Ex parte, ex Solo

Бен подтянул брюки на бёдрах, застёгивая ширинку и затягивая ремень. Он провел рукой по волосам, оглядываясь в поисках второго ботинка. В отличие от спартанской обстановки его собственной квартиры, спальня Рей представляла собой нагромождение из разномастной мебели, картин на стенах и хаотично расставленных книг, от которых у него рябило в глазах. Сама Рей все еще пребывала в ванной, ожидая, пока Бен оденется или даже уйдет к тому моменту, как она вернется. Скатившись с девушки, потный и обессиленный после бурного секса, он тут же потянулся за телефоном, чтобы проверить пропущенные уведомления, в то время как Рей поспешила принять душ, оставляя его в послеоргазменном тумане. Бен стянул презерватив и бросил в корзину для мусора рядом с кроватью. Он мимоходом ответил на одно из полученных сообщений и начал одеваться, вслушиваясь в шум льющейся воды, которая смывала с ее тела любое напоминание о нем. Их странные отношения начались вскоре после того, как Рей закончила стажировку и была принята в компанию на полную ставку. Бен даже не охарактеризовал бы это как «дружбу с привилегиями», учитывая, что они не были друзьями. Он был почти уверен, что большую часть времени Рей его попросту ненавидела. В лучшие дни Бен и сам находил её наивность и веру в человечество забавными, в худшие — выбешивающими. Но, как совершенно случайно они обнаружили одним поздним вечером, когда задержались в офисе и их очередной спор о политике компании по оказанию бесплатных юридических услуг быстро перерос в крики, этот антагонизм перерождался в нечто совершенно иное, стоило им остаться без одежды. Бен не помнил, кто первым сделал шаг навстречу, когда их губы слились в одном из самых яростных и агрессивных поцелуев в его жизни. Они продолжили спорить, пока спускались в лифте на парковку, и успели добраться до его «Ауди», прежде чем он схватил Рей сзади, зажал ей рот рукой, чтобы она наконец замолчала, и разложил ее на заднем сиденье седана. (Тогда они испортили кожаную обивку, и Бену  пришлось изрядно раскошелиться, чтобы убрать последствия  учиненного ими беспорядка.) После секса Рей оттолкнула его руку ото рта и заявила, что всё ещё считает его бессердечной сволочью. Бен в отместку обозвал её наивной дурочкой и заявил, что перепихон в машине ничего не меняет. Она издала какой-то невнятный звук, открыла дверцу и выбралась с противоположной стороны. Он подтянул брюки и сел, отчаянно пытаясь разгладить складки на одежде и убрать волосы с глаз. Рей одернула юбку, а затем наклонилась и, улыбнувшись, пожелала ему спокойной ночи, с грохотом захлопывая дверцу. Бен смотрел прямо перед собой и размышлял о том, сколько раз за этот вечер его — во всех смыслах — полностью отымели. Он отвлекся от воспоминаний, услышав, как открылась дверь ванной — при виде консервативных хлопковых трусиков с маленькими розочками Бен ухмыльнулся. Его взгляд проследил за полуголой Рей, которая запрыгнула на кровать, плюхаясь на живот, согнула ноги в коленях и скрестила лодыжки, по-детски болтая ими в воздухе и наблюдая за тем, как он заканчивает одеваться. Бен опустился на кровать, и мягкий матрас прогнулся под его весом, вынуждая Рей скатиться ему под бок. Он начал туго зашнуровывать дорогие кожаные оксфорды, попутно отмечая тот факт, что Рей затормозила движение до того, как уперлась ему в бедро. — Кто вообще носит ботинки с джинсами? — нарушил тишину её мелодичный голос с британским акцентом, не исчезнувшим даже спустя десять лет жизни на Манхэттене. — Ты же не решила дать мне сейчас совет по моде и стилю, верно? Она пожала плечами и перевернулась на спину, уставившись в потолок. — Ты выглядишь как полный придурок. — Иди на хер, Ниима. — В его словах не было ни капли огня, и Рей весело фыркнула у него за спиной. — Только что оттуда. Поднявшись, Бен бросил на неё взгляд сверху вниз: Рей лежала на спине, согнув ноги, одна рука покоилась на животе, а другая потянулась к тумбочке. На мгновение ему расхотелось уходить, но она уже уткнулась в телефон, что-то стуча по экрану с загадочной улыбкой на лице. Наверное, строила планы или рассказывала кому-то о только что пережитом опыте. Бен в нерешительности прикусил губу, удивляясь накрывшему его порыву, но предательская вибрация собственного телефона фактически лишила его какой-либо возможности остаться. — Увидимся в понедельник. Не забудь записать показания. Она закатила глаза и отсалютовала ему двумя пальцами, а затем вернулась к телефону, проигнорировав и его слова, и его уход. Бен успел провести пальцем по экрану, отвечая на звонок, прежде чем открыть дверь квартиры и оказаться в общем