Верный рыцарь из старых сказок

– Доброе утро, – Малкольм ставит перед Ив тарелку с ее любимыми блинчиками. – Как спалось? – О, не представляешь! – она выглядит вдохновленной, даже возбужденной, и Малкольм замирает, залюбовавшись счастливым блеском ее глаз, напрочь позабыв о головной боли, привычно терзающей его после очередной бессонной ночи. – Мне приснилась идея для новой картины – такая чудесная, это будет грандиозно! Потрясающий образ, наяву ни за что бы такое не придумала!.. Свободное от юриспруденции время Ив посвящает живописи. Говорит, что искусство успокаивает, вдохновляет и очищает разум. Следующие полчаса она рассказывает о будущей картине. О цветах, формах и образах, о материалах, которые понадобятся для работы. Малкольм заинтересованно выслушивает ее творческие планы и влюбленно наблюдает, как она отдает должное блинчикам. – Уже предвкушаю, как начну! – говорит Ив, сияя. – Уже предвкушаю, как увижу твой шедевр, – тепло улыбается Малкольм. Она счастливо смеется и шутливо чмокает его в кончик носа. Тянется за очередным блинчиком, но спохватывается: – О, прости, ты, кажется, ничего не съел? – Я поел, пока ты спала, – привычно врет Малкольм. Есть, как обычно, не хочется. – А это – только для тебя. – Ты прелесть, – улыбается Ив, возвращаясь к блинчикам. – Я знаю, – подмигивает Малкольм. Следующий невинный вопрос на долю секунды вгоняет его в ступор: – А тебе что снилось? Вопрос без подвоха, вид у Ив самый искренний и невинный, Малкольму ли не различить притворство. И всё же он на миг теряется. Перед глазами встают кошмары, являющиеся всякий раз, как Малкольм урывками проваливается в сон – рядом с Ив он не позволяет себе спать вовсе. Вид у него, должно быть, ужасно неловкий, а тон сам собой выходит извиняющимся, когда он как можно беспечнее отвечает: – Не знаю, дорогая. Я никогда не запоминаю своих снов.