Аномалия

      «То, что в одном веке считают мистикой, в другом становится научным знанием»

      © Парацельс.

             

***

             Аэропорт Анкориджа был таким же унылым, как и сам город. Уэнсдей брезгливо сморщила нос. Рождество прошло несколько недель назад, а кругом всё ещё были атрибуты сочельника. Всё мерцало праздничными цветными огнями, тут и там на странные статуи животных и чучела белых медведей были одеты красные колпаки. Аддамс искренне считала это кощунством. Сдержанно вздохнув, она отправилась прочь из этого места, пропахшего корицей и унылым утренним кофе. Рождественские песни, звучавшие из динамиков, не делали ситуацию лучше.       — Я считаю это надругательством над традициями местных коренных народов, — тихо проворчала она себе под нос. Последние недели и так не были для Уэнсдей благоприятными, а её настроение стремилось к отметке ниже нуля по Цельсию. Что ж, местный колорит также не вызывал у неё ни грамма восторга. Она вышла из аэропорта и остановилась, чтобы расстегнуть сумку, из которой проворно выбрался Вещь, передавший ей телефон. Медиум внимательно посмотрела на экран, а затем перевела раздражённый взгляд на придаток. — Не мог найти машину получше?       Вещь развёл пальцами в стороны и что-то прожестикулировал. Аддамс лишь разочарованно фыркнула.       — Это не твоя вина. Мы приехали бы сюда на своей машине, если бы не чертовы погодные условия и тот прискорбный факт, что пришлось бы пересекать границу Канады, — девушка внимательно огляделась, сверяясь с картой, на которой мигал значок приехавшего такси. Не теряя времени, она направилась к нему. Куривший у автомобиля водитель лениво окинул её взглядом и слегка брезгливо сморщился.       — Эй, что ты забыла на Аляске, латина?       — Отель «Капитан Кук», — не став обращать внимание на невежество человека, сухо ответила Аддамс, заметив, как негодующе дёрнул пальцем Вещь на её плече. Она рывком открыла дверь такси и уселась на заднее сиденье, запихнув туда же внушительного размера чёрный чемодан, который с лёгкостью подняла.       Водитель хмуро покосился на неё, но не стал испытывать судьбу. В это время года и так клиентов было мало, как и приезжих, так что не в его интересах было портить себе отзывы в службе такси. А судя по внешнему виду девушки — она легко могла это сделать. Мужчина крякнул себе что-то под нос, явно недоброжелательное, и с недовольным лицом уселся за руль, решив игнорировать пассажира, хотя обычно он всегда стремился поболтать с клиентами, чтобы скрасить дорогу. Но что-то было в этой невысокой девчонке в чёрном такого, что он не решился начать диалог. Возможно, именно это его и спасло. Пока что.       Аддамс хмуро рассматривала пейзажи местного скудного колорита через окно такси. Изначально она вообще не собиралась ехать так далеко, но понимала, что оставаться на одном месте ей было опасно. Никаких новых дел не было, как бы она ни давила на Танаку, так что ей пришлось залечь на дно на какое-то время. Изначально она собиралась вернуться в семейный особняк в Нью-Джерси, чтобы воспользоваться периодом затишья и привести себя в порядок после Мичигана, но всё снова пошло не по плану. Исчезновение «Ведьмы» на время нарушило баланс среди «гостей», и как бы она ни старалась, ситуация стала весьма шаткой. В таком случае она просто не имела права подвергать риску окружающих… Но, вообще, скорее ей не хотелось жертвовать своим собственным достоинством, если ей придётся заключить сделку с кем-то из «гостей», дабы немного снизить риск бунта. Это было… изматывающе.       В кармане завибрировал телефон, и она достала его, чтобы посмотреть на пришедшее сообщение.       «Далеко забралась в этот раз. Посылка полностью укомплектована, доставлена и ждёт тебя в номере отеля. Надеюсь, тебе больше ничего не понадобится, пока ты не вернёшься на родную землю. Отправлять людей на Аляску нынче весьма дорого»       Уэнсдей хмыкнула себе под нос и убрала телефон во внутренний карман тёплого пальто. В любом случае задерживаться в Анкоридже она не собиралась. Её дело в этот раз могло сильно затянуться. И она даже надеялась на то, что проведёт зиму вдали от людей, насколько это вообще было возможно.       Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как машина подъехала к отелю. Водитель едва успел остановиться, как Уэнсдей уже открыла дверь, легко подхватив свой чемодан, и вышла прочь, оставив недоумевающего мужчину в полном одиночестве. Всё было оплачено заранее, так что ей не было нужды больше тратить время хотя бы на одно слово с этим неприятным типом.       Регистрация прошла дежурно и обыденно, так что, едва получив ключ с номером «69», от чего раздражённо сморщила нос, Уэнсдей быстро удалилась в сторону номера.       Номер был… практически монохромным. Абстрактные полотна в чёрных рамах контрастировали со стенами, выкрашенными в оттенок слоновой кости. Покрытие пола было выполнено из монохромной каменной плиты, начищенной до блеска, сверху которой, у кровати, лежал большой ковёр шахматной расцветки. Сама же немаленьких размеров кровать была застелена безупречно белым бельём, укрытая чёрным кашемировым пледом. Напротив располагался такой же тёмный комод с зеркальной поверхностью. Окно, задрапированное чёрными шторами, казалось, полностью нивелировало поступающий скудный свет. Уэнсдей почувствовала, как напряжение, сковывающее её тело, отступило. Вот уж чего она от Танаки не ожидала, так это такого действительно удобного сюрприза. Она внимательно осмотрелась, одёрнув себя от мимолётной благодарности вампирше, и заметила предмет, выбивавшийся из общей композиции чёрного и белого — красный конверт, лежавший на прикроватной тумбе. Уэнсдей подошла и открыла его, предусмотрительно надев перчатки, которые были у неё в кармане пальто.

      «Первая часть посылки у тебя под кроватью. Остальное на точке. Координаты скинула на е-майл. Вертолёт заберёт тебя с берега через два дня в полночь от городка с романтичным названием Кенай. Точку сбора тоже скинула на е-майл. Не перепутай.

      Т.»

      Уэнсдей вздохнула, переворачивая конверт и осматривая его внимательнее. Она предпочла бы сжечь его сразу же, но знала, что этим дело не кончится. И действительно — на внутренней стороне конверта было несколько цифр. Чёрные глаза Уэнсдей сощурились. «2, 3, 1-4, 1-2, 7-2». Она мысленно произнесла их одну за другой, пытаясь понять смысл. В это время Вещь пытался распаковать её чемодан. Когда у него наконец получилось, тот с грохотом раскрылся, ударившись металлическим замком о лакированную поверхность пола там, где не было ковра. Звук вышел почти камертонным, и Аддамс вздрогнула. После последнего дела в Мичигане её слух был слишком чувствительным. Она хотела уже огрызнуться на придатка, как вдруг замерла.       — Ноты, — хмыкнула она, переводя взгляд на цифры. — Ре, ми, до-фа, до-ре, си-ре, — перечислила она. Ноты в её голове тут же сложились в звук. Она вздохнула. — Ну конечно… Карл Орф, «О, фортуна». Как банально.       Уэнсдей потянулась за телефоном, который был у неё в кармане, и вбила в поиск по местности. И действительно, сегодня вечером в местном театре проходила постановка известной оперы. Аддамс нахмурилась. Она не собиралась никуда сегодня выходить.       На её телефон пришло сообщение.       «Билеты в холодильнике, дорогая. Вход парадный, оставь свой костюм в номере»       Аддамс хмуро огляделась, заметив, как Вещь пытается открыть гардеробный шкаф чёрного цвета в углу номера. Она подошла и одним движением распахнула створки. Её глаза на секунду расширились.       — Похоже, кому-то надоела её долгая жизнь, — голосом Уэнсдей можно было замораживать котлы в аду.       На вешалке одиноко, посреди пустого гардероба, висело длинное чёрное вечернее платье, поблёскивая вкраплениями искусственных камней и с широкими рукавами, расшитыми кружевами.       Вещь, стоявший рядом, благоразумно попятился, медленно переставляя пальцы по начищенному каменному покрытию пола. Что-то ему подсказывало, что происходящее лучше не комментировать.              

***

             — О боже, простите, где третий выход? — яркая блондинка, запыхавшаяся от быстрого бега, подбежала к стойке регистрации Аэропорта Миннеаполиса. За её спиной был огромный ярко-фиолетовый рюкзак, увешанный множеством ленточек и значков, а за собой она тащила внушительных размеров чемодан кричаще-жёлтого оттенка.       Девушка за стойкой несколько раз моргнула, пытаясь переварить нахлынувшую на неё в момент визуальную какофонию цвета. Она нервно улыбнулась, пытаясь придать служебное выражение своему лицу.       — По коридору направо, — она вежливо указала ладонью в нужном направлении.       — О, спасибо огромное! — почти пропищала Энид, резко разворачиваясь на месте, но тут же затормозила, неловко улыбнувшись. — Прошу прощения… По коридору или направо?       Девушка за стойкой регистрации вновь заторможенно моргнула, не понимая сути вопроса. Она озадаченно наклонила голову набок.       — Вам нужно пройти по этому коридору до поворота направо. Выход на посадку будет в самом конце. Вы не перепутаете, — она старалась сохранять вежливую улыбку на лице, но получалось у неё откровенно плохо.       В это время над головами присутствующих пронеслось очередное оповещение.       — Внимание! Заканчивается посадка на рейс Миннеаполис—Сан-Франциско. Пассажиров просим поторопиться к выходу номер три.       — О мой бог, я опаздываю! — сорвалась с места эта живая буря цвета, исчезнув в коридоре, прежде чем девушка за стойкой успела её остановить.       Это был не тот коридор…       

