Тот, кого нет

Шэнь Юань смотрел в пустой дорожный мешок задумчиво, будто рассчитывая увидеть на смятом дне что-то конкретное. Он понятия не имел, что нужно взять в эту поездку. В конце концов, городская жизнь доселе не подразумевала гостевых визитов во дворец — Шэнь Юань не знал, что там есть, а что ему точно понадобится, поэтому рядом с мешком лежала одинокая покосившаяся стопка нижнего белья. Это единственное, в чем он был уверен. Впрочем, говоря честно, не до конца. Вероятно, у Ло Бинхэ бы нашлось тысячу причин, чтобы отжать у него льняное исподнее и выдать вместо него что-нибудь шелковое и дорогое. —Ну что ты копаешься? — Янь Цзы вздыхает, глядя на неподвижного Шэнь Юаня. Он подходит к сундуку, окидывая сложенные вещи придирчивым взглядом, наспех выбирая пару рубах и штанов. — Не будешь же ты голышом ходить, вот, бери. Оторопело кивнув, Шэнь Юань, будто ленивец, заторможенно складывает вещи в мешок, даже не посмотрев на то, что ему дали. Когда он только-только согласился на эту поездку, в голове роилось множество мыслей, но сейчас, перед самым выездом, в черепушке была лишь пустота. Белый шум. Любые мысли были короткими, простыми, и отдавались в голове эхом. Наверное, до этого рассуждений было слишком много, и оттого они слиплись в одну плотную массу, которая сейчас и мешала Шэнь Юаню здраво соображать. Янь Цзы, посмотрев на эту скорбную картину, немного сдулся. Он старался выглядеть живо, по-привычному боевито, однако ноющая боль внутри все еще тяготила его. Каждый раз, когда он видел Шэнь Юаня, нежность внутри него скатывалась в тугой болезненный ком, который Янь Цзы приходилось сглатывать, прежде чем заговорить. Он любил этого человека. Любил сильнее, чем кого-либо в своей жизни, и потому желал ему счастья даже больше, чем себе самому. Поэтому старался не показывать, что ночной разговор тревожил его. Поездка Шэнь Юаня, в которую, по его словам, его кто-то пригласил, была хорошей возможностью отдохнуть. Отказ проще пережить в одиночестве, когда не нужно заставлять себя быть в тонусе. Как только Шэнь Юань уедет, Янь Цзы собирался без зазрения совести скинуть всю работу на Шан Цинхуа и его (не)навязчивого ухажера, и посвятить время тому, чтобы хорошенько выплакаться. Впрочем, как человек любящий, он конечно же пытался узнать, кто позвал Шэнь Юаня и куда. Внятного ответа получить не удалось, однако Янь Цзы было достаточно, что человек проверенный и давно знакомый. —Если ты не хочешь, то не нужно себя мучить, — он садится на постель, лицом к стоящему Шэнь Юаню, сложив руки на колени. Внутри Янь Цзы вилось ощущение, что если юноша откажется от этой поездки, то у него появится шанс, право на что-то надеяться. Он не знал, чем это ощущение вызвано, но старательно давил его, будто огромное мерзкое насекомое. Это было неправильно. Отказ есть отказ. —Я хочу, но… Я не знаю, готов ли я увидеть этого человека вновь, — Шэнь Юань садится рядом, немного сдвинув вещи вбок. — Я не знаю, что я чувствую по этому поводу. Внутри как будто все смешалось, и я боюсь, что все изменится, если я уеду. Янь Цзы не знал, что именно должно измениться. Спрашивать не хотелось — он нутром ощущал, что поездка и правда важная, особенная. И человек, из-за которого вся эта поездка затевалась, тоже был особенным для Шэнь Юаня. Более драгоценным и значимым, чем Янь Цзы. Ревность подкатывала к горлу ком, и он молчал, пару минут метаясь между подступившим гневом и слезами. Ему не хотелось отпускать Шэнь Юаня, но в то же время Цзы не желал его видеть. Он потянул воздух носом, успокаивая себя, позволяя боли выйти наружу вместе с выдохом. Любовь была сложным чувством, а потому тащила за собой многие другие — страх, ненависть, радость, печаль. И Цзы переживал каждое из них, но не каждому позволял выйти наружу. —Я понимаю, — Янь Цзы говорит это не потому, что действительно понимает, а потому, что это первое, что приходит ему в голову. Он берет паузу, чтобы переварить чужую фразу, осознать ее смысл. — Но если ты хочешь поехать, то, может, стоит увидеть этого