Forgotten pleasures

— Мне нужно навестить мать, — сказал он, тщательно пережевав кусок курицы. — Ладно. Гермиона наконец посмотрела на него за весь завтрак. В их новой традиции все еще было что-то странное: все выглядело так, как будто они были женатой парочкой. Хотя вроде как никаких обещаний они друг другу не давали. — Деньги оставлю, с голоду не помрешь... Пока он говорил, Гермиона заметила, что между его верхних зубов застрял салат. Забавно. Великий Малфой с зеленью в зубах. Не так уж он и идеален, как ей всегда казалось в школе. То он брызгает соплями, заливаясь крупными слезами, то горбится, сидя в кресле, а потом замечает это и выпрямляет спину. И все же он был чертовски красив... Начиная от платиновых волос, идеально сочетающихся с светло-серыми глазами, в которых, казалось, можно было утонуть, как в глубоком абсолютно прозрачном озере, затянутым туманом, заканчивая тем, как размыкались, обнажая верхний ряд зубов почти полностью, его тонкие губы, пока он говорил. Снаружи он был идеалом, произведением искусства. Внутри же он был мерзким еще с начала обучения в Хогвартсе, когда они только познакомились. Драко Малфой — единственный сынок богатеньких родителей. Избалованное до нельзя дитя, окруженное деньгами и роскошью. Ему с детства внушали, что он лучше всех, потому что он чистокровный маг, потому что он Малфой. И что теперь? Теперь же он почти опустился на самое дно. Клубы, наркотики, выпивка, девочки на одну ночь, которых у него было бесчисленное множество. И все же он... Он работает, пусть и в каком-то захолустном магловском баре, заботится о матери, которая недавно лишилась мужа. Драко все еще грациозный, аристократичный, он держит осанку и свое достоинство. Все еще остается Малфоем. — Ты слушаешь или что? — вырвал ее из размышлений его голос. — Что? — Говорю на пару дней уеду, не преврати мой дом в бордель или чего еще похуже. Он нахмурился. Когда он хмурится, его лицо теряет холодную красоту. — Ладно, — сказала Гермиона, снова переключив свое внимание на недоеденный салат. В последнее время они стали чаще есть "здоровую" еду. Драко каждый раз говорил ей, что просто устал от лапши быстрого приготовления, а ланчи в кафе — слишком дорого, но Грейнджер все равно подозревала что-то еще. После того разговора в ванной все его кулинарные шедевры выглядели как какая-то попытка заботы. Гермиона предпочитала думать, что это просто он так заботится о больном человеке. — И не убейся, — тихо добавил он. Гермиона молча кивнула головой. *** С первыми лучами утреннего солнца, показыващегося все чаще с уходом зимы, Гермиона Грейнджер очнулась от глубокого сна. Она умылась, расчесала свои каштановые кудри, о чем сразу же пожалела, и даже почистила зубы. День начинался просто прекрасно. Хотелось петь, словно Белоснежка, чтобы прилетели птички и помогли ей одеться. Гермиону наполняла радость и чувство легкости во всем теле. Даже не хотелось вскрыть себе парочку вен. Прогресс. Собрав непослушные волосы в хвост, она в пижамной майке и коротких шортах вышла на кухню, где к этому времени ее обычно уже поджидал с самого утра уже напыщенный и недовольный чем-то Малфой с завтраком. Однажды она пришла ровно в тот момент, когда он нарезал лук с настолько сморщенным лицом, что можно было спокойно принять его за иссыхающего старичка. Тогда Грейнджер улыбнулась и тихонько покинула кухню, пока Драко не заметил ее появления. Таким обычным, без всего этого высокомерия и идеальности он ей может быть даже и нравился... Но сегодня ни Малфоя, ни завтрака не было. Он уехал с утра пораньше к матери. Без него в квартире было как-то просторнее. И более одиноко. Казалось, будто Драко здесь и вовсе никогда не было, а все то, что происходило между