***

             Говорят, что случайности — это просто шутка богов. Ну или судьбы. Кому как было удобнее. В данном случае, даже по меркам Бьянки, это было чрезмерно. Она со вселенской скорбью во взгляде рассматривала знакомое лицо тощего высокого парня в объёмной шапке, нервно ёрзающего на стуле перед ней и смущённо улыбавшегося.       — Просто ничего не говори, — со вздохом опустила она голову на руки, когда заметила ехидный взгляд стоявшей рядом Дивины.       — Привет, Аякс, — усмехнулась младшая сирена, довольно щурясь. — Ты, наверное, очень удивился нашей встрече, не так ли?       — Да как бы… — парень неуверенно улыбнулся. — Я, можно сказать, в шоке. Не думал встретить вас здесь. Когда это вы вдруг стали работать на бюро фармацевтов?       — Мы не на него работаем, Петрополус, — вздохнула Барклай, нервно махнув рукой. — Это же очевидно.       — Воу… — озадаченно округлил глаза горгон. — А… Вы, типа, как люди в чёрном, да? Агенты Би и Ди! — он засмеялся над собственной шуткой, а сирены переглянулись с одинаково скорбными лицами. Обе они действительно были в чёрных деловых костюмах, так что подобную шутку в свой адрес уже не единожды слышали. И она уже всех прилично достала. Весь отдел.       — Думаю, нам всё же стоит сменить костюмы, — вздохнула Дивина. — Сейчас ведь уже нет чётких правил о цвете в бюро.       — Давайте вернёмся к делу, — устало поморщилась Бьянка. День в принципе не задался с самого утра. А в последние недели Дорт как с цепи сорвался, заставляя их бегать по делам в самые дальние уголки страны, словно бы мстил. Впрочем, Барклай не слишком жалела. На фоне аллергии босса, разыгравшейся от запаха сыра в отделении, его брюзжание было почти успокаивающим. Главным было держать лицо. — Аякс, у нас тут дело по поводу просочившихся сведений о незаконных препаратах для изгоев. Это наша работа, а ты наш консультант в этом вопросе. Так что давайте вернёмся к разговору.       — Эй, я ничего не знаю об этом! — запротестовал горгон, слегка нахмурившись. — Меня вызвали, чтобы помочь разобрать какие-то формулы, аж из самой Филадельфии. Мне даже толком ничего не объяснили, — он слегка обиженно фыркнул, но затем неловко улыбнулся. — Ну это… Я имел в виду, что если бы знал, что встречу вас, не стал бы так откладывать этот визит. Ну сами подумайте — это же просто чума! Поехать по работе и встретить бывших однокурсников!       — Аякс… — вздохнула Дивина, усмехнувшись и останавливая поток слов старого знакомого. — Мы тоже рады встретиться, но, как и говорит Би, — в первую очередь работа.       — Да, — кивнула Бьянка, доставая из папки распечатку с формулами и протягивая их бывшему однокурснику. — Вот. Это список препаратов, которые сейчас проверяются бюро. Лаборатории ФБР для нашего отдела недоступны, так что мы вынуждены искать информацию самостоятельно.       — О, — приподнял брови горгон. — Типа… Э-э… У вас что, своих химиков нет? Я имею в виду, разве ФБР не содержит целые подпольные исследовательские центры?       — Давай не будем об этом, ладно? — вздохнула Барклай, чувствуя подступающее раздражение. Дело было в том, что Аякс был прав. У ФБР действительно были исследовательские центры. Вот только в них не было изгоев. Само существование отдела, которым руководил Дорт, уже было исключением из правил для государственных служб и чем-то новым. В конце концов, изгоев только десять лет назад стали допускать к управлению правопорядком. Так что они всё ещё сталкивались с проблемами во взаимодействии с остальными отделами бюро, которые часто не скрывали своего пренебрежительного к ним отношения. Их тоже можно было понять. Изгои вышли из тени только в середине девятнадцатого века, и много лет потребовалось на то, чтобы их хотя бы перестали считать опасными для общества, обложив целой кучей ограничений. Конечно же, ни о каком допуске к структуре власти страны и речи не шло, так что появление отдела ФБР полностью из изгоев, который должен был заниматься их проблемами, было уже огромной переменной, которую весьма со скрипом приняли сверху.       — Ладно, — вздохнул Аякс, косясь на девушек, и принялся читать распечатку. — О, ну пару веществ знаю, попадались запросы на форумах фармацевтов и алхимиков. Это почти всё тяжёлые лекарственные препараты для наших. Некоторые новые, а некоторым уже пару десятков лет, если не больше. Вот этот рецепт — это изменённый психотроп, о котором я читал ещё в Неверморе. Его использовали для подавления приступов у давинчи в старые времена и телекинетиков. Я думал, что он вполне законен, — Аякс нахмурился, тыча пальцем в строчки химических соединений. — Но вот тут, кажется, изменили состав. Я не могу сказать точно без восстановления формулы, но, кажется, его ослабили, правда, непонятно зачем.       — Так, — Бьянка тут же подобралась, внимательно слушая слова Петрополуса. — Отлично, посмотри ещё препарат под номером шесть. Касаемо него сейчас у нас и висит незакрытое дело.       Горгон удивлённо и с настороженностью покосился на сирену, но всё-таки вернулся к листу. Его брови нахмурились.       — Странно, — он как-то в миг посерьёзнел. — Я совсем недавно встречал запрос на эту вещь, но тут пропущена пара ингредиентов. Честно говоря, выглядит теперь так, как будто кто-то специально изменил состав, чтобы вызвать больше привыкания и побочек.       — А что это вообще такое? — подалась вперёд Дивина, нависая над плечом Бьянки.       — Это? — Аякс нервно улыбнулся. — Эту штуку называют «Силентиум». Он для медиумов и для тех, кто реально слишком много «слышит». Что-то вроде блокатора способностей.       — Ты говоришь, что недавно видел похожий запрос, — сощурилась Барклай, внимательно глядя на бывшего сокурсника. — Где именно?       — А ну… — горгон неуверенно замялся. — Есть пара закрытых форумов алхимиков и фармацевтов. Ну, типа, только для своих. Для наших. Так просто его не найти, вы же понимаете?       — Мы знаем, — кивнула Дивина. — Увы, но у изгоев до сих пор есть множество проблем касаемо их конфиденциальности.       — Вот да, — закивал парень. — Мы сделали так, чтобы код доступа был только у наших. Обычные нормисы никогда его не найдут. Ребята отлично постарались, спрятав его как следует!       — Так всё-таки, — прервала их диалог Бьянка, недовольно бросив взгляд на младшую. — Говоришь, на вашем форуме был запрос. Чей, когда и что там было?       — Воу, Би, это не так работает, — поднял ладони вверх Петрополус, словно сдаваясь. — У нас всё анонимно. Каждый час сбрасываются все следы ай-пи-адресов, чтобы не оставалось следов. Так что кто именно это был — теперь не найти при всём желании. Осталась только запись на форуме.       — А дата? — тут же снова включилась Дивина, игнорируя ворчание Бьянки.       — Я сейчас не скажу, — немного виновато сжал плечи парень. — С телефона на него не выйти, так что точной даты я не помню.       — А что за форум-то? — Бьянка вздохнула, понимая, что ниточка, ведущая к их делу, становится всё более прозрачной.       — «Корень и Железо», — тихо ответил парень, немного нервно озираясь. — Вам лучше не копать под него. Как только ребята заметят, что на сайт вышли — он тут же аннигилируется, и тогда вообще ничего не останется.       — Что за дурацкое название? — фыркнула Дивина, чуть сморщив нос.       — Эй! Это я придумал, между прочим! Круто же звучит, да? — горгон довольно улыбнулся, покивав головой, а сирены снова синхронно вздохнули.       — Так и что нам теперь делать? — потёрла шею явно уставшая Барклай. — Нам нужна информация. Сам понимаешь, вот это, — она указала на листок бумаги в руках горгона, — вышло на чёрный рынок. И кто-то очень хочет приплести к этому сообщество изгоев. В наших интересах сделать так, чтобы найти источник и прижать его до того, как ситуация станет критичной.       — Критичной? — брови Аякса снова взлетели, почти скрываясь под шапочкой. — Что-то уже произошло?       — Да, — уныло проворчала сирена. — Эти лекарства уже отправили в кому несколько медиумов. Их состояние сейчас под угрозой, и мы пытаемся найти канал, через который поступают эти вещи на чёрный рынок, чтобы ещё больше наших не пострадало.       — Любое лекарство — это, по сути, ослабленный яд, — кивнула Дивина. — И кто-то очень хочет навредить им, изгоям. Медиумов и так немного, и почти каждый на пересчёт, так что дело серьёзное.       — Ого, — ошарашенно округлил глаза Петрополус. Он нахмурился и на минуту задумался. — Я могу помочь, чем смогу. Но, сами понимаете, я ограничен в средствах для своих исследований. Да и лаборатория наша наверняка уступает той, что есть у ФБР.       — Об этом можешь не беспокоиться, — как-то раздражённо усмехнулась Барклай и достала из папки ещё пару листов, молча протянув их парню. — Ознакомься.       Горгон взял бумаги, принялся читать, то и дело бросая на девушек косые взгляды. А затем его глаза стали почти круглыми, как у совы. Он нервно вздёрнул голову вверх.       — Это ч-что? — от удивления он даже запнулся. — Приглашение в ФБР?!       — Временное, — кивнула Бьянка. — Мы вынуждены практиковать подобные наёмнические контракты из-за давления сверху и ограничений на сотрудников. Конечно, это всё под печатью о неразглашении.       — Ого, — присвистнул Аякс. — Значит, я не один такой?       — Можно сказать и так, — Бьянка поморщилась, вспоминая того, кто был прикреплён к её отделу по такому же контракту, и того, из-за кого у неё регулярно болела голова. — Так что, ты согласишься с нами поработать? Условия мы предоставим.       — Ещё спрашиваешь! — улыбнулся Аякс. — Когда ещё предоставится возможность сунуть свой нос в закрома бюро? У них наверняка там целые горы ништяков и оборудования!       Дивина и Бьянка снова переглянулись с одинаковыми нервными улыбками.       — Единственное, о чём я тебя хочу предупредить, — вкрадчиво начала Дивина, обращаясь к парню и сдерживая саркастичный смешок.       — Если тебе будут пытаться впихнуть что-то с изображением дурацкой собаки — говори лучше сразу, что у тебя аллергия. Это хоть чуть-чуть тебя спасёт, — продолжила за подругу старшая сирена, морщась, как от зубной боли.       — Собаки? — Аякс непонимающе наклонил голову набок. — Какой собаки?       — Да так… Поймёшь, когда увидишь, — вздохнула Дивина. — Страшненькая такая. Маленькая. Мопс по кличке «Фауст».       — Ребят… — горгон непонимающе переводил взгляд с одной девушки на другую. — Вы точно в ФБР работаете?       — Иногда я задаюсь тем же самым вопросом, — вздохнула Барклай.       