человека несмотря на то, что встреча принесет? В конце концов, если он хорош, то ты хорошо проведешь время. А если плох — быстренько уедешь, и посильнее по мне соскучишься, — Цзы дергает вверх уголок губы, но его игривость выходит более натянутой, чем обычно. Шэнь Юань это замечает, но ничего не говорит. Ему была очевидна причина, и очевидно то, как Янь Цзы пытался скрыть свое состояние. Он мог поймать его на этом, завести разговор, настоять себе выговориться. Однако это было бы попросту жестоко — заставить человека вывернуть душу, отказав ему перед этим, выглядело как издевательство и демонстрация снисходительности. Шэнь Юань не мог так поступить, хоть и хотел, чтобы Янь Цзы стало лучше. Это эгоистичное желание, чтобы близкий был весел и счастлив всегда. К сожалению, оно часто было неисполнимо. Сложные чувства и надежды требовали времени, чтобы их пережить, в противном случае обещая превратиться в гниющую рану. Шэнь Юань и сам понимал, что его отсутствие сейчас нужно этому дому, и потому старался придать себе решимости. —И то верно, — юноша кивает, хлопнув себя по коленям. — Надо же мне вас потравить своим отсутствием. Янь Цзы реагирует на ответ тихим смешком. Они оба поднимаются с постели, молчаливо собирая Шэнь Юаня в дорогу. К вечеру, когда во двор заехала крытая повозка, у Юаня за спиной висел небольшой, но плотно набитый вещами мешок. Он крепко обнял Янь Цзы, прижав того к себе так, что из юноши вышел сип. Шан Цинхуа же обошёлся от уезжающего хлопком по плечу, чем был крайне возмущен, однако обнимать его под тяжелым взглядом Мобэй-цзюня Шэнь Юань не решился, хоть тот и был настроен вполне спокойно. Сев рядом с возницей и уложив мешок на колени, Юань машет домашним ладонью, пока телега не отъезжает достаточно далеко. Пожалуй то, что он не залез в саму телегу могло бы вызвать вопросы — на сене, лежащем на ее дне, можно было поспать ночью, да и ехать там было куда комфортнее. Впрочем, Шэнь Юань надеялся, что это не вызвало подозрений, и провожающие посчитали, что он переберется в телегу позже, когда сонливость начнет брать верх. Весь спектакль должен был выглядеть, как будто его знакомый, зовущий его в гости, договорился с местным возницей, чтобы тот довез его до соседнего городка. Это было условием Шэнь Юаня, никому не сказавшего, куда именно и к кому он едет. Как только телега отъезжает достаточно далеко от деревни, свернув за поворот, возница останавливает лошадей, позволяя Шэнь Юаню слезть. Он ждет не дольше минуты, прежде чем воздух искажается рябью, и пространство будто расходится на две части, позволяя Ло Бинхэ выйти из черноты. Разлом захлопывается за его спиной, и Шэнь Юань хмыкает, подумав, что Бинхэ, очевидно, хотел покрасоваться, открыв новый прямо при нем. Мужчина кидает вознице в ладонь пару монет, после чего тот вновь берет поводья в руки, продолжив путь. Юань наблюдает, как телега отдаляется, переведя взгляд на Ло Бинхэ лишь спустя пару минут. Бинхэ же все время ожидания походил на перевозбужденного пса: он теребил ткань собственного рукава, рассматривая лицо Шэнь Юаня, время от времени открывая и закрывая рот, очевидно пытаясь придумать, что было бы уместно сказать. Вид у него был взвинченный, несмотря на то, что одежда и волосы выглядели безупречно. —Ну иди, — Шэнь Юань подзывает его снисходительно, но ласково, как ребенка. Он распахивает руки, едва успевая сделать шаг вперед, прежде чем Ло Бинхэ накрывает его объятиями. Сначала он пугается. Ло Бинхэ не был телесно похож ни на кого из тех, к кому Шэнь Юань привык: он был крупнее, горячее, и силы в нем было явно больше, чем в обычном человеке. Объятия Ло Бинхэ были больше похожи на захват, и перед глазами Юаня пронеслись старые воспоминания. Дорого обставленные покои, кровать, и он под чужим телом. Впрочем, качнувшись назад, Шэнь Юань осознал, что Ло Бинхэ совсем не давил на него. Он лишь приникал ближе, но не держал. Это позволило Юаню успокоиться. Ассоциация постепенно ушла, пока они стояли, прижавшись друг к другу. —Я очень соскучился, — Ло