Алиенум

Утро субботы началось для Сансет Шиммер с запаха гари. Не резкого, предупреждающего о настоящем пожаре, а того специфического, въедливого запаха, который появляется, когда хлеб превращается в уголь, но ещё не успевает загореться. Клауди Пай, её приёмная мать, вела очередной раунд затяжной войны с кухонным тостером. Судя по непрерывному напеванию, доносившемуся снизу, боевых потерь среди мирного населения посуды не предвиделось, но завтрак явно был испорчен. — Дорогая, кажется, я снова его сожгла! — донёсся с кухни мелодичный голос, и в нём не было ни капли сожаления. — Но ничего, угольки хороши для желудка! Это почти активированный уголь, так что полезно для детоксикации. И через секунду добавила: — Ух, была бы тут твоя сестра. Она бы сварганила нам такие замечательные тосты! Сансет перевернулась на другой бок, натягивая одеяло до подбородка. Сегодня была суббота — день, когда можно было позволить себе роскошь никуда не спешить. Родительское собрание в Кантерлот Хай перенесли из-за занятости родителей учеников, теперь оно должно было состояться только в понедельник, и у неё было два полных дня, чтобы морально подготовиться к тому, что они с Твайлайт собирались устроить. Два дня, чтобы перепроверить все доказательства, собранные Пинки на флешке. Два дня, чтобы продумать каждую деталь их выступления перед родителями и администрацией. Она лениво потянулась к телефону на тумбочке и сон как рукой сняло. Двадцать три непрочитанных сообщения. Экран светился именами: Твайлайт, Радуги, Эпплджек, Рэрити и даже Спайка. — Что за... Она открыла первое же сообщение и почувствовала, как внутри всё холодеет. [Твайлайт, 09:04] Сансет, родительское собрание отменили. Срочно проверь почту родителей. Это они. Это точно они. Следом, лаконичное от Радуги: [Радуга, 09:06] Шиммер, ты видела?! Собрание перенесли на неопределённый срок! Что за хрень?! И от Эпплджек: [🍎, 09:07] Сахарок, у нас проблемы. В общем, проверь почту Сансет села на кровати так резко, что в глазах потемнело и почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Сонливость исчезла, уступив место холодной, концентрированной тревоге. Она натянула джинсы и футболку, даже не взглянув в зеркало, и спустилась на кухню. Клауди стояла у плиты с планшетом в одной руке и лопаткой в другой, безуспешно пытаясь соскрести с антипригарного покрытия то, что когда-то было хлебом. — Мам! — Сансет влетела на кухню, даже не поздоровавшись и голос прозвучал резче, чем хотелось бы. — Что пришло из школы? Дай посмотреть! — Доброе утро, солнышко, — Клауди обернулась, и её безмятежная улыбка составляла разительный контраст с хаосом на сковороде. — Ах да, тут пришло какое-то письмо из твоей школы. Сейчас, я как раз читала. Слушай: «Уважаемые родители и опекуны! В связи с непредвиденными обстоятельствами и рекомендациями попечительского совета, запланированное на понедельник родительское собрание снова переносится на неопределённый срок. Приносим искренние извинения за возможные неудобства…». Сансет ощутила, как пазл складывается самым отвратительным образом и земля уходит из-под ног. Перенос на неопределённый срок. После всего, что они сделали. Значит, Адажио и Старлайт всё знают. Весь их план, все риски, на которые пошла Пинки, — коту под хвост. — Это они, — прошептала она, хватаясь за край столешницы. — Это Адажио и Старлайт. Они как-то узнали и... — Подожди, тут есть ещё одно письмо, — перебила Клауди, не отрываясь от экрана. — О, как интересно! «В качестве альтернативного мероприятия, направленного на укрепление школьного духа и межгруппового взаимодействия, все ученики старших классов приглашаются в двухдневный выездной лагерь "Эверфри". Выезд состоится завтра в 8:00 от главного входа в школу. Просим ознакомиться со списком необходимых вещей и правилами поведения на территории лагеря. Участие обязательно для всех учеников. Отказ возможен только при наличии медицинских