      ***

             — Всё пропало… — панически выдохнула Энид, застыв в холле аэропорта и лихорадочно вертя головой по сторонам. Людей тут было очень мало, а снаружи бушевала метель. Уже целый час она ломала голову над тем, как так вышло, что она забралась не в тот самолёт и вместо Сан-Франциско загремела прямиком в эту проклятую глушь на Аляске! Хуже просто не придумаешь! В панике она вцепилась руками в волосы. Денег и без того кот наплакал, а тут ещё пришлось выложить кругленькую сумму за свою промашку с рейсом. Плату за пропущенный полёт в родной город ей, конечно, вернули, правда, не полностью, и теперь этого едва хватало, чтобы купить билет обратно. И вот, она осталась одна посреди незнакомого ей места в самой дальней точке страны, о которой раньше даже не слышала. Как, чёрт возьми, ей теперь попасть домой?       Оборотень устало опустилась на кресло в зоне ожидания, пытаясь собраться с мыслями и совладать с собственной паникой. Судьба, видимо, над ней издевалась, как могла, раз произошло нечто подобное. У неё не было денег на обратный рейс, не было даже своего фургона, в котором она могла бы хоть как-то переждать напасть. Да ещё и чёртово штормовое предупреждение, из-за которого рейсы на ближайшие сутки просто отменили! Что ей было делать — она просто не знала. Таких тупых, во всех отношениях, ситуаций с ней ещё не случалось.       Она медленно собралась с силами, спустя минут десять, и встала, решительно направляясь к стойке регистрации.       — Простите… — неловко начала она, встречаясь со скучающим и безразличным взглядом женщины, которая по возрасту годилась ей в матери. — Не подскажете — где я вообще нахожусь? И как добраться до ближайшего города.       — Это Анкоридж, девочка. Аляска, — женщина лениво ткнула пальцем себе за спину, и Синклер удивлённо перевела взгляд. За спиной говорившей висела крупная надпись — «Добро пожаловать на Аляску!». Энид почувствовала, как краснеет от осознания собственного смущения. — Рейсовый автобус до города прибудет через двадцать минут, — скучающая дама сверилась со своими часами и тут же поправилась. — Через семнадцать минут. Посадка с первого выхода.       — Б-благодарю, — выдавила из себя смущённая собственным глупым вопросом девушка и поспешила скрыться от подозрительного взгляда женщины. Она быстро отправилась прочь, мысленно костеря себя за невнимательность. В последнее время, с того случая в Мичигане, её состояние было странным для неё самой: внимание периодически скакало так, словно игла кардиографа, не задерживаясь ни на чём, привычная неусидчивость, казалось, только усилилась, а вспышки меняющегося настроения уже достали даже её саму. Именно поэтому она и хотела съездить домой, чтобы хоть как-то прийти в себя. Там, в Сан-Франциско, у неё остались друзья, с которыми она хотела встретиться и дать самой себе передышку. И от эфиров, и от событий, которые с ней произошли. Но вместо друзей, которые должны были встретить её в аэропорту дождливого Сан-Франциско, она оказалась на богами забытой заснеженной Аляске!       Энид готова была разреветься прямо на месте, когда осознала, что летит не туда. Но, конечно же, никто ради неё самолёт садить обратно не собирался, так что она была вынуждена прибыть в пункт назначения этого рейса, даже если и не хотела. Благо, что бортпроводники вошли в положение и помогли ей успокоиться. Ей даже не стали выписывать штраф, а лишь попросили оплатить разницу в стоимости билетов.       Тем не менее…       — Где я вообще, чёрт возьми? — пропищала Синклер, стоя на холодном ветру с рюкзаком и чемоданом, одетая лишь в лёгкий дутый жилет, розовый свитер и драные джинсы с кроссовками. Судя по тому, как на неё пялились немногочисленные люди, ожидавшие автобуса, как и она, стоило хотя бы сделать вид, что ей холодно. Но ей и вправду было не тепло! Несмотря на то, что оборотни мёрзли гораздо меньше, чем нормисы, тут было холодно даже для неё.       — Блять, — просипела она, застёгивая жилет под горло и сжимаясь от холода. Нужно было срочно что-то придумать.       «Ладно, Энид, думай», — приказала она себе, стуча зубами. — «Ты не в первый раз в передряге. Просто эта… самая холодная».       Она снова огляделась. Помимо неё, автобуса ждали ещё несколько человек, все в пуховиках и шапках. Одна пожилая пара смотрела на неё с явным беспокойством. Собрав остатки гордости в кулак, Энид подошла к ним.       — Извините, — шмыгнула она носом, стараясь не слишком трястись. — Я… я перепутала рейсы и слегка заблудилась. Не подскажете, есть ли здесь недорогие хостелы или что-то подобное? И где можно купить нормальную куртку? Недорого…       Женщина, закутанная в огромный шарф, смотрела на неё с материнским сочувствием. Она ахнула, осознав слова блондинки, и с беспокойством переглянулась со своим мужем.       — Ох, ты, бедняжка! В одном тонком жилете! Детка, тебе нужно в центр. Автобус как раз туда идёт. Там есть магазин «Биг Рэй» — дёшево и сердито. А насчёт ночлега… — она переглянулась с мужем снова. — В центре есть пара бюджетных мотелей, но сейчас не сезон, и они могут быть закрыты. Ты не одна?       Энид покачала головой, чувствуя, как от этого простого вопроса комок сдерживаемых слёз снова подступает к горлу.       — Нет. Я одна.       — Тогда поезжай до центра, купи себе хоть какую-то верхнюю одежду, — посоветовал мужчина. Его голос был хриплым, но добрым. — А потом спроси насчёт ночлега в информационном центре для туристов на Четвёртой авеню. Там могут помочь.       Автобус наконец прибыл, на удивление вполне современный и явно тёплый. Энид, поблагодарив пару, втиснулась внутрь, чувствуя себя неловко со своими огромными сумками. Она платила за проезд наличными, с ужасом наблюдая, как кошелёк быстро пустеет.       Пока автобус петлял по заснеженным улицам Анкориджа, Энид прижалась лбом к холодному стеклу. Город выглядел серым, утилитарным, но в нём была какая-то суровая красота. Горы на горизонте, тёмные ели, тяжёлое низкое небо казались чем-то почти нереальным. И повсюду — следы недавних праздников, которые теперь казались унылыми и пресными. Она вдруг вспомнила Уэнсдей. Ту точно бы стошнило от всей этой яркой мишуры. Мысль почему-то вызвала слабую улыбку.       «Интересно, где она сейчас? Наверное в каком-нибудь идеально чёрном отеле, пьёт чёрный кофе и строит планы по выслеживанию очередной аномалии», — подумала Энид с горьковатой завистью.       Она ошиблась лишь отчасти.              