коридоре. — Что тебе нужно в десять вечера субботы, Хакс? Он вышел в летний вечер, щёлкнул замком машины и плюхнулся на кожаное сиденье. Прежде чем он успел себя одернуть, Бен поднял взгляд на окно, которое, как он знал, принадлежало Рей, и раздосадованно зарычал, списывая столь резкую смену настроения на рыжеволосый раздражитель на другом конце провода. В динамике раздался вздох отвращения. — Я понимаю, Рен, тебе нравится представлять себя властелином королевства, рассиживающим в своём стеклянном дворце на четырнадцатом этаже, но ты не можешь просто так принимать на работу сотрудников, не поставив в известность остальных партнёров фирмы. Раздражённый тем, что Хакс использовал его прозвище, Бен включил зажигание, и «Ауди» с громким урчанием ожила. — Что, чёрт возьми, ты несёшь, Армитаж?! — Мне пришло грёбаное письмо из отдела кадров. Когда ты решил нанять ещё одного адвоката по семейному праву? Бен отложил телефон, выезжая на дорогу, включил блютус и нахмурился. — Я никого не нанимал. — Ну, кто-то это сделал. В понедельник, как сообщается в письме, мы должны поприветствовать в нашей команде какого-то придурка по имени Дэмерон. Я не люблю две вещи: пончики и налаживание социальных связей, Рен. Бен резко нажал на гудок, уворачиваясь от подрезавшей его машины и пытаясь осмыслить информацию, которую только что выдал Хакс. Сжав руль до побелевших костяшек пальцев, он вдавил педаль газа в пол, и, проезжая мимо, сделал неприличный жест рукой в адрес водителя. Он уже начал обгонять очередного тихохода, вынуждая встречный поток прижиматься к обочине, когда внезапно решил изменить свой маршрут — сообщение Хакса сбило его с толку, заставив скорректировать планы. И всё же, ему нужно было убедиться. — Ты сказал Дэмерон? Хакс снова вздохнул в трубку, и звук эхом разнёсся по салону машины, отчего у Бена зашевелились волосы на затылке. — Да. По Дэмерон. — Отвращение в его голосе было настолько явным, что Бен мысленно представил себе презрительную ухмылку Армитажа. — Какими надо быть монстрами, чтобы назвать своего ребёнка По? Завершив звонок, Бен ударил основанием ладони по обтянутому кожей рулю и выскочил на шоссе, яростно лавируя в потоке машин. Его элегантный чёрный автомобиль легко справлялся с маневрами, пока он сам пытался обуздать бушующие внутри эмоции. Существовала только одна причина, по которой Дэмерон мог быть нанят без его ведома, и звалась она Лея Органа-Соло. Бен стиснул зубы, чтобы не закричать от разочарования, размышляя, уместно ли появиться на пороге родительского  дома в одиннадцать вечера и потребовать объяснений. Вокруг сгустилась темнота, прекрасная звукоизоляция салона окутывала тишиной даже на скорости сто пятьдесят километров в час, и ярость, гудящая в его жилах, утихла.  Бен осознал, что, как и в юности, когда вечно разочарованная им мать ставила в пример сына своей коллеги — хорошего мальчика, волонтера, который любил делиться с другими и потакал духу бунтарства и идеализма Леи Органы-Соло, — снова обрастает знакомой защитной броней. С отвращением и разрывающимся сердцем ему вновь и вновь приходилось наблюдать, как его мать смеялась, наставляла и поддерживала этого придурка. Он вспоминал рекомендательные письма, которые Лея присылала своему протеже, пространные объяснения за обеденным столом, почему она не может написать ему такие же; он вспоминал гордость, которая не позволяла ему умолять ее обратиться к коллегам и друзьям, и сдержанное материнское разочарование, нависшее над ним, как грёбаная туча, в тот момент, когда он восстал против ее безразличия к своей судьбе и выбрал карьеру, противоречащую ее идеалам. Внезапно передумав, Бен взглянул в зеркало заднего вида, чтобы убедиться в безопасности своего маневра, а затем резко развернулся и через три полосы съехал с автострады на почти самоубийственной скорости. Вернувшийся цинизм потеснил в нем затянувшееся чувство брошенности и укрепил веру в то, что он и так давно знал: его появление на пороге в расстроенных чувствах ни за что на свете не заставило бы его мать изменить свое решение. Ни раньше, ни сейчас. Переключившись на пониженную передачу  и сосредоточившись на успокаивающем гуле двигателя, Бен медленно пробирался по улицам в сторону дома. Он заехал на охраняемую парковку, сдал назад и, выключив зажигание, покрутил головой, снимая напряжение в шее. Единственным звуком, который он услышал, был глухой хруст. Бен взял телефон, игнорируя пропущенное уведомление — вероятно, Хакс выражал недовольство сброшенным звонком, — схватил ключи, вышел из машины и включил сигнализацию. Бен поднялся на свой этаж, мысленно готовясь к утру понедельника.