противопоказаний, подтверждённых справкой от врача». Лагерь «Эверфри». Сансет медленно опустилась на стул. Тот самый лагерь, куда они с Пинки ездили каждое лето, начиная с десяти до четырнадцати лет. Место, где она впервые развела костёр без спичек и где пахнет сосновой смолой и свободой. Это место использовали как инструмент изоляции. Их просто вывозили за периметр, пока «Сирены» и «Звёзды» будут заметать следы. Блять, это было то самое место, где она научилась ориентироваться по звёздам и впервые попробовала маршмэллоу, поджаренный на открытом огне. Место, которое она помнила с какой-то щемящей, почти болезненной ностальгией. И теперь это место использовали как предлог, чтобы сорвать их план. — Они всё суки предусмотрели, — тихо сказала Сансет, запустив пальцы в волосы. — Собрание отменили, чтобы мы не смогли выступить. А гребанный лагерь... специально увозят всех из города, чтобы мы не могли связаться с родителями, с администрацией, с журналистами... с кем угодно. Клауди наконец оторвалась от планшета и внимательно посмотрела на дочь. — Сансет, милая, ты выглядишь так, будто увидела призрака. Что случилось? — Всё сложно, мам, — Сансет потёрла переносицу. — Очень сложно. Но, кажется, наш план только что провалился. — Какой план? — Клауди нахмурилась, и её обычно беззаботное лицо стало серьёзным. — Сансет, если у тебя проблемы в школе, ты можешь мне рассказать. Я, конечно, не самый строгий родитель, но... — Нет, мам, правда, всё нормально, — Сансет заставила себя улыбнуться. — Просто... школьные дела. Я разберусь. Клауди помедлила, но, видимо, решив, что удушающая забота — не её метод, кивнула и вернулась к своему тостеру, который уже начал дымиться. — Ладно, но если что — я всегда здесь. И помни: какие бы ни были проблемы, они не стоят того, чтобы из-за них не спать ночами. Ты выглядишь уставшей, солнышко. Может, тебе стоит прилечь? — Обязательно, — пообещала Сансет, уже набирая сообщение Твайлайт. — Сразу после того, как разберусь с кое-какими делами.

***

Экстренное собрание в кабинете Твайлайт началось в полдень и оно напоминало военный совет в осаждённой крепости. Все были в сборе: Радуга, как грозовая туча, сидела, откинувшись на стуле, и её поза выражала крайнюю степень презрения к происходящему. Рэрити нервно покручивала прядь волос, что было единственным признаком её волнения. Эпплджек барабанила пальцами по столу, Флаттершай молча гладила своего кролика, а Спайк что-то лихорадочно печатал на ноутбуке. Пинки, одетая в ярко-розовую толстовку, впервые за долгое время была без оранжевой униформы «Сирен» и выглядела почти счастливой, если бы не тревога в глазах. Рядом с ней, чуть в стороне, сидела Соната — напряжённая, как струна. Сансет вошла последней и закрыла за собой дверь. — Нас обставили, — сказала она без предисловий — Собрание отменили. Вместо него — обязательно-принудительный выезд в лагерь «Эверфри» на два дня. Я знаю это место — мы с Пинки там были. Хороший лагерь, кстати. Но сейчас он нам совершенно не на руку. Потому что это изоляция. Ни интернета, ни связи с внешним миром, одним словом ни-хре-на. — Я так и знал, — Спайк хлопнул ладонью по столу. — Я же говорил, что они что-то затевают! Я отслеживал переписку Старлайт, и вчера вечером она отправила какое-то зашифрованное сообщение. Я не смог его расшифровать, но теперь понятно, о чём оно было. — Они узнали о наших планах, — Твайлайт, сидевшая за своим столом, выглядела на удивление спокойной, но Сансет видела, как дрожат её пальцы, сжимающие ручку. Через мгновение она отложила эту же ручку и сцепила пальцы в замок. — Вероятно, через кого-то из информаторов. И теперь они хотят изолировать нас от любого внешнего вмешательства. Два дня в лесу, без связи с городом, без доступа к интернету... — В лагере есть интернет? — перебила Радуга. — Был, когда я там отдыхала, — ответила Сансет, воздержавшись от того, чтоб сообщить Радуге, что она глухэнька. — Но