***

             В номере отеля «Капитан Кук» царила атмосфера ледяного бешенства. Уэнсдей стояла перед зеркалом гардероба и смотрела на своё отражение в том самом чёрном вечернем платье. Оно сидело безупречно, подчёркивая её фигуру и бледность кожи. Кружевные рукава закрывали её руки почти полностью, оставляя видимыми лишь кончики пальцев и скрывая от глаз татуировки на сильных руках. Она выглядела как юная вдова на поминках очень богатого и очень ненавистного родственника. В этом было что-то словно бы родное. Как будто она вернулась домой на семейные праздники.       Вещь, сидевший на краю кровати, осторожно похлопал пальцами по одеялу, неловко выражая одобрение.       — Заткнись, — беззлобно бросила ему Уэнсдей. Она ненавидела такие наряды. Они стесняли движения и привлекали ненужное внимание. В нынешнем её образе жизни для подобного совсем не было необходимости. Она недовольно сморщила нос и уселась перед комодом с зеркалом, расчехляя запакованный ещё один «подарок» Танаки с маленькой косметичкой. Чёртова вампирша явно подготовилась ко всему. Аддамс раздражённо выдохнула, начав расплетать косы. Ей совсем не нравилась эта идея, и она была бы рада бросить всё с самого начала, но, к сожалению, знала Танаку и её идиотские привычки. Скорее всего, в театре с ней или свяжется посыльный из наёмников вампирши, или та явится самолично, что было сомнительно, но никогда не стоило бы сбрасывать со счетов подобную вероятность. А значит дело, за которым сюда явилась Уэнсдей, могло обрести более серьёзные обороты, чем просто слухи о странных огнях в национальном заказнике «Катмай» и возможность передохнуть в глуши подальше от людей в эту зиму.       Спустя ещё полчаса, закончив с причёской и скудным макияжем, она взглянула на часы и поняла, что до начала оперы оставалось ещё несколько часов. Её внутренняя паранойя шептала о том, что стоило бы выехать к месту раньше, дабы осмотреть здание театра и выявить все пути выходов и входов просто на всякий случай, но она решительно закинула эти мысли подальше. Если Танака вела её к этой встрече — не стоило делать лишних движений. Это могло всё только испортить.       — Стоит себя чем-нибудь занять, — сухо сказала она, бросив последний взгляд в зеркало. Она повернулась и поискала взглядом Вещь. Тот сидел на кровати и что-то смотрел на экране её телефона. — Вещь. Нам нужна машина. Поищи что-нибудь приличное в аренду на два дня. Судя по всему, мы тут немного задержимся.       Она уже отвернулась и собиралась проверить, будет ли заметна кобура пистолета под платьем, как вдруг её слуха коснулся знакомый голос с видео, которое смотрел Вещь. Уэнсдей медленно повернулась, заставив придатка замереть на месте.       — Что. Ты. Смотришь? — выдавила она сквозь зубы, сощурившись и направляясь к лживому придатку, который в панике пытался сбросить видео с экрана. Но Уэнсдей была быстрее. Она выхватила телефон и уставилась на экран, с которого на неё смотрела Энид Синклер. Видео стояло на паузе. Аддамс на мгновение застыла, рассматривая стоп-кадр, а затем повернулась к замершему на месте придатку. — Какого чёрта?       Вещь яростно зажестикулировал, почти обиженно взмахнув пальцами.       — Что значит, ты имеешь право на развлечения? Ты хотя бы не под своим аккаунтом смотришь? — она бросила взгляд на экран и увидела в углу иконку с изображением растопыренной ладони. Уэнсдей медленно прикрыла глаза и сосчитала в уме до трёх. Затем снова посмотрела на экран. Значок колокольчика был нажат, как и знак лайка. — Вещь! Мне что, снова досконально повторять тебе правила интернет-конфиденциальности?       В это время на телефоне раздался звук нового уведомления, и Уэнсдей снова уставилась на экран: Энид Синклер запустила прямой эфир. Сердце Аддамс ёкнуло, потому что заголовком эфира было: «Я застряла на Аляске!».       Прямой эфир. Энид. На Аляске.       В её голове молниеносно пронеслась целая очередь мыслей: «Нелепая случайность? Совпадение? Или… снова козни мира?» Она быстро взвесила варианты. Синклер была оборотнем, шумной, яркой, совершенно чуждой тихой, мрачной работе Аддамс. Но она же была… Энид. Той самой, которую Уэнсдей знала и помнила, той, кого она пыталась уберечь. Нет, это явно не было простым совпадением. Аддамс подсознательно это знала ещё с момента их нелепой первой встречи в Лэнсинге: связь между ними снова проявилась, как бы она ни пыталась её избежать. Чёртов мир просто толкал их друг к другу, стремясь восстановить нити разорванной судьбы. И если она сейчас её оставит…       — Выключи, — тихо, но чётко сказала она Вещи.       Придаток послушно щёлкнул по экрану. Изображение погасло, но напряжение в номере не исчезло. Уэнсдей медленно опустилась на край кровати, всё ещё сжимая телефон в руке. Платье вдруг стало казаться ещё более неудобным и дурацким, совершенно не к месту.       «Застряла на Аляске» — пронеслось у неё в голове. Это объясняло панику в заголовке. Энид явно не была подготовлена к подобному месту, к такому холоду. Анкоридж с его унылой праздничной мишурой и пронизывающим холодом был для неё худшим из кошмаров.       Вещь осторожно постучал пальцами по её колену, привлекая внимание. Он жестикулировал, указывая на себя, затем на дверь, и сделал вид, что ведёт машину.       — Нет, — отрезала Уэнсдей, но уже менее уверенно. — У нас есть дело. Контакт в театре. Посылка. Координаты на точке. Это приоритет.       Вещь сложил пальцы в фигуру, отдалённо напоминающую волка, и наклонил «голову».       — Я знаю, кто она, — проворчала Уэнсдей, отводя взгляд. — Но это её проблемы, не мои. У неё есть свои ресурсы. Свой… образ жизни. Не явилась же она сюда неподготовленной.       Молчание затянулось, а нервозность всё нарастала. Все мысли Аддамс были сосредоточены лишь на том, что же случилось с Синклер. Ей катастрофически не хватало информации. Она перевела взгляд на окно номера, тяжёлую портьеру на котором Вещь распахнул ранее. За окном бушевала метель, которая лишь набирала обороты. Уэнсдей стиснула зубы от злости и раздражения.       Палец Аддамс нервно кликнул по экрану, а потом по видео прямого эфира.       «Ребят, это не шутка! Я серьёзно. Я в какой-то дыре под названием Анкоридж. Денег на обратный билет нет, все рейсы отменили из-за шторма. Если кто знает, как выжить тут… советуйте. А то я скоро стану частью популяции ледяных волков-одиночек. Шутка. Не шутка. Помогите»       Уэнсдей зажмурилась. Глупо. Сентиментально. Непрофессионально. Она почувствовала, как виски сдавило от ощущения надвигающихся проблем.       — Чёрт возьми, — выдохнула она сквозь зубы.       Медиум резко встала и потянулась рукой под кровать. Металлический чемоданчик, оставленный Танакой, оказался тяжёлым и холодным. Щёлкнув замками, она открыла его. Внутри, аккуратно уложенные в формованный пенопласт, лежали несколько предметов: компактный пистолет с глушителем, запасные магазины, спутниковый телефон, пачка наличных, набор отмычек и… небольшой плоский GPS-трекер. Новенький, с антенной. Такими её научил пользоваться дядя Фестер ещё пару лет назад.       Уэнсдей включила трекер и проверила координаты. В сущности, до городка, где её должен был подобрать вертолёт, было не так далеко. Если она найдёт подходящую машину, то, даже несмотря на непредвиденные задержки, если выехать завтра вечером — она вполне успеет добраться до места сбора. Экран загорелся тусклым синим светом и погас, когда она снова его выключила.       Уэнсдей покусывала губу, раздумывая. Потом достала свой телефон, нашла в истории браузера сохранённые координаты с текущим местоположением Энид, которое, судя по фону её последнего эфира, было явно где-то в центре Анкориджа.       Расстояние было незначительным и не безнадёжным. И… почти по пути.       «Это не помощь. Это… стратегическая оценка обстановки», — попыталась убедить себя Уэнсдей. — «Оборотень в состоянии стресса, заблудившийся в зоне моей оперативной деятельности, может стать непредсказуемым фактором. Неконтролируемой переменной. Логично установить за ней наблюдение или… нейтрализовать помеху, обеспечив её базовую безопасность и выдворение из региона».       Вещь наблюдал за ней, замерев в ожидании. Уэнсдей встретилась с ним взглядом.       — Меняем план, — сказала она холодно, отбрасывая сомнения. — Сначала быстрая проверка источника беспокойства. Затем — театр. Найди машину. Не просто «приличную». Найди внедорожник. Полноприводный. И чтобы печка работала отлично.       Вещь дёрнулся на месте, почти подпрыгнув от радости, и тут же ускакал к столу, где лежал ноутбук, принявшись яростно стучать по клавиатуре пальцами.       Уэнсдей, тем временем, ринулась к своему ещё не до конца распакованному чемодану, достала оттуда длинную толстовку с капюшоном и накинула прямо поверх платья. Переодеваться не было ни времени, ни сил. Она с брезгливостью посмотрела на присланные Танакой туфли и оставила их стоять у гардероба. Вместо этого она бодро сунула ноги в свои тяжёлые ботинки, схватила пальто, накидывая сверху, надела перчатки и забрала у Вещи телефон, открыв карту.       — Магазин «Биг Рэй», — пробормотала она, вспоминая обрывки диалога из эфира Энид. — Логичное первое место для потерянного туриста. Видимо, или загуглила, или спросила прохожих. Хорошо, хоть тут мозги сработали как надо.       Она отметила точку на карте, затем координаты Танаки на окраине Кеная заранее. Маршрут выставил Вещь. Медиум быстро выстраивала в голове план: заехать в центр Анкориджа, выследить оборотня (что, учитывая её кричаще-яркий стиль, не составит труда), обеспечить её минимально необходимым — деньгами, тёплой одеждой, билетом на первый же рейс — и отправить прочь. А затем двигаться дальше, не опоздав к опере.       