Влюбись в меня за тридцать дней

      Студенческий кафетерий гудел, как разворошенный улей. В воздухе витал густой запах жареного риса и сладких булочек, перемешиваясь с металлическим звоном подносов и общим гомоном голосов. Уён лениво зачерпнул ложкой йогурт, размазывая его по краям стаканчика, и обвёл взглядом стол. Рядом Чонхо, уткнувшись в телефон, что-то яростно щёлкал большим пальцем, изредка издавая недовольные фырканья, пока Хонджун рисовал что-то в своем блокноте.       — Сонхва сказал, что подойдёт с Саном и остальными, — Ёсан плюхнулся напротив, с грохотом поставив две порции дымящегося риса.       — Он в своём уме? — фыркнул Уён, не отрываясь от йогурта. — Этот стол развалится под таким количеством тестостерона.       Ёсан развернул палочки с привычной ловкостью, его глаза блеснули.       — А ты нет?       — Я исключение из правил, — Уён демонстративно облизал ложку, следя за тем, как Ёсан закатывает глаза.       — Ты, скорее, ходячее бедствие, — палочки Ёсана резко остановились в воздухе, его взгляд скользнул куда-то за спину Уёна. — О, а вот и твоя буря надвигается.       Уён резко почувствовал чужой взгляд на затылке. Он упрямо продолжал ковыряться в йогурте, но пальцы невольно сжали ложку крепче. Сан вошёл первым. Он был в чёрной тренировочной форме, обтягивающей плечи, и с взъерошенными от ветра волосами. Он выглядел так, будто только что вышел с тренировки. Весь разгорячённый, с лёгким румянцем на скулах, и Уён ненавидел, что заметил это. За ним шёл Минги, балансируя с перегруженным подносом, а чуть сзади были Сонхва и Юнхо, погружённые в оживлённый спор.       Сан остановился, заметив компанию за столом. Тяжёлый, оценивающий взгляд скользнул по Чонхо, Ёсану и наконец…       Уён поднял глаза. Они встретились взглядами сквозь весь шумный зал, пока время на секунду как-будто остановилось.       — Я не сяду с ним за один стол, — буркнул Сан, скрестив руки на груди. Его пальцы нервно постукивали по собственным локтям, выдавая внутреннее напряжение.       — Садись и не возникай, — Юнхо без церемоний подтолкнул его в спину, заставив сделать шаг вперед. — И вообще, это стол Сонхва и Ёсана, а значит, нам всем надо быть паиньками, хотя бы на десять минут.       Сонхва усмехнулся, лениво махнув рукой в сторону Уёна.       — Привет, — сквозь зубы процедил Сан, буквально плюхаясь на стул рядом с омегой.       — Привет, капитан, — сладко пропел Уён, нарочито медленно зачерпывая очередную ложку йогурта. Его глаза сверкнули, когда он, не прерывая зрительного контакта, облизал кончик ложки.       Ёсан закрыл лицо рукой, тяжело выдыхая:       — Ты же обещал вести себя нормально, — прошипел он Уёну на ухо.       — Я и веду, — омега развел руками с театральным выражением невинности на лице. — Разве я что-то сказал? Разве я что-то сделал?       Юнхо, откинувшись на спинку стула, наблюдая за разворачивающейся драмой:       — Обожаю это напряжение. Сидишь, как в театре: акт первый — «Он смотрит на меня слишком долго», акт второй — «Я тебя ударю ложкой».       Минги, методично пережевывая булку, кивнул:       — А в финале — «Танец на поле и сексуальное напряжение настолько плотное, что его можно резать ножом».       Сан резко повернулся к ним, глаза сузились до опасных щелочек:       — Вы оба…       — Ой, смотрите, акт третий начинается! — перебил Юнхо, хлопая в ладоши. — «Альфа рычит, омега ухмыляется».       Уён, воспользовавшись моментом, наклонился к Сану, настолько близко, что его дыхание коснулось уха альфы:       — Ну что, капитан, — прошептал он сладким голосом, — как тебе сценарий? Может, добавим немного… импровизации?       Сан резко вскочил, отодвинув стул с громким скрежетом. Его лицо пылало, но было непонятно, это от гнева или чего-то другого.       — Я пойду… — он резко махнул рукой, — возьму еще воды.       Когда Сан скрылся за поворотом, Сонхва тяжело вздохнул:       — Ну вот, вы его спугнули. Теперь он вернется только через десять минут, предварительно окунув голову в фонтан.       Уён, довольный собой, снова принялся за йогурт:       — Ой, а мне казалось, я веду себя «нормально», — он сделал воздушные кавычки. — Может, он просто не готов к такому уровню близости?       Сан вернулся к столу с новой бутылкой воды, его волосы действительно были слегка влажными у висков, будто и правда окунул лицо в прохладную воду. Он молча опустился на стул, на этот раз выбрав место напротив Уёна, а не рядом.       — Как спалось? — невинно спросил Уён, подперев подбородок ладонью. Его нога под столом совсем случайно задела ногу альфы. Сан медленно поднял глаза, его пальцы сжали бутылку так, что пластик слегка хрустнул.       — В отличие от некоторых, я не просыпаюсь с мыслями о себе, — его голос звучал низко и ровно, но все за столом почувствовали, как напряжение между ними снова натянулось, как тетива.       — А жаль, — прошептал Уён, наклоняясь чуть вперед. Его губы изогнулись в едва заметной улыбке, когда он добавил: — Мог бы хотя бы признать, что я тебе снился.       Наступила та самая звенящая тишина, когда даже Минги перестал жевать. Юнхо захихикал, прикрыв рот ладонью, а Чонхо просто закрыл лицо руками, словно молясь о спасении. Сан сжал зубы так сильно, что на скулах выступили тени.       — Ты неисправим, — прошипел он, в его глазах читалось раздражение и...Уён заметил этот странный, заинтересованный блеск.       — А ты слишком очевидный, — ответил Уён, внезапно сбрасывая маску насмешливости. Его голос стал тише, чуть ли не интимным.       Стол замер. Даже Сонхва перестал перебирать еду палочками. Впервые за это утро Сан ничего не ответил, но и не отвел взгляд. Их молчаливый поединок длился несколько долгих секунд, пока Ёсан не кашлянул намеренно громко:       — Ну что, может, перед тем как вы окончательно спалите этот стол взглядами, мы всё-таки поедим?       — Да ладно, это же лучше любого завтрака. Я бы попкорн принес, если бы знал, что тут будет такое шоу. — Юнхо, не выдержав, рассмеялся.       Но ни Сан, ни Уён уже не слушали остальных. Они продолжали смотреть друг на друга. Один с вызовом, другой с непроницаемым спокойствием. В воздухе между ними витало то самое невысказанное напряжение. Под столом их ноги все еще соприкасались, и никто из них не спешил отодвигаться.       После пары минут натянутого мира над подносами с едой, слово неожиданно взял Юнхо.       — Кстати, вы слышали про новый план от студенческого совета?       Все головы повернулись к нему. Уён поднял бровь.       — Звучит уже как катастрофа.       — Ну, почти, — хмыкнул Юнхо. — На следующей неделе запускают подготовку к благотворительному спортивному фестивалю. Все спортивные команды в городе участвуют. Общие выступления, показательные матчи, активности для гостей. Типа… пиар, дух спорта, бла-бла-бла.       — Благотворительность? — переспросил Минги. — Мы что, теперь заделались в добряки? Какой бред.       — Они нам согласовать выплаты для новой формы не могут, какой ещё благотворительный фестиваль? — буркнул Сан. — Мы что клоуны, чтобы всех развлекать?       — Ну, звучит как шанс показать себя! Веселье и соревнования между спортивными командами. Разве нет? — Ёсан выглядел, на удивление, довольным.       — И именно поэтому я против, и согласен с Чхве, мы что клоуны? — выдохнул Уён, откидываясь назад. — Я знаю, к чему это всё приведет.       — К чему? — подозрительно уточнил Сонхва.       — Нас снова поставят всех вместе, — процедил Уён, глядя на Сана. — А тем более нас двоих, потому что мы капитаны.       Сан сжал вилку.       — Нам не обязательно разговаривать. Можем обойтись смсками, если я тебе так противен.       — О, поверь, с нашим тренером обязательно, — Уён фальшиво улыбнулся Сану. — Он просто обожает идею «объединяющей силы спорта». Я уже слышал, что мы будем вместе на главном конкурсе.       — Какой конкурс? — Минги наклонился вперёд.       — «Капитанский челлендж», — ответил Юнхо. — Что-то вроде командного испытания с капитанами спортивных команд. Представьте: препятствия, работа в паре, забеги с перевязанными ногами, викторины… И, конечно, Уён и Сан, как «символ единства двух команд кампуса».       — Символ единства, ну конечно. Разве что нас склеят супер-клеем и отправят отдуваться за всех. — Уён издевательски рассмеялся.       Сан шумно выдохнул через нос.       — Я не собираюсь играть в эти игры.       — А я не собираюсь тащить тебя за собой, если ты облажаешься.       — Я не облажаюсь, — резко ответил Сан, споря с омегой. — Это ты каждый раз превращаешь всё в драму.       — Потому что ты превращаешь любое партнёрство в доминирование, — бросил Уён, переходя на крик. — А я не твой мяч, которым можно вертеть как вздумается.       Сонхва встал между ними, положив руку на плечо Сана.       — Стоп, стоп. Вокруг люди, не кричите.       Ёсан закатил глаза.       — И это ещё только начало. Представляете, что будет дальше?       