Бинхэ выдыхает в чужое плечо. Ему хочется сказать многое, однако он молчит, тихо посапывая. Высокопарные признания убили бы момент, как и чрезмерная откровенность. Лучше было обуздать себя, и еще немного постоять вот так, совсем близко друг к другу. —Я тоже по тебе соскучился, — фраза сходит с губ сама собой, и Шэнь Юань отпускает ее, позволяя повиснуть в воздухе. Ему вправду не хватало Ло Бинхэ. Прошлый разговор, как ему казалось, закончился, не успев начаться — они обсуждали политику, философствовали, шутили. И каждый раз, сколько бы не длилась беседа, пробуждение изрядно злило Шэнь Юаня. Казалось, что самое интересное только-только началось и тут же кончилось. —Тогда идем? — Бинхэ кивает в темное пшеничное поле, и на лице Шэнь Юаня отражается короткое недоумение, явно посмешившее мужчину. Наконец догадавшись, о чем речь, Юань кивает. Вытащив из ножен Синьмо, Ло Бинхэ делает один мощный взмах снизу вверх, и Шэнь Юань, к своему позору, пропускает момент открытия разлома, засмотревшись на то, как напрягаются мышцы на чужом предплечье. Он делает шаг следом за Ло Бинхэ, для надежности закрыв глаза. Открывает он их в саду, очень похожем на тот, что был в царстве снов. В этот раз панической атаки с ним не случается, и Юань выдыхает, позволяя себе немного расслабиться. —Я подумал, что главный зал вызовет неприятные воспоминания, — Бинхэ, пользуясь рассеянностью юноши, успевает стянуть с его спины вещевой мешок, невольно удивившись лёгкости поклажи. — Умоляю, А-Юань, скажи, что это не все твои вещи. —Что? — Шэнь Юань, засмотревшийся на то, как плотоядный цветок охотится на подобие осы, в итоге одним точным броском заглотив ее, переводит взгляд на мужчину. — Нет, конечно не все. Он умалчивает, что эти вещи были половиной его гардероба. Большего при простой жизни было не нужно — светских выходов работа травника не предусматривала, только работу. Очень много работы. Соответственно, можно было бы обойтись и более малым количеством комплектов одежды, если бы только в этом мире придумали стиральные машины. Или одежда хотя бы делалась не из столь грубой ткани — Шэнь Юань мог поклясться, что его штанами можно было бы обтянуть какую-нибудь дешманскую тахту. Ло Бинхэ, держа в руке мешок из явно дешевого материала, прикусывает язык, чтобы не спросить, не хочет ли Шэнь Юань остаться во дворце. Обида за побег все еще клокотала где-то внутри него — в конце концов, он согласился бы меняться и без этих месяцев ожидания. А-Юань был слишком дорог сердцу, чтобы просто отказаться от него из-за несовместимости характеров. В то же время Бинхэ понимал, что в начале им двигала жадность. Взять побыстрее и побольше. Ожидание научило его терпению. Сейчас это было полезным качеством, позволяющим ему соблюдать просьбы Шэнь Юаня. Он не видел в своей изначальной жадности ничего дурного, однако она не подходила Шэнь Юаню, а значит не подходила и Ло Бинхэ. —Позволь я провожу тебя в купальни, — он начинает мягко, почти мурчаще, но, заметив напряжение во взгляде Юаня, спешит добавить. — Я уже омылся перед твоим приездом, подумал, что и ты захочешь. Шэнь Юань и правда хотел. Месяцы без цивилизации заставляли его мечтать о душе, о свежей стиранной мягкой одежде, кондиционере. Благо, после открытия лавки хотя бы проблема с лекарствами решилась — оказывается, некоторая трава была способна помочь человеку отрастить даже вырванный зуб. Главное, чтобы среди подобных эффектов не было отрастания нового пальца или иных конечностей. Сидя в тёплой воде, Шэнь Юань расслабленно откидывает голову на бортик, прикрывая глаза. Вдоволь отмокнув, он трет себя мочалкой до красна, поливая тело из ковша. Да, не душ, однако глубокий теплый бассейн и качественное мыло делали свое дело. Облачаясь в шелковую пижаму, принесенную слугами, Шэнь Юань впервые за прошедшие полтора года ощущает себя чистым. Впрочем, в своих дневных размышлениях он кажется был прав — вещевой мешок ему не понадобился и вряд ли понадобится. Из купален слуги провожают его в гостевые покои, и, едва войдя, Шэнь