Идеальный, рациональный план.       Если не считать одно «но» — саму Энид Синклер, чей талант попадать в неприятности был почти сверхъестественным. И Уэнсдей почему-то была почти уверена, что всё пойдёт не так.       — Вещь, — позвала она, глядя на придаток, который уже демонстрировал на экране её ноутбука фото внедорожника, забронированного на её имя. Водитель, который должен был подогнать машину к отелю, был уже в пути. — Готовься. Мы выезжаем через пять минут.       За окном отеля «Капитан Кук» темнело. Снег, гонимый разошедшейся метелью, мерцал в свете фонарей, похожий на белые злые волны. Где-то там, в этом холодном, унылом городе металась яркая, паникующая вспышка цвета по имени Энид Синклер.       И Уэнсдей Аддамс, к своему глубочайшему раздражению, направлялась прямиком к ней.       Внедорожник, найденный Вещью, оказался подержанным, но грозным на вид «Шеви-Тахо» цвета мокрого асфальта. Печка действительно работала на ура, и уже через несколько минут в салоне стало душновато. Уэнсдей сбросила перчатки и положила их на приборную панель. Дорогу ещё не замело, так что препятствий на пути не наблюдалось.       Город проносился за окном в серо-белой мгле. Вещь, устроившись на приборной панели, указывал дорогу, тыча пальцем в телефон с картой. Уэнсдей вела машину с ледяной сосредоточенностью, игнорируя редких пешеходов и меланхолично мигающие светофоры. Мысли метались между точными, как схемы, планами встречи в театре и раздражающе ярким образом оборотня, которая сейчас, вероятно, дрожала в каком-нибудь углу «Биг Рэя».       «Дай ей денег, купи билет, упакуй в самолёт. Десять минут, не больше», — повторяла она про себя мантру. «Она не часть этого. Она просто… географическая ошибка. Чёртова марионетка мира, как и я».       «Биг Рэй» оказался огромным складским магазином на окраине центра, царством утилитарности и мнимых скидок. Уэнсдей припарковалась в дальнем углу почти пустой парковки, подальше от фонарей. Выключив двигатель, она на секунду прикрыла глаза, настраиваясь. Её способности, всегда слегка фоново работающие, тут же уловили какофонию эмоциональных отпечатков тонкой энергии: скуку кассиров, раздражение уставших редких покупателей, лёгкое беспокойство охраны. И… да, там, в глубине, за бесконечными стеллажами, вспышку знакомого, тревожного, почти панического сияния. Яркое, как неоновая кричащая вывеска.       — Жди здесь, — бросила она Вещи, выходя в колючий холод. — Следи за эфиром. Если начнёт новую трансляцию — сразу пришли мне сигнал.       Внутри магазин оглушал ярким светом и громкой музыкой, пытавшейся быть тошнотворно бодрой. Уэнсдей, неся свою темноту с собой, как щит, прошмыгнула мимо стеллажей с инструментами и автомобильными жидкостями, направляясь туда, куда вёл её след знакомой энергии.       Она нашла её в отделе курток. Энид стояла перед стойкой распродажи, держа в руках две уродливые, но очень пухлые и, видимо, тёплые модели — одну кислотно-салатовую, другую розовую в фиолетовый горошек. На ней был лёгкий жилет, свитер и джинсы. Она выглядела потерянной, мокрой (снег на волосах растаял) и такой несчастной, что даже у Уэнсдей на миг сжалось что-то в груди. Но медиум тут же подавила это чувство.       — Горошек, — сухо произнесла Уэнсдей, подойдя так, что Энид вздрогнула и чуть не выронила обе куртки, взвизгнув от неожиданности.       Оборотень резко обернулась, и её глаза стали размером с блюдца, делая её похожей на комичную версию совы. На лице смешались шок, неловкость и такая безумная, отчаянная надежда, что Уэнсдей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отступить на шаг.       — У-Уэнсдей? — прошептала Энид. — Это… это ты? Правда ты? Или я уже от холода галлюцинирую? Божечки, это правда ты!       — Тише, — шикнула Аддамс, быстрым взглядом окинув пространство вокруг. Людей почти не было, пара пенсионеров в другом конце прохода интересовались очередными скидками, не обращая на них никакого внимания. — Да, это я. Какой невероятный поворот судьбы, — едкого сарказма в её голосе хватило бы, чтобы утопить в нём слона.       — Ты… что ты здесь делаешь? — Энид, казалось, забыла про холод и нелепые куртки, которые тут же скинула обратно на полки. Она сделала шаг вперёд, и Уэнсдей инстинктивно отклонилась назад. — Ох… Ясно. Не обнимашка… — она запнулась, увидев ледяной взгляд, направленный на неё, и убрала руки за спину. — Кхм… То есть…       — Дело, — односложно ответила Уэнсдей. — А ты, судя по всему, устроила себе незапланированный отпуск. Вещь… увидел твой эфир.       Энид мгновенно покраснела до корней волос.       — О, нет… Ты же не смотрела, да?.. Это был просто… крик души…       — Крик, привлёкший ненужное внимание, — поправила её Уэнсдей. Она вынула из внутреннего кармана пальто толстую пачку наличных и, отсчитав несколько купюр, сунула их Энид в руку, которую та инстинктивно сжала. — Вот. Купи эту… вещь. Или любые другие тёплые принадлежности, которые сочтёшь необходимыми. Затем купи билет на первый же рейс из Анкориджа, куда угодно, лишь бы на юг. Если рейсы отменены, найди автобус до Сиэтла или Ванкувера. Это должно покрыть расходы.       Энид уставилась на деньги в своей руке, затем на Уэнсдей. Её глаза вдруг наполнились слезами.       — Ты… ты помогаешь мне? — голос её дрогнул.       — Я устраняю помеху, — поправила Уэнсдей, чувствуя, как ситуация начинает ускользать из-под контроля. — Ты находишься в зоне моей оперативной деятельности. Твоё непредсказуемое присутствие может всё усложнить. Самый логичный выход — обеспечить твой быстрый отъезд. Вот и всё.       Слёзы так и не пролились. Вместо этого в глазах Энид вспыхнул знакомый Уэнсдей огонёк упрямства и любопытства. Аддамс подавила в себе желание хлопнуть себя ладонью по лбу. Это было ошибкой — упоминать при ней о деле.       — Оперативная деятельность? — оборотень прищурилась, забыв про благодарность. — Какая ещё деятельность? Уэнсдей, что ты задумала? Здесь, на Аляске? Это что-то опасное? Связано с… с теми делами, как в Мичигане?       — Не твоя забота.       — А если это моя забота? — Энид сделала ещё шаг, и теперь они стояли почти нос к носу. От неё пахло мокрым снегом и дешёвым кофе из аэропорта. — Я тоже не просто так здесь оказалась! Мой рейс не сам по себе перепутался! Со мной… со мной в последнее время творится что-то странное. Внимание скачет, я не могу сосредоточиться… Может, это знак? Может, я должна быть здесь?       Уэнсдей почувствовала холодную волну тревоги, уже не связанной с Энид. «Странные ощущения». «Скачущее внимание». «Нелепые совпадения». Неужели… Но нет, это невозможно. Слишком большое совпадение. И если это всё же было так, то…       — Это знак того, что ты переутомилась и совершила глупую ошибку, — жёстко прервала Уэнсдей не столько поток слов блондинки, сколько собственные размышления по этому поводу. — Купи куртку, Синклер. И уезжай. Пока можешь.       Она уже разворачивалась, чтобы уйти, когда её взгляд упал на корзинку, которую Энид поставила у ног. Среди тёплых носков и термобелья там лежала пара недорогих, но вполне функциональных походных вещей: маленький бинокль, складная многофункциональная лопата и… упаковка энергетических батончиков с высоким содержанием белка. Вещи, которые турист, просто сбегающий от холода, не стал бы покупать.       — Что это? — тихо спросила Уэнсдей, указывая подбородком на корзину.       Энид снова покраснела, на этот раз от смущения.       — Ну… я думала… если уж застряла… может, стоит… осмотреться? Природа, знаешь ли… горы… может, это поможет привести голову в порядок… — её голос стих под тяжестью взгляда Уэнсдей. — Ладно! Я подумала, что если не смогу уехать сразу, то надо хоть как-то выживать! Не сидеть же в хостеле на последние центы и не рыдать!       Аддамс молчала несколько секунд, её чёрные глаза изучали Энид, как незнакомый и потенциально опасный экспонат. Слова, сказанные Синклер, задели в ней что-то крайне неприятное. Она знала это чувство слишком хорошо: как тогда, когда она согласилась участвовать в том нелепом соревновании на каноэ, приуроченном к кубку По.       «Она не уедет», — с холодной ясностью вдруг осознала Уэнсдей. «Даже с деньгами. Упрямая, импульсивная, загнанная в угол своим собственным состоянием. Она полезет куда-нибудь в горы и либо замёрзнет, либо наткнётся на что-то… чего ей видеть не следует».       Мысли пронеслись со скоростью выпущенной шальной пули. Вариант «нейтрализовать помеху» физически не рассматривался — это было за гранью даже её прокачанных физических способностей. Оставить её — значило бы создать непредсказуемый риск для себя и для неё. А времени на уговоры не было.       Вещь прислал сообщение на её телефон. Короткая вибрация. Уэнсдей достала его и прочла: «Машина прогрелась. До начала оперы остался час. Погода ухудшается».       Она подняла взгляд на Энид, которая смотрела на неё с вызовом, но в то же время и с мольбой глубоко в глазах.       — Хорошо, — сказала Уэнсдей так тихо, что Энид пришлось наклониться, чтобы прислушаться. — Ты хочешь приключений? Хочешь привести голову в порядок? Я дам тебе такую возможность.       — Правда? — в голосе Энид вновь зазвенела яркая, оглушающая надежда.       — При двух условиях, — продолжила Уэнсдей, не обращая внимания на её энтузиазм и скрипнув зубами от досады. — Первое: ты делаешь всё, что я скажу, без вопросов и споров. Мгновенное подчинение. Второе: как только я закончу свои дела здесь, ты садишься на первый транспорт и исчезаешь из моей жизни. Согласна?       