Floating Black Petals

      Войдя в общую гостиную, Тео с изумлением уставился на друзей. Драко с Панси сидели на одном конце дивана, о чем-то оживленно перешептываясь. Хоть он и знал, что эти двое всегда будут близки больше всего в их компании, все равно не смог не почувствовать укол ревности. Подавив это неприятное чувство, Нотт подкрался поближе, чтобы подслушать их разговор. – ...семь – Драко нервно теребил мантию и хмурился так, что можно было почти физически ощутить его скверное настроение, – Но, по крайней мере, нарциссов теперь больше, чем лилий. – Мерлин, Драко, перестань говорить таким тоном. У тебя все еще полно времени. – Я просто не понимаю, почему так медленно. Это длится уже целую вечность. – Ну, цветы ведь растут у тебя в легких. – Да ладно, Пэнс. Не знал об этом, – саркастично ответил парень. – Хочешь умереть быстро? – Это всегда будет предпочтительнее.       Панси вздохнула: – Салазар Слизерин, ты ужасно драматичен.       Тео замер, опершись рукой о колонну.       На долю секунды, тревога в нем пересилила любопытство. Судя по их разговору, получается, что Драко до сих пор кашляет лепестками? Он думал что это было временно еще на третьем курсе. Так он считал до прошлой недели, когда стал свидетелем нового приступа кашля. Малфой всеми силами пытался скрытничать, и именно поэтому Нотт счел его поведение странным. В тот же день он засыпал вопросами профессора Снейпа, который, в конце концов, устало дал ему несколько советов, как сварить целебное зелье, способное смягчить побочные эффекты использования магии.       До сегодняшнего дня, парень списывал все это на случайность. Но если Драко подсчитывает лепестки, словно это происходит постоянно...       Тогда что на самом деле происходит? Его сглазили? Он проклят? Что это за заклинание? Как часто это с ним случается?       Прикусив губу, Тео попытался унять бушующие внутри эмоции от острой нехватки информации. – По крайней мере, крови нет, – заметил Малфой. – Если такое случится... – Панси вздрогнула. Тео напрягся, когда она огляделась, и выдохнул, как только та наклонилась обратно к Драко, не заметив его, – Это, пожалуй, хорошо, что ее нет. Ты же скажешь мне, если это снова начнется, правда? – Конечно. Хватит говорить так, будто у меня вот-вот должны начаться месячные, – с каменным лицом произнес Драко.       Оба мгновенно развернулись к Тео с комично расширенными глазами, когда он не мог сдержать смеха от последней фразы. – Как долго ты здесь стоишь? – потребовала ответа Паркинсон. – Совсем немного, – заверил парень, смотря на сузившего глаза Малфоя, – К тому же, я и так знаю. Вроде как. – Что? Как? – уже Драко. – Я видел на третьем курсе, – Тео пожал плечами и присел напротив них, с виноватым видом уставившись на свои руки. Теперь, когда его заметили, пришло время быть откровенным с ними обоими, – Но я думал, это лишь временно. Прости. – То есть ты хочешь сказать, что видел тогда, как Драко кашлял кровью, и не подумал рассказать мне? – спросила Панси c нотками предательства в голосе. – И что я должен был сделать? – резко бросил Тео, впившись пальцами в другую руку и стыдливо прикусив губу, – Я же не мог сказать это вслух. Я бы звучал, как сумашедший! "Эй, ребята, кстати, я только что видел, как Драко Малфой откашлял очень красивый цветок"! Панси, ты же знаешь, что это бы прозвучало, как полная чушь! – Значит ты никому не рассказал? – Драко спросил это таким робким голосом, что Тео даже невольно его пожалел. Должно быть, ему было тяжело держать все в себе, пока они с Панси не узнали. Будучи единственным наследником, тот, должно быть, боялся, насколько это сделает его уязвимым. Если бы поползли слухи о его болезни, особенно осложненной кровью – репутация Малфоев была бы уничтожена. И тщательно созданный образ, который он поддерживал все жизнь, рассыпался бы в мгновение ока.       