Юань натыкается взглядом на растянувшегося на кровати Ло Бинхэ, явно задремавшего в ожидании. Это вызывает у юноши смешок. Учитывая, каким перевозбужденным Бинхэ был у дороги, удивительно, что он вообще смог расслабиться настолько, чтобы задремать. Подойдя ближе, Шэнь Юань замирает в нерешительности. Пожалуй, Ло Бинхэ бы сильно расстроился, если бы они не поговорили этим вечером, поэтому стоило его разбудить. Трясти его Юаню совсем не хотелось, а потому, поддавшись желанию прикоснуться к гладкой щеке, он укладывает на нее руку. С минуту просто прижимая ладонь к чужой коже, Шэнь Юань рассматривает лицо мужчины. Сначала оно кажется ему абсолютно расслабленным, умиротворенным, однако вскоре он замечает, как чужие ресницы время от времени подрагивают. Он на пробу ласково проводит пальцами по щеке, слыша, как мимолетно сбилось чужое дыхание. Тихо усмехнувшись, Юань коротко качает головой, и Бинхэ, поняв, что его поймали с поличным, льнет ближе, отираясь о ладонь юноши, словно котенок. —И не стыдно меня дурить? — Шэнь Юань говорит мягко, но с укоризной, садясь на край постели. —Совсем чуть-чуть, — Ло Бинхэ притворно невинно опускает ресницы, изображая смущение. Юань почти верит. — Ты сам уложил руку, что мне было делать? Я ведь не просил. —Не просил, — Шэнь Юань принимает переброшенную в него ответственность за произошедшее, кивнув. Он сбрасывает с ног обувь, забираясь на кровать глубже. Воображение услужливо снова подкидывает ему воспоминание, где он беспомощно распластан под чужим телом ровно на таком же ложе, разве что с другими простынями, но Шэнь Юань отгоняет его. Он поглядывает на Бинхэ, замечая, что тот занят попытками незаметно подмаститься ближе, вздыхая. Сейчас тот был больше похож на большую собаку, нежели на хищника. Пожалуй, даже если бы Ло Бинхэ хотел сейчас повторить тот вечер, он был слишком осторожен, чтобы себе это позволить. Это успокаивает Шэнь Юаня, и он наконец устраивается у изголовья, после чего Бинхэ быстро размещается на его коленях, словно всегда там и был. —Теперь планируешь притворяться спящим тут? — Шэнь Юань смотрит сверху вниз, и в его взгляде читается явное веселье. Он укладывает руку на макушку, зарываясь в волосы мужчины, подушечками массируя кожу головы. Это заставляет Ло Бинхэ блаженно прикрыть глаза, и выражение его лица становится крайне довольным. —Может быть, — он отзывается мурчаще, в голосе слышится улыбка, которую Бинхэ даже не пытается скрыть. — Если только ты со мной не поговоришь о чем-нибудь. —Ммм… В голову не идет совсем ничего, — Шэнь Юань хмурится, однако после омовения он ощущал себя аморфно, и вместо мыслей в голове звучал белый шум. Тишину в комнате разрывает урчание его желудка, которое заставляет Бинхэ раскрыть глаза. — Но, возможно, еда заставит меня что-нибудь вспомнить. Бросив короткое «Сейчас», Ло Бинхэ суетливо поднимается с колен юноши, вставая с кровати. Он на ходу пытается поправить немного скосившиеся одежды, выходя в коридор, после чего за дверью начинается какая-то возня. То и дело кто-то куда-то бежал, слышались голоса. Голос Бинхэ постепенно отдалялся, и Шэнь Юань предположил, что тот решил сходить на кухню и лично проконтролировать отбор блюд к ужину. Это было забавно — Юань был уверен, что Бинхэ в общем-то все равно, что есть, однако его желание угодить заставляло его бесконечно суетится и гонять ни в чем не повинных окружающих, страдающих от его влюбленности. Сложив руки на груди, Шэнь Юань прикрывает глаза, размышляя, о чем таком они могли бы поговорить. Вероятно, Ло Бинхэ было интересно, где он пробыл эти месяцы, однако он не спрашивал, чтобы не создать неловкости. Так же как, вероятно, не спрашивал и о шести пальцах. Примерно определив для себя вектор диалога, Шэнь Юань задремывает, пока дверь в комнату не распахивается, заставляя его вздрогнуть. Бинхэ, идущий позади нескольких слуг, шикает на них, и те ускоряются, внося подносы с различными лакомствами, блюдами и напитками. Юань только и успевает провожать очередного бесенка взглядом, пока тот