***

Утро понедельника наступило, на его взгляд, слишком быстро. Поездка на четырнадцатый этаж прошла в напряжённой атмосфере. Большинство персонала компании умело распознавать настроение ее старшего партнера, поэтому суровое выражение лица Бена ввергло сотрудников в тревогу — он вышел из лифта, чувствуя себя, словно бык на родео: полный нервной энергии и готовый к схватке. Было ещё рано — едва наступила половина восьмого, — и в офисе стояла относительная тишина. Место секретаря пустовало. Бен направился к кабинетам руководящего звена, проходя мимо кабинок, где размещались стажёры и штатные юристы-первогодки, и комнаты отдыха. Его рабочее место находилось в самом дальнем углу коридора. Будучи одним из трёх старших партнёров фирмы, он мог выбирать кабинет по своему усмотрению. А так как двое других больше не занимались регулярной практикой, получалось, что его, по сути, оставили у руля одного. Хакс числился одним из младших партнёров и поскольку также занимался договорным правом, Бен тесно сотрудничал с ним по некоторым крупным проектам — компания была на постоянном контракте у нескольких корпораций. Сев за стол и отбросив в сторону кожаный портфель с большей силой, чем требовалось, Бен сжал кулаки на уровне бедер, хрустнув костяшками пальцев, а затем включил компьютер и зашёл в почту. Он пролистал кучу писем, пришедших за выходные, пока не нашёл, что искал — уведомление от руководителя отдела кадров о том, что сегодня к работе приступает новый штатный юрист. В письме перечислялись все достижения Дэмерона, его образование, предыдущие места работы и специализация, а в конце прилагалась фотография. Бен пристально посмотрел на ехидное выражение лица По, прежде чем с силой нажать кнопку «Удалить», отправляя письмо в корзину. Испытывая ребяческое удовлетворение от того, что дал Дэмерону отпор, Бен продолжил разбираться с электронной корреспонденций, отмечая пункты, требующие его внимания, и составляя краткие ответы на запросы, которые можно было выполнить легко и быстро. Он как раз находился в пылу гневной тирады, предназначенной в качестве отповеди одному из младших партнёров, пропустившему срок выставления небольшого корпоративного счета, когда был прерван стуком в дверь. Подняв голову, Бен мигом напрягся, узнав стоявшего в дверях посетителя. Прищурившись, он наблюдал, как Дэмерон, засунув руки в карманы дешёвого костюма и с улыбкой оглядываясь, вторгается в его личное пространство. — Ух ты, Соло, у тебя реально классный кабинет! Намного лучше того угла, что выделили мне. — По остановился перед столом Бена. — Рад тебя видеть, чувак. — Правда? С недрогнувшей улыбкой на лице Дэмерон пожал плечами, вытащил руки из карманов и сел в одно из кожаных кресел напротив. — Конечно. Сколько лет прошло? Десять? Кажется, мы не пересекались со студенческих времён. У Бена дёрнулся глаз, и он сознательно попытался вытянуть пальцы над клавиатурой, чувствуя невыносимую потребность сжать их в кулаки. — Тебя наняла моя мать? Выражение лица По изменилось, улыбка исчезла. — Ты сам знаешь ответ. Бен снова перевел взгляд на экран, наблюдая за мигающим курсором и пытаясь сосредоточиться на содержимом письма. Стиснув челюсти, он продолжил печатать пышущее гневом послание. Боковым зрением он заметил, как Дэмерон встал и замер, явно ожидая реакции, но Бен продолжал сохранять безразличие до тех пор, пока По наконец не вышел из кабинета, насвистывая какую-то неприятную мелодию. Кипя от раздражения, Бен резко вскочил со стула и быстро прошёл через помещение, захлопывая за незваным гостем дверь и испытывая неприличное удовольствие от того, как этот звук эхом разнесся по кабинету. Остаток утра он провёл, запершись