Но, даже не задумываясь об этом, Тео не проронил ни слова никому, кто мог бы воспользоваться ситуацией. – Нет, – он вздохнул. То есть, я пытался говорить об этом с профессором Снейпом, но тот, по-моему, не очень мне поверил. – Ну, он в принципе недоверчивый, – отметила Панси.       Малфой тихо хмыкнул. Казалось, он тоже успокоился, услышав это. Но затем внезапно опустил голову. Тео внезапно ясно осознал, что он совершенно не представляет, что на самом деле чувствует его друг. – Тогда, наверное, мне стоит посвятить Тео в подробности. – Естественно, – Нотт бы солгал, сказав, что его не съедает любопытство.       Кивнув ему, Драко объяснил: – У меня Ханахаки. Такая болезнь, при которой в легких прорастают цветы, поэтому их приходится откашливать. Когда это началось, на третьем курсе, я не смог найти о ней никакой информации. – Ну кроме того, что он, похоже, безумно влюблен в какую-то девушку, – протянула Панси так, словно это было обычным делом.       Челюсть Тео отвисла в изумлении. "Он что?" – Это не так, – резко отрубил тот, – Панси просто строит догадки.       Строить догадки всегда было ее коньком. Она была чертовски хороша в этом. И если уж девушка осмелилась предположить нечто подобное, то она точно права.       Но... девушка? Насколько Тео знал ( а выяснил он это лично у Драко Малфоя ), того больше тянуло к парням, чем к прекрасному полу. – Нет, это так! Каждый раз, когда я упоминаю это, он избегает разговора!, – настаивала она, – Он не хочет ей признаваться. – Может быть, это он, – Тео сказал это на удивление спокойно. Похоже, Паркинсон об этом не знала, что можно было сказать по откровенно разинутому рту. Драко бросил на него взгляд, полный предательства, но парень сейчас не сильно волновался об их реакции. Осознание, насколько серьезна болезнь друга, начало почти физически давить на грудь, – И с чего бы ему вообще признаваться? Я имею в виду, разве это не передастся тому, кому он признается?              Если подумать, разве это не логично? В конце концов, именно так и распространяются болезни. – Нет. По легенде единственный безопасный способ избавиться от цветов – это если объект любви признается в ответном чувстве. Тогда цветы исчезнут. Но Драко такой слабак... – Я не слабак- – ... что думает о смерти вместо этого, – Панси невозмутимо продолжила, не поведя и бровью в сторону лучшего друга. – Почему бы ему просто не сделать операцию? – спросил Тео, явно настроенный более реалистично, чем эти двое, – Это же решит проблему цветов, верно? – Ну... – голос девушки дрогнул.       У Драко внезапно загорелись глаза. – Такое возможно? Почему вы раньше мне не сказали?!       Потому что, как и большинство операций, она может принести больше вреда, чем пользы. – Во-первых, это рискованная процедура, – ответил Тео, – У меня остались кое-какие медицинские книги, которые я читал некоторое время назад. Если вкратце, операция на лёгких – одна из самых сложных, особенно потому, что она связана со способностью дышать и обеспечивать кислородом сердце. – И, – Панси перебила, – Нет никакой гарантии, что это не навредит твоим чувствам. Ханахаки ведь формируется из сильных романтических чувств к человеку. Если ты от нее избавишься, кто знает, сможешь ли ты вообще когда-нибудь снова полюбить. Я, например, против этого. – Не то, чтобы мне это сильно надо было, – Нотт заметил, как безразлично это прозвучало. Словно его на самом деле не волновали риски операции. Словно нет ничего болезненнее, чем то, что он испытывает сейчас. Что, как они оба знали, было ложью, – Только интересно – сколько стоит такая операция на легкие? – Драко, – укоризненно сказала девушка, – Я тебе не позволю. Мы знаем об этом слишком мало. – Но Тео-то знает!       