Чонхо хмыкнул:       — Думаю, это будет либо великая история любви, либо полное уничтожение одного из них.       Уён резко встал.       — Ещё увидимся, квотербек.       Он ушёл, закинув рюкзак на плечо. Сан смотрел ему вслед. Он остался сидеть, даже когда разговор за столом снова оживился. Где-то слева Минги спорил с Чонхо насчёт того, кто быстрее из команды по футболу, а Ёсан тыкал Сонхва палочками в щёку, требуя, чтобы тот «перестал играть в миротворца», но Сан не слышал никого из них. Он всё ещё смотрел на пустое место, которое только что покинул Уён.       Примадонна.       Сан сжал пальцы на колене.       Почему он так действует на меня?       Он встречал много омег. В команде были такие, кто вились вокруг него после каждой игры. Такие мягкие, послушные, лёгкие, с ними всё было понятно и привычно, но не с Уёном. Он дерзкий, прямолинейный, всегда с ядом на языке и огнём в глазах. Он не боялся Сана и никогда ему не уступал. Он постоянно доводил его до предела, и делал это с такой уверенностью, словно заранее знал реакцию Сана. Каждый раз, когда он смотрел в глаза Уёну, где-то внутри всё переворачивалось с ног на голову.       В раздевалке было до ужаса шумно, а ещё пахло потной спортивной формой, которую забыли сдать в прачечную, и какой-то сладкой газировкой из автомата. Команда Сана только закончила тренировку, когда в помещение вошёл тренер Пак. Сколько Сан его помнил, тренер был сутулым, с ужасно громким голосом и невероятно громоздким, в общем-то, типичным альфой для своих сорока лет, и как всегда, держал в руках толстенную папку и кучу листов. Иногда Чхве казалось, что они к нему уже приклеились.       — Все сюда. И ты, капитан, не прячься за шкафчиком, — бросил он Сану.       Сан вышел вперёд, вытирая шею полотенцем. За его спиной были Минги и Юнхо, которые уже начали переглядываться, словно знали, что грядёт что-то… забавное, ну или абсолютно катастрофическое.       — Где команда поддержки?       — Должны быть здесь с минуты на минуту, — ответил Минги.       Почти сразу за дверью послышался грохот и смех, когда в комнату ввалились Уён, Ёсан, Хонджун и Чонхо вместе с остальными чирлидерами. Уён, как всегда, держался уверенно, он расстегнул красный бомбер, откидывая капюшон.       — Вызывали, тренер? — сладко спросил он. Мужчина хмыкнул. Уён однажды смог довести его до ручки, но об этом не сейчас.       — Да. Слушайте сюда все. Спортивный фестиваль через две недели. Кампус ожидает, чтобы мы не только прыгали и бегали, но и выглядели как команда.       — О боже, — прошептал Сан, — только не это…       — Учитывая, что половина организационного бюджета ушла на аренду оборудования, оформление ложится на нас, — продолжил тренер. — Украшение зала, оформление сцены, баннеры, указател, даже фотозона. Всё делаем своими руками.       Уён медленно повернул голову в сторону Сана.       — Ты это слышал?       Сан бросил недовольный взгляд на него.       — Если ты захочешь клеить сердечки, то я повешусь.       — Было бы мило, тебе пойдет, — тихо фыркнул Уён, показав язык альфе.              — Хватит! — рявкнул тренер. — А теперь самое важное. Поскольку у нас две команды и два капитана, то ответственными за весь процесс будут именно они. Ты, Чхве Сан. И ты, Чон Уён.       Повисло молчание. Сан тяжело выдохнул, сдерживая все недовольства внутри себя. Он не думал, что это так заденет его. Уён посмотрел на тренера, потом на Сана, а затем сцепил руки за спиной с идеальной вежливой улыбкой.       — Конечно, сэр. Я обожаю командную работу, особенно с нашим Санни, — Уён резко схватил его за руку, прильнув к альфе.       Тренер, конечно же, заметил яд в его голосе, но делать было нечего. Поругаются, а потом помирятся, и так по кругу.       — Завтра в 16:00 будет первая встреча в кабинете студсовета. Получите материалы, планировку зала и список задач. А теперь — марш, переодеваться. Кто не сдал потную форму в прачечную, тот будет вытирать пол собственной одеждой.       Раздался коллективный смешок, и тренер вышел. Сан развернулся к Уёну.       — Это ты как-то подстроил?       — Пф. Если бы я умел управлять тренером, ты бы уже стоял в юбке, капитан, — ответил Уён и направился к выходу. — До завтра, Чхве. Приготовься вырезать сердечки, одно будет у тебя на лбу.       Юнхо хохотнул:       — Ему пойдет.       — Я не переживу это всё. — Сан опёрся лбом о стену.       Минги похлопал его по плечу.       — Не переживай, у тебя будут самые красивые сердечки, капитан. Уён постарается.

