Floating Black Petals

"В конце концов они сдадутся"       После той неудачной попытки убедить их во время ужина, Драко верил именно в это. Но два дня подряд, когда он шел будить Блейза и Тео, то обнаруживал их спящими на партах с раскрытыми книгами. Он тут же накладывал заклинание от мышечной боли, испытывая чувство вины от того, что они стали думать, что должны скрывать свои изыскания от него. Когда же он послал своего филина проверить, как дела у Панси, Лея вернулась с вестью, что та находится в таком же состоянии.       Итак, в понедельник, когда у него закончилось терпение, Драко сбежал с тренировки, чтобы найти их и извиняться даже за мысль о том, что они могут сдаться.       Как и ожидалось, они снова прятались в библиотеке.       Малфой с облегчением вздохнул, заметив знакомую черную макушку, и направился туда, на ходу схватив с полки случайную книгу. – Блейз, ты не поверишь, что Ургхарт попытался- , – Драко резко остановился, – Поттер.       Тот, смутившись, поднял взгляд. Уизли с Грейнджер рядом, казалось, были вовлечены в жаркий спор с друзьями Драко, которые с ужасом на него сейчас уставились. Он осознал, что не успел применять очищающее заклинание, и на его одежде красовалось довольно заметное красное пятно. – Кетчуп, – выпалил он, и Панси с Тео мгновнно расслабились, опуская палочки. Затем тот понял, насколько странно это прозвучало для "Дуэта Идиотов и Грейнджер" ( Грейнджер была исключением из оскорбления, поскольку явно являлась блестящим умом их гриффиндорской компашки ), – Я хотел сказать, Ургхарт не мог угнаться. За мной, то есть, – парень прокашлялся, – Поттер, это личный разговор. Почему вы все еще здесь? – Мы начали разговаривать первыми...       Драко усмехнулся: – Всё ещё не можешь отпустить прошлое, Золотой Мальчик?» – протянул он. Быстрым заклинанием очистил стол и непринуждённо уселся на него, – Вообще-то, пора взрослеть. Не оставить ли тебе свою детскую травму на другой день?       Глаза Поттера опасно сверкнули, но Уизли прервал его мысли: – Он того не стоит, друг.       Что-то внутри Малфоя дрогнуло. Он того не стоит? – Проваливай, Уизел, – прошипел он.       На этот раз слов Уизли оказалось недостаточно, чтобы удержать Поттера. Что было даже кстати, поскольку Драко тоже нужно было куда-то деть накопившийся адреналин. Когда тот бросился на него с кулаками, он быстро парировал удар и нанёс ответный. Поттеру повезло меньше: он отшатнулся, но прежде чем успел ответить, Блейз оттянул Малфоя назад. – Что, Малфой, даже удара принять не в состоянии? Все еще трусливый хорек, да?       Драко рванулся вперед. – Драко... Драко, хватит! – Блейз умолял его остановиться, несомненно опасаясь, что всплеск эмоций вернёт симптомы ханахаки с новой силой. Но его забота лишь подлила масла в огонь всплеска гнева парня. Это было физически и морально изматывающее испытание: перестройка костей и разрыв сознания словно под действием Круциатуса едва не убили его. И когда Поттер, из всех людей, так легко отмахнулся от его боли, Драко всё потемнело в глазах. – Отпусти меня!       Он и сам не понимал, почему так вспылил.       Почему мнение Поттера так сильно его задевало? – Драко, прекрати, не порть все из-за него.       "Всё" – это конечно же их общие усилия.       Их общие усилия, от которых Малфой практически умолял их отказаться, потому что видел свою ситуацию иначе. Их общие усилия, которые каждое утро оставляли их физически и морально истощёнными. Их общие усилия, которых он никогда не просил.       Панси, Блейз и Тео сделали и изменили столько всего исключительно ради него одного. Неужели он не мог хотя бы раз отбросить свою гордость ради них?       Стиснув зубы, Драко глубоко вздохнул и обмяк: – Я понял. А теперь отпусти.       