ними это больная фантазия Гермионы, мечты о мистическом спасителе. Но в напоминание о нем в воздухе висел такой знакомый то ли приятно, то ли до боли аромат кожи и свежих листьев табака. С примесью травы, которую он все-таки продолжал иногда покуривать, конечно. С Грейнджер он больше не делился. А на обеденном столе лежала маленькая записка и конверт с самыми уродливыми нарисованными цветами, которые только можно себе представить, на блевотном голубом фоне. В конверте было ровно столько, сколько нужно, чтобы "адекватно" питаться несколько дней. Гермиона усмехнулась. Заботливо с его стороны. Записка же гласила короткое: "На еду." Ей стало еще смешнее. Как он печется за нее, но пытается не подавать виду. Это довольно мило... Затем она заглянула в холодильник, где еще осталась недоеденное вчера жареное куриное филе и парочка помидоров. Сегодня идти за едой нужды нет. А что тогда делать? Делать нечего. Гермиона снова побрела в спальню — она же и гостиная — и опустилась на кровать. Завернулась в одеяло, потому что в квартирке все еще было немного прохладно, и принялась думать. Делать действительно нечего. Раньше у нее была подруга, с которой можно было пойти зависнуть где-нибудь или посидеть дома, посмотреть что-нибудь под попкорн или пиво. Раньше у нее в конце концов была работа. Грейнджер сморщилась. Отвратительная подруга и социально неодобряемая работа. Сейчас, когда у нее нет ни того, ни другого, она чувствует себя намного лучше. Слава богу, они с Драко тогда случайно пересеклись на какой-то тусовке, которую она даже не запомнила. Храни Господь Драко Малфоя, ее спасителя, того, кто рассорил ее с Джин и решил вопрос с жильем. Она перевернулась на другой бок. А теперь у нее нет никого, кроме Драко. Ничего, кроме Драко. Есть только завтраки с Драко, время ожидания, когда Драко придет с работы, которое она коротала во сне, ужины с Драко, секс с Драко, сон с Драко, Драко, Драко, Драко... И сейчас он уехал к матери. Гермиона, может быть, тоже хочет навестить родителей. И вправду. Она давно ничего о них не слышала, давно не думала даже пройтись по улице, на которой живут мистер и миссис Грейнджер. Раньше, когда ей было восемнадцать или двадцать, в самые одинокие и тоскливые моменты Гермиона Грейнджер становилась напротив своего прошлого дома и заглядывала в окна. Она наблюдала, как живут ее родители, как они медленно стареют, как играют с щенком, которого завели недавно, наверное, от одиночества... Она видела, как они переживают смерть ее бабушки, матери отца, как к ним приходят гости. И все это было без нее... Каждый раз она убегала, пока ее не заметили соседи и, не дай бог, родители, вся в слезах и тихой истерике. Как же Гермиона хотела вернуться к ним... Как же она хотела снова ощутить то тепло, которого не чувствовала много лет, поговорить с родителями. Ей так хотелось, чтобы они узнали ее, ласково назвали ее "доченькой". Она бы обняла их и наконец спросила, как их жизнь... И снова горькие отвратительные слезы, в которых она чуть было не захлебнулась. Снова мокрый висок и такая же мокрая подушка, снова сопли и этот мерзкий запах собственных легких в носу. Так противно... От самой себя, разумеется. Какой черт дернул Гермиону Грейнджер, когда к ней пришла эта ахуительная идея стереть память родителям, и почему она повелась? Гермиона больно прикусила губу, сдерживая рев отчаяния. Ну почему? Почему? Почему?.. Потому что хотела спасти их? Потому что не хотела, чтобы Волдеморт и его шайка убили их? Ведь жить, зная, что у тебя есть родители, пусть и не знающие тебя, проще, чем жить, зная, что не смог их защитить, хотя мог? Да в пизду. Что теперь сделаешь?.. Зачем думать о том, чего не можешь изменить? И все же, почему? Почему