***

      Субботний вечер застал их на крыше общежития. Недавно прошел дождь и как раз наступала ночь. Городские огни простирались внизу, а прохладный ветерок шевелил волосы, принося с собой отголоски чужой музыки и громкого смеха, что было привычным в студенческом кампусе.       Сонхва сидел, облокотившись на шершавую бетонную стену, в своём потрёпанном сером худи и с дымящейся чашкой горячего шоколада в руках. Пар поднимался над кружкой, смешиваясь с вечерней прохладой. На его коленях, как всегда по выходным, уютно устроился Ёсан, уткнувшись подбородком в плечо альфы. Его дыхание было ровным, почти сонным.       — Опять твой шоколад без зефира, — лениво пробормотал Ёсан, тычась носом в ткань худи. — Это преступление против человечества.       Сонхва усмехнулся, его пальцы нежно запутались в волосах омеги.       — А ты в следующий раз принеси свой, — он сделал глоток, специально причмокнув. — Или хочешь мой выпить?       Ёсан лишь ворчливо хмыкнул в ответ, но придвинулся ближе, его рука обвилась вокруг талии альфы. Они сидели так в тишине, слушая, как ветер гуляет между крышами, а где-то далеко сигналят машины.       — Сан спрашивал, — лениво начал Сонхва, — про Уёна. — Он провёл пальцами по бедру омеги, словно между делом. — Типа, что с ним не так и почему он так на него смотрит.       Ёсан тихо рассмеялся.       — Ха. Надо же, Чхве начал подозревать неладное.       — Так что это за игра у вашего Уёна?       — Это пари. — Ёсан вздохнул.       — Что? — Сонхва чуть повернул голову.       — Уён поспорил с Юнхо, что сможет влюбить Сана за тридцать дней и не влюбиться в него самому, — спокойно объяснил Ёсан. — Ну, как «влюбить»… Заставить признаться в чувствах при всех.       — Это безумие, — сказал Сонхва. — Даже по меркам Уёна.       Ёсан пожал плечами.       — А ты бы видел, как он это заявил. С таким огоньком в глазах. Как будто…он уже влюблён, просто сам себе в этом не признаётся.       Он устроился поудобнее, уткнувшись носом в шею Сонхва.       — И Сан тоже. Он смотрит на него, как будто терпеть не может, но в то же время будто хочет его поцеловать посреди поля. Только слепой этого не увидит.       Сонхва усмехнулся, обняв Ёсана за талию.       — То есть ты предлагаешь мне не вмешиваться?       — Именно. — Ёсан повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза. — Не говори ему. Ни слова. Пусть попробуют сами разобраться. Это даже не про пари уже. Они как два упертых барана не могут даже сами себе признаться в чувствах.       — Может, просто боятся?       Ёсан на секунду замолчал. Потом кивнул.       — Может, но они уже играют в эту игру. А что до чувств, они появились задолго до пари, мне кажется, что все это заметили.       Сонхва вздохнул.       — Хорошо. Молчу как могила.       — Вот и славно, — сладко выдохнул Ёсан, снова уткнувшись в шею. — Я уже ставлю на то, что Сан сначала доведёт себя до белого каления, а потом утащит Уёна за шиворот «выяснять отношения».       Они переглянулись и одновременно рассмеялись тихо, по-домашнему. Сонхва наклонился, чтобы коснуться лбом Ёсана.       — Главное, чтобы они потом не взорвали общежитие, а то нам с тобой придётся искать новое гнездо.       — Пусть только попробуют, — Ёсан снова устроился поудобнее. — Я ни за что не променяю эту крышу и твой шоколад без зефира.