только в главном корпусе и очень медленный. В домиках связи нет вообще. И мобильная сеть там ловит через раз. — Значится, они хотят запереть нас в лесу на два дня, — подытожила Эпплджек. — Чтобы мы не могли обнародовать доказательства. — И чтобы у них было время замести следы, — добавила Рэрити. — Уничтожить оставшиеся улики, запугать свидетелей, придумать новую легенду. Два дня — это достаточно много. В комнате повисла тяжёлая тишина. Сансет обвела взглядом своих друзей — уставших, злых, но всё ещё готовых бороться. И вдруг она поняла, что не чувствует отчаяния. Злость — да. Разочарование — безусловно. Но не отчаяние. — Значит, так солдаты, — сказала она, выпрямляясь. — Эти профаны думают, что загнали нас в угол. Думают, что если запрут в лесу на два дня, то мы ничего не сможем сделать. О нет. Они крупно ошибаются. У нас есть флешка. У нас есть доказательства. У нас есть мы. — И что же ты предлагаешь? — спросила Твайлайт, и в её голосе звучало осторожное любопытство. — Конечно же предлагаю использовать эти два дня с умом, — Сансет усмехнулась, постучав пальцем по голове, и её усмешка была точь-в-точь как в старые времена — дерзкая, самоуверенная, с налётом опасности. — Они хотят запереть нас в лагере? Отличненько. Мы проведём там разведку. Выясним, кто из «Сирен» и «Звёзд» может быть перевербован на нашу сторону. Найдём способ передать информацию наружу. И, самое главное, — она сделала драматическую паузу, обводя всех взглядом, — мы покажем им, что нас не запугать. — Это довольно рискованно, — заметила Твайлайт, заломив руки за голову. — Вся наша жизнь сейчас — риск, — парировала Сансет. — Но я предпочитаю рисковать, действуя, а не сидя сложа руки. Кто со мной? Первой поднялась Пинки, и её улыбка была такой широкой, что, казалось, осветила весь кабинет. — Я с тобой, сестрёнка! Кстати, в лагере «Эверфри» потрясающие маршмэллоу. Я знаю, где их хранят. И ещё там есть секретный проход к озеру, который мы нашли, когда мне было двенадцать. О, и батуты! У них есть батуты! А ещё... — Пинки, — перебила Сансет, но её голос прозвучал мягче, чем обычно. — Давай о батутах позже. — Договорились! Но я запомнила! Следующей поднялась Радуга. — Я в деле. В конце концов, что может быть лучше, чем провести выходные, портя планы Адажио? Моя психотерапия. — Эх, я тоже, — Эпплджек встала и поправила шляпу. — Тем более, лес — это моя стихия. Посмотрим, як эти городские змеи справятся с настоящей природой. Рэрити вздохнула, но тоже поднялась. — Что ж, походные условия — это не совсем моё конечно, но я не могу бросить вас в такой момент. К тому же, я слышала, что в этих лагерях бывают очень милые аксессуары ручной работы. — Я помогу чем смогу, — тихо сказала Флаттершай. — Я хорошо знаю лес. Животные там... они могут нам помочь, если что. Ты правда старалась, Шай. — А я займусь технической стороной, — Спайк постучал по клавиатуре. — Попробую найти способ обойти блокировку и отправить файлы, даже если нас отрежут от интернета. — Я... я тоже с вами, — Соната сказала это так тихо, что все обернулись. Она стояла, вжав голову в плечи, но её глаза горели решимостью. — Я знаю уже некоторые планы Адажио и Арии. Она собирается использовать лагерь, чтобы... чтобы окончательно сломать Пинки. И меня тоже. Но я больше не хочу этого бояться. — Молодец, Соната, — Сансет кивнула ей, в то время как Пинки уже стиснула подругу в медвежих объятиях. — Добро пожаловать в команду. Осталась только Твайлайт. Она сидела, глядя на Сансет, и в её глазах отражалась целая гамма эмоций — страх, сомнение, надежда и что-то ещё, что Сансет не могла расшифровать. — Я с вами, — наконец сказала она. — Но давайте поклянёмся, что будем осторожны. У меня плохое предчувствие насчёт этого лагеря. — Принимается, — Сансет протянула руку. — Тогда решено. Завтра мы едем в «Эверфри». И пусть эти курицы думают, что победили. Мы покажем им, что настоящая битва только начинается.