Энид заколебалась лишь на миг. Одиночество, холод и тупик событий были хуже любой угрозы со стороны мрачного медиума.       — Согласна! — выпалила она излишне громко. — Клянусь! Я буду тихой как мышь! Нет, как… как очень тихая мёртвая мышь! Куда мы двигаемся?       Уэнсдей вздохнула, в её вздохе звучала вся бренность её бытия, омрачённая дополнительной головной болью в лице несносного оборотня.       — Сначала — ко мне в машину. А едем мы, — она метнула взгляд в сторону выхода, где за стенами магазина густела снежная тьма, — в отель, где снят мой номер. Поздравляю, Синклер. Твой отпуск только что стал гораздо интереснее.       И, повернувшись спиной к ошеломлённой Энид, Уэнсдей направилась к кассам, мысленно костеря себя за непростительную слабость и чувствуя, как тщательно выстроенные планы начинают трещать по швам, едва успев начаться.       Оборотень не стала медлить, она схватила с полки одну из приглянувшихся ей курток, розовую в горошек, отбросила корзинку с тем, что набрала, и бодро побежала к кассе, расплачиваясь и попутно скрипнув зубами от досады на трату денег, которые ей только что выдали. Её беспокойство только нарастало, и она боялась, что, выйдя в темноту метели, увидит, что Уэнсдей уже уехала, бросив её здесь. Однако всё обошлось. За те мгновения, пока она суетливо оглядывалась по сторонам, таща за собой свой чемодан и рюкзак, и панических мыслей из серии «а что если?», жизнь почти пролетела у неё перед глазами. Панику остановил сигнал клаксона внушительного тёмно-серого внедорожника, привлекшего её внимание. Энид бодро подбежала к нему, открывая заднюю дверь и закидывая туда свои вещи. Она оперативно забралась внутрь, с наслаждением ощущая тепло внутри.       — Боже мой, ребята, я так рада вас видеть, — всхлипнула она, дёрганно улыбаясь, маша пальцами восторженному придатку, подпрыгивающему от возбуждения на приборной панели. — Вы представить себе не можете, в какую бездну отчаяния я упала, когда обнаружила себя не в том самолёте.       Уэнсдей тяжело вздохнула и завела мотор. Монструозный внедорожник медленно сдвинулся с места, а Вещь тут же принялся прокладывать маршрут на телефоне обратно к отелю.       — Куда ты направлялась изначально? — нехотя спросила Аддамс, видя в зеркало заднего вида, как эмоциональная волчица вот-вот расплачется. Этого ей точно сейчас не хотелось наблюдать. Голова и так гудела от сотни мыслей в секунду, и ей стоило трудов сосредоточиться на дороге, а не хвататься за голову от осознания того, во что она влезла, взяв с собой оборотня.       — В Сан-Франциско, — выдохнула Энид, утирая глаза рукавом новенькой куртки, от вида которой у Уэнсдей уже зачесался нос, обещая скорый приступ аллергии. Аддамс незаметно фыркнула, припоминая, куда она положила таблетки, присланные из дома. Однако на моменте упоминания изначального пункта назначения Синклер она нахмурилась. «Эстер» — пронеслось в её голове имя матери оборотня, и она сжала зубы, силясь не выдать того, что она знает о блондинке больше, чем та могла предположить.       — Зачем тебе туда? — спокойно, стараясь не подать виду, спросила Уэнсдей, бросая колючий взгляд на Вещь, который снова что-то указывал на экране телефона, когда они подъехали к светофору при выезде с парковки супермаркета.       — О, я оттуда родом, — шмыгнула носом растерянная блондинка, вспоминая о том, что Уэнсдей ничего о ней толком не знала. — У меня там друзья остались, к которым я хотела съездить, чтобы немного развеяться.       — Друзья? — чуть нахмурившись, переспросила Уэнсдей, пытаясь понять связь.       — Ну и семья тоже, — как-то неуверенно ответила Энид, перестав наконец шмыгать носом. — Но мы давно не общаемся. Это… Как бы… — Синклер нервно сцепила пальцы вместе. Она вдруг осознала, что если Уэнсдей узнает, что она необращённый оборотень, то вполне может и отказаться от идеи о том, чтобы позволить ей участвовать в своих делах. Но и врать ей совсем не хотелось. Не стоило начинать нормальное общение со лжи. Так её учили. — Я необратившийся оборотень, и меня выгнали из стаи…       Машина резко затормозила, прижавшись к обочине дороги, по которой они ехали. Перепуганный Вещь тут же рванул к рулю, предусмотрительно зажигая аварийный сигнал. Аддамс медленно повернулась назад, встретившись взглядом с перепуганной внезапной остановкой автомобиля блондинкой. Её губы были плотно сжаты, а глаза горели неприкрытой злостью. Правда, она была направлена совершенно не на Энид, которая каким-то образом смогла это понять, и лишь вопросительно уставилась в ответ.       — Ты до сих пор не обратилась? — в голосе Уэнсдей слышался едва сдерживаемый гнев. — Почему? Почему они тебя выгнали?       — Это… Законы стаи, — нервно и виновато развела руками в стороны оборотень. Она немного грустно усмехнулась. — Ради меня ничего менять не будут.       — Чушь собачья, — почти рыкнула Аддамс, отворачиваясь обратно к рулю и снова приводя машину в движение.       — Эй! Это не политкорректно! — в шутку попыталась возмутиться Энид, чтобы сгладить обстановку. Но Уэнсдей угрюмо промолчала в ответ. В её груди клокотал гнев. Она начала понимать, что происходило с Энид все эти годы, и она корила себя, что за это время не соизволила проследить за ходом жизни оборотня. Боялась, что её интерес может быть замечен движением мира. А в итоге вышло, что она пропустила сам факт причинности Синклер.       В машине воцарилась гнетущая тишина. Энид нервно теребила рукава новой куртки, а Уэнсдей утопала в размышлениях и ругани в собственный адрес.       Когда они наконец подъехали к отелю, и машина остановилась, оборотень на заднем сидении вздохнула с облегчением. Тяжёлая атмосфера наконец рассеялась. Уэнсдей подхватила свои немногочисленные вещи и протянула руку, позволяя придатку взобраться на её плечо. Она повернулась назад и спросила так, словно диктовала условия и не потерпела бы ни единого возражения:       — Паспорт с собой?       — А, да… — моргнула Энид, прижимая к себе свой яркий рюкзак.       — Выходи и возьми свои вещи. Подготовь документы, — чеканя слова, выдавила Уэнсдей, гася двигатель и открывая дверь, не дожидаясь ответа. Блондинка бодро подхватила свои вещи и выбралась следом, с хлопком закрыв за собой двери. Она быстро последовала вслед за медиумом, стараясь не терять ту из вида.       Процедура регистрации дополнительного гостя прошла быстро. Клерк сначала хотел было возмутиться, но пачка из нескольких купюр наличными быстро заткнула ему рот, так что Энид получила в своё пользование второй комплект ключей от номера Уэнсдей.       — У меня сегодня встреча, — проговорила Аддамс тоном, не терпящим возражений, пока они шли по коридору к номеру. Энид только сейчас поняла, что во внешности Уэнсдей было что-то странное. Она заметила это и раньше, ещё в магазине, но из-за эмоций отложила это наблюдение на задний план. — Останетесь в номере с Вещью, а я уеду. Вернусь через несколько часов. Еду можете заказать в номер по внутреннему телефону отеля. Мне не звонить и не беспокоить. Я буду занята.       — Ладно, — немного сконфуженно ответила Энид, когда они наконец достигли нужной двери. Уэнсдей нетерпеливо распахнула её, и оборотень открыла рот от удивления, обозревая роскошный, по её меркам, номер.       — Располагайся. Мне нужно переобуться, — раздражённо вздохнула она, наклоняясь, чтобы снять тяжёлые ботинки с ног. Чёртовы туфли на высоком каблуке маячили перед гардеробом, отсвечивая вкраплениями искусственных камней, как маяк бездарного капитализма. Уэнсдей прошла в глубь номера, на ходу стягивая с себя пальто, а потом и толстовку, оставаясь в платье, которое пряталось под всей этой одеждой. Она подошла к гардеробу и быстро надела туфли, ругаясь при этом под нос на испанском языке. Выпрямившись, она посмотрела на себя в зеркало, быстрым движением поправила немного смазавшуюся под одним из глаз тушь и причёску и развернулась, чтобы направиться к выходу, но… столкнулась с абсолютно опустошённым и поражённым взглядом оборотня, которая застыла у входа со съехавшей на плечо цветастой сумкой и открытым ртом.       — Что? — хмуро спросила она у ошарашенной блондинки, которая нервно моргала, пытаясь закрыть рот, но вновь его беззвучно открывала, становясь похожей на выброшенную на берег рыбу. Аддамс недоуменно чуть склонила голову набок, пытаясь расшифровать такое странное поведение Синклер.       — Это… Ты… — выдавила из себя Энид, скользя взглядом по фигуре девушки, которую до этого видела лишь в костюме строгого покроя да мешковатых вещах. — Ты потрясающе выглядишь! — наконец подобрала она слова, всё ещё пытаясь осознать увиденное.       — Конечно, — чуть приподняла бровь Уэнсдей, беря своё пальто и снова накидывая его на плечи. — У меня встреча. Я же говорила.       Энид ошарашенно захлопнула наконец рот от неожиданности сказанного. Уэнсдей прошла мимо неё так, словно всё происходящее было в порядке вещей и не было ничем удивительным. Аддамс кивнула Вещи, не задерживаясь больше.       — Ты за неё отвечаешь. К моему возвращению всё должно быть в порядке. Понял? — её тон звучал обыденно и почти равнодушно, но чуткий слух Энид уловил в словах странные нотки, которые она ещё не слышала. Оборотень чуть нахмурилась и хотела было что-то сказать, но дверь за ушедшей девушкой уже закрылась. Она перевела взгляд голубых глаз на придатка, замершего по стойке «смирно», и сдавленно, нервно хихикнула, вдруг чувствуя, как силы её покидают. Блондинка устало сползла на пол рядом с Вещью и в голос рассмеялась, ощущая, как вымотал её сегодняшний день, заканчивающийся так, как она себе даже не могла представить.              