оставляет свою ношу в изножье кровати и вылетает в коридор, просачиваясь мимо Ло Бинхэ. Когда в комнате остаются лишь они двое, мужчина закрывает дверь, обходя кровать и садясь на край со своей стороны. Он не начинает есть, ожидая, что выберет Шэнь Юань. Юань же без зазрения совести скользит взглядом по явствам. Он давно не видел такого разнообразия — даже после открытия лавки им, как и другим людям без титула, был доступен ограниченный круг блюд. Остановившись на гранатовом вине, Юань пробует из каждой тарелки по чуть-чуть. Вскоре к нему присоединяется и Бинхэ, в результате чего Шэнь Юань, следуя за чужим здоровым аппетитом, переедает. Он привык питаться на бегу и в основном скудно — если наступал сезон болезней, то времени что-нибудь приготовить не оставалось ни у кого из домочадцев. Благо, клиенты часто приносили еду в качестве платы. —В тебя бы теленок влез, — Юань хрипит, развалившись на кровати. Из-за вина он успел немного захмелеть, поэтому на его щеках проступал слабый румянец. —Может быть, — Бинхэ тихо посмеивается. Он поднимается, убирая подносы на стол, чтобы позже их забрали слуги. Закончив, мужчина аккуратно ложится рядом, лицом к собеседнику. — Пожадничал? —Немного, — Юань отзывается кряхтением. — Деревня, где я обосновался, находится далеко от моря, поэтому морепродуктов там не встретишь. Да и гранатов там нет для такого вина. Бинхэ понимающе кивает. Он старался относиться к рассказам со сдержанным интересом: чем больше А-Юань говорил, тем легче было этой информацией манипулировать, чтобы переманить его в лучшие условия. Ло Бинхэ понимал, что в первый раз Шэнь Юань бежал от его навязчивости, поэтому сейчас действовал поступательно. Он позволял юноше самому выбирать, что рассказывать, хотя на самом деле сгорал от любопытства и ревности к этому периоду, который А-Юань провел с кем-то другим, без него. Бинхэ понимал, что эти люди, очевидно, получили право находиться рядом просто потому, что оказались поблизости в нужный момент. Шэнь Юань сам их выбрал. Их ситуация была прямо обратной: Ло Бинхэ выбрал А-Юаня потому, что тот оказался рядом в нужный момент. Он приходил из раза в раз исключительно в его палату, разговаривал только с ним, и, в итоге, забрал сюда. Они выбирали по-разному. Бинхэ брал так, как хотел, чтобы взяли его самого — безоговорочно, поглощающе и целиком. Шэнь Юань же выбирал аккуратно, скорее позволяя быть рядом, нежели действительно хватая. Сейчас Ло Бинхэ был им выбран, однако мог потерять милость в любую минуту. Это убивало его. Он желал так много, но не мог даже протянуть руку, чтобы взять, задаваясь вопросом, сможет ли вообще когда-нибудь быть принят в своей жадности. —Кстати, ты знал, что есть растения, способные излечивать любую болезнь? — Юань прерывает чужой поток мыслей, показывая свою правую руку. — Правда с побочками. —Больно было? — Бинхэ знал. В конце концов, он когда-то давно учился, чтобы стать заклинателем. Он замечает, что Шэнь Юань постепенно начинает примащиваться к подушке, прикрывая глаза. —Больно, — Юань отзывается сонно. — Но зато сейчас хорошо… Бинхэ вновь кивает. Ему было очевидно, что сейчас Шэнь Юань не нуждался в его ответе. Дождавшись, пока юноша уснет покрепче, Ло Бинхэ поднимается с постели, чтобы затушить свечи. Он зажигает на ночь аромалампу, которая так же выполняла роль ночника, после чего ложится обратно, ощущая, как комнату окутывает запах лаванды и чего-то терпкого. Повозившись, пытаясь устроиться удобнее, Бинхэ колеблется, решаясь. Это было неправильно, но сдержать себя было так сложно… Прижавшись к губам Шэнь Юаня, Ло Бинхэ оставляет еще несколько поцелуев на подбородке и щеках юноши. Пьяный и крепко спящий Юань даже не морщится, и Бинхэ со спокойной душой сдвигает свою подушку ниже. Он утыкается носом в грудь юноши, обнимая его за талию. Это было так хорошо: А-Юань здесь, теплый, податливый. Бинхэ засыпает быстро. В эту ночь он не пытается выйти в царство снов, зная, что утром они увидятся снова. Потому они оба спят крепко и спокойно, без снов.