Тот поморщился, вмешавшись: – Не совсем. Мой отец не позволил бы мне идти в больницу Св. Мунго, будь у меня то же, что и у тебя. Он не позволил бы мне даже узнать, насколько дорога операция. – Отстой, – Панси не звучала ни капли сожалеющей. Ее скорее удовлетворяла эта ситуация, чем огорчала, – Видишь? У тебя не получится ее сделать. Признайся уже. – Я скорее умру.       И тут до Тео наконец-то дошло: – Так вот о чем вы тогда говорили! – Очевидно же. – И ты знала все это время? Раз уж говоришь об этом так легко? – Мечтай. Она пробралась ко мне в спальню, – Драко фыркнул, скрестив руки. – Какой скандал, – Паркинсон с притворной невозмутимостью разглядывала свои ногти. – Панси! – Нотт возмутился в защиту парня, но все равно не удержался от смеха, – К тому же, ты паршивый лжец, Драко. Конечно, ей захотелось узнать детали. – Заткнись. Я потрясающий лжец. – Продолжай тешить себя иллюзиями, приятель. – Я знал, что не стоило тебя в это посвящать. – Что ж, теперь тебе придется со мной мириться. От меня не так-то просто избавиться, и ты это знаешь. – Я бы соврал, если бы сказал иначе.       После недолгой шутливой перепалки Тео вновь стал серьезным: – Ты знаешь, кто это? Кто тебе так нравится? – Да, – Малфой метнул взгляд влево, выпрямившись и напрягшись. – Драко, мы, вроде бы, уже выяснили, что ты ужасный лжец. – А я выяснил, что ты ошибаешься- – Погоди. Если он лгал, тогда... – Панси вдруг вскочила и швырнула в парня подушку, – Какого хрена, Драко Люцинда Малфой?! – Пэнс, это не мое второе имя- – Как можно не знать... Тео! – рявкнула Паркнсон, – Если бы ты любил кого-то, разве мог бы не знать, кто это? – Ну, в общем, нет? – тот почесал затылок, – Но думаю, в ситуации с Драко, это понятно. То есть... – Эй, притормози. Что ты имеешь в виду? – взгляд Драко заледенел. – Тебе вообще когда-нибудь кто-то по-настоящему нравился? – Ну я же провожу время с таким придурком, как ты, разве нет? – В романтическом смысле, болван. – Нотт закатил глаза. – Не знаю, кретин. – Так, мальчики, успокойтесь. Хватит уже разбрасываться детскими оскорблениями. Это серьезно. Что значит "не знаю"?       Драко замолчал и закрыл глаза, плотно сжав губы: – Помнишь, что я говорил тебе на третьем курсе? – Ты про..? – Насчет того, что я считал вас всех своими лучшими друзьями, потому что у меня никогда раньше друзей не было? – Чувак, это так грустно, – Тео тут же его перебил. – Вот именно, – лениво со скукой протянул Малфой.       В тот день он только услышал о Сириусе Блэке, которым его мать особенно восхищалась в молодости. Драко не понял, что она имела в виду, когда сказала, что Сириус "был ее лучшим другом", поэтому поднял эту тему с ними. Друзья буквально подпрыгнули от удивления. В особенности, Панси, у которой будто пробудился материнский инстинкт, разрыдалась, причитая о том, что все время считала их лучщими друзьями. – Так что, полагаю, если только этот самый человек не скажет мне об этом прямо... – Драко расслабленно откинулся на спинку кресла. Панси и Тео посмотрели на него с неподдельным ужасом. – Ты хочешь сказать... – Велика вероятность, что я сам этого не осознаю, – закончил Драко.       В конце концов, как можно распознать то, чего у тебя никогда не было? – Матерь Моргана, – выругалась девушка себе под нос.       Ситуации Драко всегда оказывались самыми плачевными. Сначала возвращение Темного Лорда, потом клевета на имя Малфоев, затем – все возрастающее давление. Окажись Нотт на его месте, он бы не выдержал. А теперь... ну, и тогда тоже... он заболел. – Мы найдем этого человека, – внезапно решил Тео, – Или подумаем над другими решениями. Драко Люцинда Маллори, ты не умрешь на наших глазах.       Драко простонал: – И это тоже не мое имя.