нет заклинания, которое вернуло бы им память? Или есть?.. Крошечный огонек надежды вспыхнул в ней, словно спичка, которая казалось бы потухла. Может быть что-то есть? Может, она просто плохо искала? Может, надежда все-таки есть?.. *** И вот, Гермиона Грейнджер, собрав последние деньги и деньги, которые на еду ей дал Драко и обменяв их на галлеоны, стоит прямо перед входом в библиотеку на Косом переулке. Она хорошо знала эту библиотеку, в ней она одалживала парочку книг, которые она не нашла в книжном магазине. Может быть, даже читательский билет еще действителен... Она приоткрыла деревянную дверь и очутилась в чудесном пространстве, полностью заставленном книгами. Этот прекрасный запах старых и новых книг ударил ей в нос, словно лавина. За прилавком сидела сгорбившаяся старушка и, наверное, решала магические кроссворды. Гермиона подошла к ней и негромко сказала: — Здравствуйте, я бы хотела оформить читательский билет. Старушка оторвалась от своих магических кроссвордов медленно-медленно подняла взгляд. Пока она надевала маленькие овальные очки и открывала рот, Гермиона успела сотню раз перенервничать и столько же раз прочитать слово "цианид", записанное аккуратным почерком, в клетках кроссворда фиолетовой ручкой. — Здравствуйте. Ваше имя? — медленно сказала старушка слегка скрипучим, как дверцы старого-пристарого шкафа, голосом. — Гермиона Грейнджер. — Гермиона Грейнджер... — она пожевала губы и записала имя на небольшой сероватой бумажке фиолетовыми чернилами. — Ваш билет. Старушка положила бумажку на стойку перед собой и снова вернулась к разгадыванию кроссвордов. — Сколько с меня? — неуверенно спросила Гермиона. Старушка снова медленно подняла на нее голову. — Три галлеона. Грейнджер еле слышно скрипнула зубами и как от сердца оторвала три несчастных галлеона, только что обменяных в Гринготсе, и взяла новоиспеченный читательский билет со стойки. Что ж, теперь все книги этой гигантской библиотеки в ее распоряжении. Но осталось всего два галлеона на неопределенное количество дней... Гермиона плохо знала устройство этой библиотеки, так как была в ней всего пару раз, но могла предположить, в какой секции могут находиться нужные ей книги. Она поднялась на второй этаж и принялась искать. Книга, в которой она когда-то подсмотрела заклинание по стиранию памяти была абсолютно бесполезна в ее ситуации, но вот рядом с ней можно было бы найти что-то, где есть обратное заклинание. Помимо книг в библиотеке также были и газеты, которые тут же привлекли ее внимание. Она подошла в стопке газет и вытащила одну откуда-то из середины. Выпуск датируется 2003 годом. "Как сейчас живут герои войны?". "...Гарри Поттер — примерный семьянин. Его жена, Джинни Уизли, высказывается о нем с теплотой и...". Гермиона поморщилась. Гаденыш Поттер теперь у нас семьянин. Какая мерзость. "...Рон Уизли ходит по улицам пьяным и зовет некую Гермиону! Предположительно речь идет о Гермионе Грейнджер, тоже героине войны, о которой после развода с Уизли теперь ничего не известно, кроме того, что она ушла в мир маглов...". Как же Рон все-таки жалок... Она усмехнулась и положила газету обратно в стопку. Желтая пресса. Наконец, спустя три изматывающих часа, она спустилась к стойке со старушкой с внушительной стопкой книг, которую она придерживала подбородком, чтобы та не упала. — Я беру это все, — Гермиона поставила всю стопку на стойку. Старушка снова медленно оторвалась от кроссвордов и так же медленно надела очки. "Цианид", "адсорбция"... Что вообще за кроссворды такие?.. Гермиона поняла, что уже несколько минут разглядывает слова в кроссворде, пока старушка что-то записывает в учетный журнал. — Хорошо, — скрипнула старушка и снова вернулась к своему занятию.