Forgotten pleasures

Когда измотанный долгой дорогой из Уилтшира Драко Малфой глубокой ночью вошел в квартиру, Гермиона уже крепко спала. Ее кудрявые волосы, изрядно загрязнившиеся и нечесанные с самого утра, спутались на подушке, а босые ноги сложились друг на друга. Она спала, обложившись ни одним десятком открытых книг, а у нее на коленях расположилась исписанная мелким аккуратным почерком немаленькая тетрадка. Рядом с кроватью валялась ее бездонная сумочка и была выставлена довольно высокая, не очень понятно, как державшаяся, стопка книг. Уголок рта Драко приподнялся. Заучка. Как и в школе. Он подошел поближе, ступая тихо, чтобы не разбудить мирно спящую Гермиону. Встав почти вплотную к кровати, Драко наклонился, пытаясь разглядеть записи в тетрадке. Некоторые слова были зачеркнуты, а некоторые обведены в кружок. Он осторожно перевернул предательски захрустевшую из-за обилия надписей страницу, сжав зубы. На других страницах уже большая часть слов была зачеркнута. Из того же, о чем с таким яростным упоением писала Гермиона, Драко понял только одно слово: "dorsum". С латинского: "вернись". Она хотела найти заклинание, которые бы вернуло память ее родителям. Что-то кольнуло в его сердце, что ему не понравилось. Неужели он сочувствует ей? Да ну, нет. Ну, может чуть-чуть... Малфой выпрямился. И все же, что-то было в ней такое, что привлекало его. Даже такая, с немытыми спутанными волосами, пускающая слюни в окружении тонны книжек, такая естественная, она ему чем-то нравилась. Что-то в ней заставляло его сердце стучать чуть быстрее, чем нужно, чем было необходимо для жизнеобеспечения, а зрачки расширяться. Но Драко все не мог понять, что же это такое. Ее красота? Она не красивее любой другой девушки. Ее ум? Да она только и годится, что зубрить параграфы в учебниках. Ее характер? Боже упаси, она дура дурой! Фигура?.. Сисек нет, жопы тоже, а талию видно только потому, что она дрыщавая... И все же она была красива: ее вздернутый носик, ее глубокие карие глаза, волосы цвета шоколада, еле заметная россыпь веснушек, начинающая проявляться с отступлением зимы... Он снова наклонился, но уже ближе к ней, и его ладонь коснулась ее нежной слегка веснушчатой щеки. Драко наклонился еще чуть ближе, так, что его нос почти касался ее носа, и осторожно поцеловал ее в пухлые губы. *** Изо рта смердило так, словно там кто-то умер. Предположительно, надежда, которой после двух дней, проведенных за изучением книг, почти не осталось. И все же пахло ужасло, будто ее кто-то проклял. Хотя, возможно, ее рацион, состоящий из лапши быстрого приготовления, сахара и кофе, и старание, из-за кторого, она совсем забывала чистить зубы, тоже приложили к этой вони руку. Гермиона встала с кровати, и тут же у нее потемнело в глазах так, что она чуть не упала обратно, но чьи-то крепкие руки подхватили ее. — Осторожней, — сказал Драко, из его уст это звучало, как приказ. Грейнджер удивленно вылупилась на него. Она хотела было спросить у него, как давно он приехал обратно, но вместо слов изо рта у нее вышел только смачный зевок. — Вчера ночью приехал, — сказал он, не дожидаясь вопроса. Его голос звучал очень недовольно, несмотря на спокойный тон, с которым он говорил. Не удивительно. Типичный Малфой. У него всегда был такой голос. Противный и требовательный, как будто ему все по умолчанию должны. Но в последнее время Гермиона этого даже не замечала... — Привет, — рассеянно сказала Грейнджер, наконец восстановив равновесие. — Ты ебанутая? Драко выпрямил спину, теперь он стал еще выше, чем был. Взгляд Гермионы теперь был устремлен прямо в его широкую грудь. — Ладно, пошли завтракать, — скомандовал Малфой и развернулся. Гермиона послушно пошла следом за ним на кухню, попутно споткнувшись о бардак, который она развела. Краем уха она услышала, как Драко злорадно цокнул языком, и слегка нахмурилась. На обеденом столе их снова ждали две яичницы глазуньи, которые так любил готовить Малфой, наверное, из-за простоты этого блюда. Гермиона терпеть не могла яичницу, но ради приличия всегда говорила кроткое "спасибо" и послушно съедала все до последней крошки. Она с хрустом в спине села на стул напротив Малфоя и с внутренним глубоким вздохом приянялась за глазунью. — Я видел твои записи вчера, — сказал Драко, не отрывая взгляда от тарелки. Грейнджер замерла. Ее взгляд переметнулся на него. Она нахмурила брови. — Это мое личное дело, Малфой, — прошипела она. — В поместье Малфоев, между прочим, огромная библиотека. Там есть даже книги по темной магии... — он говорил своим обычным надменным тоном, но Гермиона могла поклясться, что видела, как он краснеет. — Так что, если ты хочешь... — он запнулся. — Хочу что? — Я могу пустить тебя в нашу семейную библиотеку. Малфой попытался вернуть себе свое холодное выражение лица, но на его раскрасневшемся лице это выглядело смешно. Он негромко кашлянул в кулак, пытаясь скрыть неловкость. Да, Малфой, предлагать помощь очень трудно. Особенно, когда ты высокомерный засранец, привыкший только получать что-то от людей. Стоп, почему он вообще предлагает ей помощь? Это же не его собачье дело... — Я хочу, — недолго думая сказала Гермиона. Она почти видела, как он улыбнулся. Вид его мелькнувшей улыбки почти заставил ее улыбнуться. — Отлично, — он мысленно выругался самым неприличным словом. — А еще... Я хотел сказать тебе... — Сказать что? Он колебался. На его лице можно было прочесть массу эмоций: от неловкости до твердой уверенности в своем решении. — Я возвращаюсь в волшебный мир. Гермиона снова замерла. Ее сердце почему-то начало стучать быстрее, а в висках начало покалывать. Она посмотрела на него со смесью отвращения и любопытства. — Почему? — тихо спросила она. — Потому что я хочу быть ближе к матери. Ложь. Он просто устал быть никем. Он хочет быть Малфоем, а не просто Драко, работающим в баре. Гермиона нахмурилась, до боли закусив нижнюю губу. С другой стороны это ее шанс. Шанс вернуть память родителям. Шанс вернуть то, что ей было дороже всего в этой жизни. Семью. — Я пойду с тобой, — твердо сказала она. Драко не смог сдержать крохотной улыбки.