***

             Центр исполнительных искусств Аляски светился в темноте, как невзрачный ледяной кристалл. Уэнсдей проверила часы. До начала оставалось полчаса и пора было входить. Сделав последний глубокий вдох морозного воздуха, она перешла улицу и слилась с тонким потоком публики, направлявшейся к парадному входу. Её чёрное платье и пальто не выделялись среди вечерних нарядов, позволяя той остаться совершенно безликой. Это её устраивало.       Сдав билет, она прошла в зрительный зал. Её место было в партере, сбоку, с хорошим обзором и сцены, и части зала. Уэнсдей села, сдав пальто служащему, и скрестила руки на груди. Её глаза, скрытые под чёлкой, методично сканировали окружающих. Пожилые пары, несколько групп туристов, пара человек, явно пришедших одних… Ничего подозрительного. Пока.       Оркестр настраивал инструменты. Свет начал приглушаться. И в этот момент на свободное место рядом с Уэнсдей кто-то плюхнулся, шипяще-тихо усмехнувшись при этом. Аддамс даже не повернула головы.       — Приходить в последний момент перед началом представления — это что, этикет вампиров?       — Дорогая, о каком этикете может идти речь, когда места продаются за пятнадцать долларов? — фыркнула высокая японка, по обыкновению не снимавшая солнечных круглых очков. Уэнсдей бросила на неё косой взгляд. Танака была одета в роскошный чёрный костюм и бордовую рубашку под ним, вышитую на воротнике кружевами. Её внешний вид незримо сочетался с платьем самой Аддамс, и это не было удивительно, учитывая то, что сама вампирша его ей и прислала.       — Если ты просто хотела выйти в свет со всем своим пафосом и апломбом, то тебе стоило подыскать для этого подходящего партнёра и более адекватное место, — сморщила нос Уэнсдей, возвращая своё внимание к сцене.       Музыка началась. Мощные, первобытные аккорды «О, фортуна» заполнили зал. Уэнсдей заставила себя сосредоточиться не на пении хора, а на своём окружении. Каждый выход. Каждое движение в темноте. Она положила руку на своё бедро, чувствуя под тканью платья твёрдый контур пистолета в кобуре. Это её немного успокоило.       — Мне стоит ждать сюрпризов, или тебе просто захотелось бесполезно провести время? — тихо проговорила она, когда громыхающие аккорды перешли в более зловещее и тихое продолжение.       — Нет, считай, что это просто моя прихоть, — усмехнулась вампирша, сверкнув в темноте клыками и чуть повернув голову к своей соседке по партеру. Уэнсдей скользнула взглядом по знакомому лицу и вздохнула, хмурясь.       — Говори прямо. У тебя есть для меня информация, так?       — Дело в «Силентиуме», — без обиняков и почти лениво ответила Танака, наблюдая за происходящим на сцене со скептической ухмылкой. — Я прикупила для тебя запас на будущее, потому что почуяла странное движение на рынке. И оказалась права. На какое-то время поставки прервутся, так что тебе стоит растягивать лекарства как можно дольше, пока всё не уляжется. Мои ребята роют землю носом, чтобы найти источник проблемы, но, к сожалению, вмешались эти крысы в чёрном, — в голосе всегда ехидной вампирши послышались презрительные нотки.       — Какие именно. Наши или чужие? — спокойно и почти безразлично спросила Уэнсдей. Хоть в партере они были и одни, но всё же стоило следить за словами.       — К сожалению, наши, — фыркнула Йоко, и её широкие брови нахмурились. — До сих пор не понимаю, зачем такие люди, как Барклай, держатся в этом болоте. Подчиняться законам нормисов — само по себе занятие идиотское, а работать на них и того хуже. Мы должны решать свои проблемы собственными силами, а не бегать на побегушках у зажравшихся чинуш, которым плевать на проблемы изгоев с высокой колокольни.       — Не начинай опять. Сама же знаешь, что это вынужденная мера, — нахмурилась Аддамс, бросив осуждающий взгляд на Танаку.       — Да, да, — лениво отмахнулась Йоко. — А ведь я ещё помню, когда встретила тебя впервые. Тебе было лет десять, кажется, да? И ты говорила те же самые вещи, — ухмылка вампирши снова вернулась на её лицо. — Если бы я знала, чем это всё обернётся — послала бы тебя к чертям собачьим тогда и поучилась бы ещё лет десять в Неверморе. Всё самое интересное упустила!       — И упустила бы выгоду, собственный бизнес и кучу всего того, плоды чего ты пожинаешь сейчас. Не неси чушь, пиявка, это тебе не к лицу, — хмыкнула Уэнсдей. В это время вновь грянул хор, и разговор пришлось приостановить. Аддамс прислушивалась к фальшивящим исполнителям, которые совершенно бездарно не попадали в ноты, несмотря на то, что хор был, на удивление, хорош.       За мнимым безразличным наблюдением сцены она погружалась в собственные мысли. А они были лишь об одном: проблеме, связанной с тем, что теперь с ней была Энид. Анализируя всё произошедшее, она задавалась вопросом — не совершает ли ошибку, держа её рядом с собой? Но уже через пару минут пришла к выводу, что у неё просто не было другого выхода. Мир явно подталкивал их друг к другу, и этого теперь было не избежать. Её одолело беспокойство по поводу того, что, если она всё-таки оттолкнёт сейчас Синклер, отправив её обратно на большую землю, не случится ли в итоге что-то непоправимое. Мир не выбирал средств, чтобы заставить судьбу вернуться к исходной точке. И очень жестоко огрызался на попытки это изменить. Аддамс на секунду прикрыла глаза, вспоминая свой единственный катастрофический просчёт, когда она решила воспротивиться этому. Тайлер. Из-за него и того, что она пыталась исправить свою ошибку в прошлом, случилась трагедия, едва не унёсшая множество жизней, которых это вообще не должно было коснуться. Так что да. У Уэнсдей были причины опасаться того, что могло случиться, если она снова будет активно сопротивляться движению мира. Сейчас это было слишком очевидно и показательно. Здесь требовался более длительный и медленный подход, чтобы не попасться. Так что, по всей видимости, какое-то время ей придётся держать Энид рядом с собой. Хотела она этого или нет. Даже если чертовски боялась.       — Проблему с «Силентиумом» оставь мне, — ровно продолжила разговор Танака, когда аккорды снова стихли, перейдя на следующую часть оперы. — Просто придерживайся нормы и постарайся, на всякий случай, растянуть дозы. Я не знаю, сколько времени это займёт.       — Ясно, — так же спокойно ответила Уэнсдей. Эта ситуация ей не нравилась, но, судя по словам Танаки, решить она тут что-либо не могла.       — Документы по делу о танцующих огнях я переслала тебе на почту. Прости, но в этот раз бумагу не подготовила. В том месте что-то нечисто, а погода не радует. Ты можешь там застрять на какое-то время, но, я полагаю, именно этого ты и хочешь, да?       — Не стану отрицать, — Уэнсдей чуть заметно нахмурилась. — На точке всё подготовлено?       — Ага, — усмехнулась вампирша. Её взгляд за тёмными очками совершенно не угадывался. — Уютный домик в горах, где на несколько десятков миль вокруг только замерзшие болота, полярные медведи да горы. Идеальное место для такой холодной колючки, как ты, чтобы переждать.       — Там хватит места на двоих? — ничего не значащим голосом спросила Уэнсдей, но её пальцы незаметно сжались в кулаки. Танака хмыкнула себе под нос, совершенно не удивлённая таким вопросом. Что ж, это было ожидаемо.       — Решила взять с собой этого недооборотня? Ну, тоже неплохой вариант. Девчонка светится на энергетическом уровне, как грёбаный маяк.       — Она не приманка, — нахмурилась Аддамс, наконец повернувшись к вампирше и бросая на неё тяжёлый взгляд.       — А кто? — наигранно удивлённо приподняла широкие брови японка, расплываясь в хищной усмешке. — Неужели моя маленькая заноза в заднице наконец повзрослела и решила заняться собственной личной жизнью? Иисусе! Я думала, что не доживу до этого момента! — она наигранно приложила руки к груди, чуть наклоняя голову и бросив взгляд хитрых красных раскосых глаз из-под очков на Аддамс. — Серьёзно, выбор у тебя, конечно, странный, но кто я такая, чтобы осуждать?       — Закрой свой поганый рот, — огрызнулась в ответ Уэнсдей, прекрасно зная, куда клонит Танака. — Это не твоё дело.       — Хах, — усмехнулась вампирша, закидывая по-хозяйски руки на спинку кресла Уэнсдей. Она деловито вытащила из своего внутреннего кармана телефон и открыла на нём вкладку с заметками. — Энид Синклер. Младшая в главенствующей семье стаи Сан-Франциско. Отлучена от семьи по законам этих тупых псин из-за того, что к своим двадцати годам так и не обратилась. Окончила школу смешанного типа, затем самостоятельно поступила в приличный колледж на факультет журналистики и с отличием его закончила, обеспечивая себя сама, без поддержки семьи. Красавица девчонка. Упрямая и чертовски сильная для своего положения. Работала, где придётся, ведёт свой блог и колесит по стране. Кстати, мне нравится её формат, смотрю с удовольствием каждый выпуск.       — Йоко!       — Но вот что странно, — вампирша подалась чуть ближе и понизила голос. — Именно Фрамп посодействовала тому, что ни один из Синклеров не смог поступить в Невермор, начиная с 2010 года. Конечно, это всё было скрыто, и многих подкупили. Но что это, Уэнсдей? Чувство вины за то, что испортила девчонке жизнь?       — Это. Тебя. Не Касается, — огрызнулась Уэнсдей, резко поворачивая к ней голову и вперив злой взгляд в вампиршу. Та лишь довольно усмехнулась в ответ, плотоядно оскалившись.       — Мне нравится, когда ты выходишь из себя. Может быть, это то, что делает тебя горячее, — усмехнулась вампирша. Мгновение, и заострённая шпилька из причёски Уэнсдей оказалась прижатой к горлу Йоко. Которая, в общем, даже бровью на это не повела. Она лишь чуть ближе наклонилась и добавила шёпотом, который почти потонул во вновь взвывших аккордах хора. — За тобой хвост, моя дорогая. Прости уж за эту хрень, которую я выдала, но мне очень хотелось позлить эту психованную сучку.       