Его взгляд встретился с взглядом Поттера, на лице которого читались и недоумение, и ярость от такой реакции. – Похоже, то, что о тебе говорят, –правда. Драко дёрнулся от этих слов, – Ты жалкий.       Жалкий?       Драко хотелось рассмеяться.       Мерлин, да, он был жалок.       Когда ты единственный во всей грёбаной истории, кто стал жертвой вымышленного проклятия, кем ещё можно быть, кроме как абсолютно «жалким»?       Надежда практически исчезла, а Драко всё это время потворствовал упорному игнорированию, которое его друзья упорно сохраняли перед лицом неизбежного. Если бы он уже не был жалок, то был бы просто глупцом. – Верно. Жалкий, — горько повторил Драко. Поттер выглядел так, словно его ударили по лицу, – А теперь, уберётесь ли вы все? Ваше присутствие тут не нужно.       Те с недовольством нахмурились, но всё же ушли.       Как только они скрылись из поля зрения парня, тот снова уселся на стол: – Что-то случилось до того, как я пришел? – спросил он, обращаясь к друзьям в поисках ответа. Тут он заметил заплаканное лицо Панси и растерянное выражение Тео. Блейз выглядел равнодушным, но Драко знал, что оно обманчиво, – Что они сделали? Клянусь, я- – Драко, – начали они одновременно. После безмолвного спора взглядами победа осталась за Панси, – Драко, дорогой, ты же понимаешь, что ты... не жалок, верно? Поттер, они... они ничего не знают. Не так, как мы, ясно? Быть проклятым – не стыдно. Каждый хоть раз в жизни сталкивается с проклятиями... – Конечно, – Малфой сухо рассмеялся, – Давайте не будем говорить об этих идиотах? Я пришел с надеждой, что смогу поговорить с моим прекрасным Блейзом.       Напряжение начало медленно покидать плечи друзей. Забини закатил глаза. – Ладно, тебе нужно одно из двух: либо поносить Уркхарта, сравнивая его с Филчем, либо ты пытаешься уговорить меня вернуть тебе торт. – Я... – второй вариант действительно звучал заманчиво, – Пожалуйста? Один кусочек ведь не повредит, правда? – Драко, то, что ты не набираешь больше двух фунтов в год, не значит, что можно объедаться сладостями направо и налево. Особенно от Монтегю. Он глазеет на тебя ещё с третьего курса. – Что ж, я не против, пока получаю торт, – протянул Малфой. Конечно, поначалу ему было неловко от осознания, что понравился парню, но сейчас он испытывал лишь лесть. Драко и сам не мог похвастаться моралью, так что – когда он переборол себя, конечно – был польщён вниманием Монтегю. Даже без взаимности, – К тому же, ты уже проверил торт на сглазы, проклятия, все возможные зелья... даже следы магии. Торт абсолютно чист, Блейз. – Но это не значит, что он не подсыпал туда другой яд! Драко фыркнул: – Разве ты не говорил то же самое, когда Уоррингтон передал тебе пирожное? Ты же всё равно его съел. – Не правда!       Панси с Тео тут же встряли: – Съел – Да-да – Ладно, в прошлый раз я просто ошибся. Касс не стал бы меня травить. – А Монтегю – стал бы? По сравнению с Уоррингтоном он просто нюхль рядом с драконом, - парировал Драко, – Не будь такой занудой, Блейз.       Тот фыркнул и снял с куска торта чары забвения. Взгляд Драко загорелся, но, словно по сигналу, Забини схватил огромный кусок. Лично оскорблённый, Малфой сузил глаза. Он спрыгнул со стола, и его настроение окончательно испортилось, когда Блейз продолжил есть торт без его разрешения. – Блейз, это мое. – Очевидно, уже нет, – усмехнулся Блейз, проглатывая последний кусок, прежде чем Драко успел что-то сказать. – Пять. – Пять чего? – Четыре, – отозвалась Панси. – Три, – добавил Тео.       Будто бы только сейчас всё поняв, Блейз широко раскрыл глаза. Он моментально собрал вещи в сумку заклинанием и рванул из библиотеки, притворяясь, что Драко убьёт его, как только отсчёт дойдёт до нуля. – Прекрасного дня, – процедил Малфой. Даже не взглянув на Паркинсон и Нотта, чтобы увидеть их реакцию, он развернулся и пошёл по магическому следу Блейза.