у себя, разбирая почту и готовя несколько дел для подачи в суд. К часу дня он достаточно оправился после первой встречи с Дэмероном, чтобы открыть дверь и выйти в коридор, решив наведаться в любимую закусочную неподалёку от офиса. Бен сделал короткую остановку у стола ассистентки, чтобы сообщить ей о своём уходе, и двинулся в сторону лифта. Однако не пройдя и пары метров, он ошеломленно замер при виде открывшейся ему сцены. В центре опенспейса стоял Дэмерон в окружении полудюжины адвокатов, которые ловили каждое его слово, и что-то оживленно вещал. Очнувшись от оцепенения, Бен медленно приблизился, изображая безразличие и пытаясь расслышать, о чем говорит По. — Это было невероятно, правда. Весь зал просто встал и начал медленно аплодировать. — Громкий вздох одного из восторженных слушателей чуть не заставил Бена захлебнуться воздухом. Он достал телефон, притворившись, что просматривает электронную почту. — Она была поистине великолепна. Я просто не мог поверить, что она позволила мне стать частью ее триумфа. Бен сжал телефон до побелевших костяшек пальцев, которые на автомате сделали три скриншота экрана подряд, прежде чем смог ослабить хватку. Дэмерон рассказывал историю о его грёбаной матери. И хуже всего было то, что Бен точно знал, о каком моменте идет речь. Это была ежегодная церемония вручения премии — вечер, на котором чествовали будущих звезд юридического небосклона. Премия имела явный левацкий уклон, фокусируясь на борьбе за экологию, гражданских правах и подобных специализациях. Его мать получила награду за выдающиеся достижения в профессиональной области и обращаясь к залу, полному лучших юридических умов города, упомянула в своей речи Дэмерона, отметив, что она бы никогда не смогла добиться столь значимого успеха без его поддержки, его безрассудной преданности делу, его готовности противостоять ей, когда он считал ее неправой. Она даже предложила — черт возьми! — разделить награду с ним. Все это время Бен напряженно сидел за ее столиком, будучи вынужденным присутствовать на мероприятии, где большинство гостей считало его чем-то лишь немногим лучше плотоядной бактерии, и наблюдать, как она в очередной раз расхваливает хорошего мальчика. Он ушёл до окончания выступления и почти два месяца не отвечал на ее звонки. Издав тихий рык, Бен ускорил шаг, минуя устроенное Дэмероном шоу, и яростно нажал кнопку «вниз», мечтая поскорее оказаться вне пределов здания. — Лифт чем-то оскорбил тебя, Соло? — скользнул по его коже шёпот с британским акцентом, отчего волосы на его затылке встали дыбом. Воздух внезапно наполнился тонким ароматом Рей, и Бен глубоко вдохнул, раздувая ноздри. Двери распахнулись со звуковым сигналом, и он схватил её за запястье, затаскивая внутрь. Его мозг зафиксировал отсутствие протеста со стороны Рей и сложил эту информацию в место, где было начертано её имя, — в тёмную пещеру, куда он отказывался заглядывать. — Бен… Он прервал её поцелуем, припечатывая к зеркальной стене, обхватывая ладонями лицо и крепко вжимаясь в нее бедрами. Рей пискнула от удивления, но всё же поддалась ему навстречу — горячее дыхание коснулось его щеки, пока он буквально поглощал её, выплескивая в поцелуй всё своё раздражение и разочарование. Её руки зарылись в его волосы, но как раз тогда, когда Бен собирался поднять её ногу и забросить себя на пояс, лифт остановился, вынуждая его резко отскочить. Он бросил торопливый взгляд на Рей. Ее блузка выглядела слегка помятой, ее губы покраснели и припухли. Не зная, что сказать, Бен отвернулся, проводя рукой по волосам в попытке восстановить самообладание. Рей тоже молчала. Двери полностью открылись, и он вышел из лифта, не оглядываясь.