Глаза Уэнсдей на мгновение расширились, а потом она медленно кивнула, тут же беря себя в руки. Шпилька исчезла в широком рукаве Аддамс, как будто её и не было вовсе. На горле вампирши и остался тонкий след, который она, впрочем, полностью проигнорировала.       Разговоров больше не было до самого конца оперы. Танака лениво ухмылялась, а Аддамс делала вид, что всё происходящее было нормой. В каком-то смысле так оно и было. После окончания оперы, когда в зале зазвучали редкие хлопки, возвещающие об окончании представления, обе девушки встали, молча развернувшись друг к другу спинами, и разошлись в разные стороны. Уэнсдей не оборачивалась. Ей это не было нужно. Она знала, что Танака будет следить с этого момента за каждым её шагом. В какой-то степени это даже чувствовалось как нечто успокаивающее. В чём-то вампирша была права, так что Уэнсдей задумчиво удалилась к машине, старательно делая вид, что ни на что не обращает внимания.       Путь до отеля был недолгим, и всё это время Уэнсдей не отрывала взгляда от дороги. Ей было о чём поразмыслить, помимо предстоящего дела и проблемы с Энид. Кое-что не давало ей расслабиться.       Когда она уже припарковалась на стоянке, то медленно погасила двигатель машины, раздражённо вздохнула и… выхватила пистолет одним незримым движением, одновременно разворачивая корпус, направляя его дулом прямо в пустоту задних мест машины. В звенящей тишине прозвучал набатом щелчок снятого предохранителя, а её палец медленно давил на курок. Чёрные глаза смотрели точно в пустоту пространства по направлению дула пистолета.       — Ой, — раздался тихий и немного неловкий голос из пустоты, а через мгновение из неё материализовалась фигура девушки с двумя ярко-рыжими косами на манер, как у самой Уэнсдей. Молодое лицо с огромными зелёными неморгающими глазами и едва заметными веснушками на носу, длинные худые, но жилистые руки, чёрная, неприметная и тёплая одежда, под стать погоде, и небольшой рюкзак за спиной.       — Агнес, — сухо и без удивления произнесла медиум, не убирая пистолета от лица девушки со слегка безумным взглядом. — Что я говорила о том, что ты не должна появляться без предупреждения?       — Мне… Мне жаль, — нервно отвела взгляд ДеМилль, но губы её расплылись в довольной, широкой улыбке, как у Чеширского кота. — Я знала, что ты меня заметишь, — воодушевлённо и с фанатизмом в глазах произнесла она, прижимая руки к груди. Уэнсдей скользнула по ним взглядом. Кончики ногтей были сломаны, а под ними запеклось немного крови.       — Отчёт, — хмуро произнесла команду Аддамс, наконец убирая пистолет от лица девушки. Желваки на её лице проступили отчётливо в тусклом освещении, выдавая раздражение. Девушка торопливо закивала, достала из своего рюкзака несколько сложенных вместе листов бумаги, протянула их Уэнсдей и бросила на неё неловкий взгляд.       Аддамс взяла их и пробежалась по строчкам взглядом, не выпуская из поля зрения ДеМилль. Девушка беспокойно наматывала на палец одну из своих кос.       — Кто тебе помешал? — как бы невзначай спросила медиум, не поднимая взгляда от бумаг. Рыжая беспокойно заёрзала на месте, нервно улыбаясь.       — Ничего такого, просто зацепилась за парапет, когда залезала на балкон театра…       — Агнес, — с нажимом произнесла Уэнсдей, поднимая тяжёлый взгляд на неё. — Кто?       — В-водитель, который тебя подвозил из аэропорта. Он отвратительный. Рассказывал вечером в баре о тебе и говорил всякие мерзкие вещи, — насупилась девушка, недовольно хмурясь и отводя взгляд. Ей не получалось врать Уэнсдей, как бы она того ни хотела. И это было одной из причин, почему она никак не могла себе позволить отказаться от своего кумира.       — Он жив? — безразлично поинтересовалась Уэнсдей, возвращаясь к чтению бумаг в её руках.       — Да. В госпитале. С переломанными пальцами. Думаю, какое-то время ему будет проблематично вернуться к работе, — довольно, почти мурлыкнула Агнес, бросая косой взгляд на Уэнсдей. Та в ответ вздохнула, внимательно уставившись на невольную пассажирку своего временного автомобиля. — Я сломала ему все-е-е, — протянула ДеМилль с каким-то садистским удовольствием.       Уэнсдей закатила глаза, сворачивая бумаги и засовывая их во внутренний карман своего пальто.       — Не действуй без указаний на моей территории, — отрезала она, хмуро уставившись на ДеМилль. — И возвращайся в бюро. Продолжай наблюдение.       — Но, Уэнсдей…       — В городе Танака. И ей не нравится, когда ты рядом. Сама знаешь, о чём я говорю, — в голосе Уэнсдей прозвучала усталость. Агнес обиженно опустила глаза, быстро моргая.       — С-справедливо, — заикаясь, проговорила она, закрывая лицо собственными косами. — Но ты же знаешь, что нынче самолёты все отменили. Метель… — она подняла свои безумные глаза на Уэнсдей, и в них читалась почти мольба. Аддамс раздражённо потёрла переносицу пальцами и медленно кивнула.       — Делай что хочешь, но не смей лезть в мой номер. У меня… гости, — слегка запнувшись, высказалась Уэнсдей, отворачиваясь и хватаясь за ручку двери автомобиля. Она не стала ждать и вышла наружу, поплотнее запахивая пальто.       — Как скажешь, — прозвучал радостный и тихий голос, заглушаемый воем ветра и снега. Дверь пассажирского отделения открылась и закрылась, и невидимая девушка замолчала, исчезая окончательно.       Уэнсдей раздражённо вздохнула, направляясь к отелю и не оборачиваясь. Судя по всему, дело, с которым она приехала на Аляску, могло обернуться непредвиденными ситуациями. Ей стоило подготовиться к этому.       Она вернулась в номер, чувствуя холод не только под кожей, но и внутри себя так, словно он хотел стать частью её самой. Аддамс нахмурилась, подходя к двери своего номера и уже отсюда услышав звуки какой-то попсовой мелодии. Она на мгновение прикрыла глаза. Честно говоря, медиум уже подзабыла, какого это — делить комнату с цветастым оборотнем.       Дверь закрылась за ней с глухим щелчком.       В номере пахло пиццей. Судя по всему, Энид не проигнорировала её слова о том, что можно заказать еду. Сама оборотень сидела посреди шахматного ковра, окружённая разложенными вещами из своего рюкзака, и что-то оживлённо обсуждала с Вещью, который жестикулировал, сидя на спинке кресла, сверкая новеньким маникюром на ногтях. При звуке шагов Уэнсдей оба замолчали и уставились на неё.       — Как прошло? Всё в порядке? — осторожно спросила оборотень, заметив напряжённость в позе медиума. Аддамс сжала губы. Всё выглядело так, словно болезненный привет из прошлого, которое она хотела бы забыть, но не могла себе этого позволить.       — Всё, что должно быть, в порядке, — сухо ответила Уэнсдей, снимая пальто и вешая его в гардероб. Она чувствовала усталость, но отключаться было ещё рано. — Завтра рано утром уезжаем. Собирай только самое необходимое. Погода обещает временное окно, и мы должны им воспользоваться, — она чётко выговорила, думая о том, что идея выехать раньше назначенного срока теперь не казалась ей бессмысленной. Присутствие в одной локации сразу двух её наблюдателей не добавляло ей хорошего расположения духа. И если Танаку она ещё могла терпеть, то присутствие где-то совсем рядом ДеМилль настораживало. Уэнсдей хорошо знала характер Агнес: она наверняка увяжется следом, чего самому медиуму очень бы не хотелось.       — А…Куда мы едем? — взволнованно спросила Энид, распихивая свои вещи обратно в рюкзак и чемодан. Уэнсдей проследила за этим и раздражённо покачала головой. Кое о чём она не подумала.       — Сначала за тёплыми вещами для тебя. А потом туда, куда я скажу. У тебя последний шанс отказаться, — она сложила руки на груди, внимательно глядя на блондинку. — Это не такое простое дело, как аномалия в Мичигане, и оно может затянуться на неопределённый срок. Никакой связи с цивилизацией не будет, возможно, длительное время. Я всё ещё могу просто оставить тебе деньги, и ты улетишь первым же доступным рейсом обратно.       Энид медленно встала со своего места на ковре и широко улыбнулась.       — Я не знаю, в курсе ли ты, но после той заварушки в Мичигане количество просмотров моего блога взлетело до небес, так что я просто не могу отказаться от возможности уцепиться за новый контент, — в её глазах горел азарт. Она довольно усмехнулась и слегка неловко развела руками в стороны. — Конечно, я не буду освещать то, что ты сочтёшь опасным для эфира. Всё будет согласовано.       — Ты думаешь, что я еду в глушь гор Аляски ради развлечения? — нахмурилась Аддамс, и Синклер тут же отрицательно помотала головой.       — Конечно же нет. Но… — она смущённо отвела взгляд. — Если твоё предложение об «интересном отпуске» всё ещё в силе, то я бы не хотела отказываться от такой возможности. И я обещала тебе, что буду вести себя очень тихо и не стану мешать. Так что прошу, позволь мне поехать с тобой. П-пожалуйста, — блондинка сложила ладони вместе и посмотрела на медиума умоляющим взглядом, который заставил Аддамс незаметно вздрогнуть.       Уэнсдей медленно прикрыла глаза, собираясь с моральными силами.       — Если я скажу тебе — «уходи» — ты уйдёшь. Если я скажу «оставь меня одну» — ты оставишь. Если мне понадобится, чтобы ты не лезла, куда тебя не просят — ты будешь сидеть на месте и не лезть, что бы ни случилось. Я ясно выражаюсь?       — Да, капитан! — радостно подпрыгнула на месте оборотень, разворачиваясь и давая «пять» воодушевленному этой новостью Вещи.       А Уэнсдей смотрела на это и внутри проклинала сама себя за то, что, похоже, так и не научилась говорить этому солнечному комку восторга и ехидства «нет». Даже если это была совсем другая история, время и судьба.