня нет другого выбора. Ты - единственный, кто может помочь.       Гию промолчал. Глаза его были прикованы к пруду. Шинобу, затаив дыхание, ждала, что же он скажет. Тишина, витавшая в воздухе, была почти что болезненной...Ей было страшно. Страшно, что все могло оказаться напрасно. Страшно, что заточение продолжиться, что он отвернеться и не захочет помогать, даже учитывая то, что он и не должен-то был, и не было в самом деле никакой причины, по которой Томиока стал бы нырять в эту черную, зловещую воду. -...Ладно, хрен с ним. -вдруг, Гию двинулся вперед. Руки его скользнули вверх, и он расстегнул свою куртку, а потом сбросил ее на землю. Вслед за нею парень снял с себя футболку и штаны. -Я сделаю это...Но не потому, что ты просишь. -заявил он. -Да, в самом деле, кто-то снова просит меня что-то сделать для них...И потакать другим - рыть себе могилу. Мы оба это знаем. Но сейчас - первый раз, когда я хочу это сделать и потому, что чувствую что-то. Я испытываю сострадание? Симпатию? Кто знает...Я не был знаком с тобой очень долго, Шинобу, но хочу сказать... -на его лице появился легкий румянец. -...Что ты мне нравишься, как человек. Ну, если не пытаешься меня убить. Ты красиво играешь на пианино, и...Ты первая, кто попытался и первая кто смог понять и принять меня таким, какой я есть. Никто до тебя не верил, что я чего-то стою. Ценность моей жизни была описана не тем, что я чувствую, не тем, какие мысли рождаются в моей голове, а списком кредитов, чеками с зарплатой и электронными отчетами. Но теперь я понимаю, что все это неважно. Что все это...ненужно. Что я могу жить. Что я могу быть смелым, я могу совершить то, что хочу, хоть я пока и не знаю, чего именно мне хотелось бы. Если я выживу, то непременно узнаю. -Гию... -прошептала Кочо, пораженная тем, сколько мужества внезапно показалось в его худых плечах и взгляде запавших, безцветных глаз. -Спасибо...Спасибо тебе огромное...       Между тем, Томиока сделал первый шаг в воду. По поверхности пруда пробежала рябь.