***

Воскресное утро встретило их ярким солнцем и прохладным ветерком — идеальная погода для поездки. Школьные автобусы, припаркованные у главного входа в Кантерлот Хай, гудели, как разбуженный улей. Ученики сновали туда-сюда, затаскивая чемоданы и рюкзаки, вожатые что-то отмечали в телефонах, а в воздухе витал запах бензина, смешанный с ароматом сосен из близлежащего парка. Сансет стояла в стороне, наблюдая за суетой, и чувствовала странное спокойствие. Может быть, потому что она знала это место, знала, чего ожидать. А может быть, потому что они с Пинки снова были вместе — сестра, одетая не в оранжевую униформу «Сирен», а в ярко-розовую толстовку с гребанными блёстками (которую Сансет втайне ненавидела, так как она до ужаса колючая, но сейчас была рада видеть), стояла рядом и беззаботно болтала о том, как она скучала по лагерным кострам. — Помнишь, как мы в первый раз пытались поджарить зефир и чуть не спалили домик? — щебетала Пинки, схватившись за щеки. — А потом мистер Тортл сказал, что мы самые пожароопасные дети в истории лагеря и что нам всем гореть в огне! — Помню, — усмехнулась Сансет. — Ты тогда расплакалась, а я пыталась убедить вожатых, что это был научный эксперимент. — О да-да! — Пинки рассмеялась, и этот смех, искренний и звонкий, был как глоток свежего воздуха после долгого заточения. — Ты сказала, что изучаешь горючие свойства маршмэллоу! Они почти поверили! К ним подошла Твайлайт с небольшим чемоданом на колёсиках и неизменной книгой под подмышкой. Выглядела она встревоженной, но старалась не подавать виду. — Вы готовы, дети? — спросила она, поправляя очки. — Так точно капитан! — отсалютовала Пинки, вытягиваясь по стойке смирно. — К походам! К приключениям! К поеданию маршмэллоу в невообразимо неограниченных количествах! — Мы готовы, — более сдержанно ответила Сансет. — А ты? Выглядишь так, будто не спала всю ночь. — Потому что не спала, — призналась Твайлайт, пожав плечами. — Проверяла файлы, делала резиновые... тьфу, резервные копии, пыталась понять, как они узнали о наших планах... и ещё, — она понизила голос и чуть приспустила козырек кепки, — я волнуюсь из-за лагеря. У меня не очень хорошие воспоминания о подобных поездках. — Не волнуйся, Спарки, — Сансет легонько толкнула её плечом. — Мы с Пинки знаем «Эверфри» как свои пять пальцев. Если кто и сможет ориентироваться в этом лесу, то это мы. — Это точно! — подтвердила Пинки, резво схватив булькнувшую Твайлайт за плечи, чуть сотрясая. — К тому же, там очень миленько. И еда вкусная. И вожатые приколдэсные. Ну, кроме мистера Крабса, но он уволился, когда мне было тринадцать, потому что, цитирую, «эти дети сведут меня в могилу». Загудел клаксон автобуса, и вожатые начали призывать всех к посадке. Сансет подхватила свой рюкзак и направилась к дверям, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение — смесь тревоги и предвкушения.

***

Внутри автобус был разделён на ряды по два сиденья с каждой стороны. Сансет и Пинки заняли места в середине — Пинки настояла на том, чтобы сесть у окна, потому что «так лучше видно облака, а облака сегодня невероятно пушистые, посмотри, Сансет, это же вылитый кролик, нет, дракон, нет, кролик-дракон!». Сансет, как обычно, устроилась с краю, готовая в любой момент вскочить и действовать. Через несколько рядов от них сидела Твайлайт, уже уткнувшаяся в книгу. Рядом с ней плюхнулась Радуга, которая сразу же закинула ноги на соседнее сиденье и достала плеер. — Эй, Твай, — услышала Сансет её голос. — Ты не против, если я включу музыку? У меня тут новый плейлист для тренировок. — Не против, если только не слишком громко, — отозвалась Твайлайт. — У меня с собой беруши на всякий случай, так что... — О, не волнуйся, я буду тихой как мышка! — Радуга хлопнула её по плечу так, что Твайлайт чуть не выронила книгу. — Кстати, что читаешь? — «Квантовая механика и теория струн для начинающих». — Звучит дико скучно. Но уважуха. Автобус тронулся, и городские пейзажи за окном начали постепенно сменяться пригородами, а затем и густыми лесами. Сансет смотрела в окно и думала о том, что ждёт их впереди. Два дня. Сорок восемь часов в лесу, в окружении врагов и союзников, с ограниченной связью и кучей неопределённостей. Звучало как начало плохого фильма ужасов. Но почему-то она чувствовала не страх, а азарт. Примерно через полчаса после отправления к их ряду подошла Соната. Она выглядела неуверенно, постоянно оглядываясь через плечо, будто ожидая, что Адажио выскочит из-за спинки сиденья. — Здрасьте, — тихо сказала она, наклоняясь к Пинки. — Можно с тобой поговорить? — Конечно! — Пинки тут же засияла. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидела призрака, который забыл надеть штаны! Соната нервно хихикнула, но тут же снова стала серьёзной. — Я... я не хочу сидеть с сёстрами. Они всю дорогу обсуждают какие-то планы и постоянно на меня шикают и больно щипаются, когда я пытаюсь что-то сказать. И ещё... — она понизила голос до шёпота, — они говорят о том, как использовать лагерь, чтобы «проучить» некоторых учеников. Мне страшно, Пинки. Я правда не хочу быть частью этого. Пинки переглянулась с Сансет, и та едва заметно кивнула. — Садись с нами! — тут же предложила Пинки. — Точнее, садись на моё место, а я пойду... ну, куда-нибудь. — Вообще-то, — вмешалась Сансет, — Радуга вроде бы, как я поняла, хотела поговорить с Джильдой. А вон и Джильда как раз заходит в автобус. Думаю, Радуга с радостью уступит место. Действительно, Радуга, заметив Джильду, которая растерянно оглядывалась в поисках свободного места, тут же вскочила и замахала руками: — Джильда! Иди сюда! Тут есть место! — А как же Твайлайт? — спросила Джильда, подходя ближе. — Вы же вместе сидели? — О, Спарклуша не будет против, — Радуга уже оперативно собирала свои вещи, стукнув по козырьку кепки Твайлайт. — Эта всё равно в своей книге, а мне нужно с тобой кое-что обсудить. — Она понизила децибелы своего голоса, качнув головой в сторону, где сидели Адажио с Арией. — Про «Сирен». И про твоих родителей. Джильда кивнула, и через минуту Радуга уже сидела с ней на другом конце автобуса, оживлённо жестикулируя. Соната робко опустилась на место Пинки, а Пинки, сияя, устроилась рядом с ней, сразу же начиная что-то рассказывать про батуты. Сансет же, оставшись без места, огляделась и заметила, что рядом с Твайлайт теперь пустует целое сиденье. Она подошла и остановилась у края ряда. — Привет, Спаркл. Твайлайт не отреагировала. Сансет заметила, что на ней специальные наушники — те самые, которые она использовала для коррекции слуха. Они плотно прилегали к ушам, и Твайлайт, казалось, полностью погрузилась в чтение, не замечая ничего вокруг. Сансет аккуратно хлопнула ладонью по спинке сиденья. Твайлайт вздрогнула, подняла голову и, увидев Сансет, быстро нажала какую-то кнопку на наушниках. — О, Сансет! — её щёчки слегка порозовели. — Прости, я не слышала, как ты подошла. С этими наушниками я полностью отрезана от внешнего мира, пока не переключу режим. Они очень помогают сосредоточиться, но... иногда я забываю переключаться обратно. — Ничего страшного, — Сансет кивнула на пустующее место. — Не возражаешь, если я присоединюсь? А то Соната перехватила Пинки, а Радуга, как я вижу, уже нашла себе новую жертву. Твайлайт выглянула в проход, увидела Радугу, которая что-то эмоционально втолковывала Джильде, и усмехнулась. — Мда, я заметила, что Дэш куда-то исчезла. Но, честно говоря, я была так увлечена книгой, что даже не поняла, когда именно. Конечно, садись. Тут как раз очень удобно. Сансет опустилась на сиденье и, откинувшись на спинку, вытянула ноги. — Что читаешь? — «Квантовая запутанность и нелокальность: философские импликации», — ответила Твайлайт, показывая обложку. — Звучит как то, что я не пойму, даже если прочитаю сто раз. — Это не так сложно, как кажется, — глаза Твайлайт загорелись тем самым огоньком, который появлялся у неё всякий раз, когда речь заходила о науке. — Если хочешь, я могу объяснить. Основная идея заключается в том, что две частицы могут быть связаны таким образом, что изменение состояния одной мгновенно влияет на состояние другой, независимо от расстояния между ними. Эйнштейн называл это «жутким дальнодействием». Представляешь, как это меняет наше понимание реальности? — Представляю, — Сансет улыбнулась, хотя понимала едва ли половину. Ей просто нравилось слушать, как Твайлайт говорит. У неё был особенный голос — когда она увлекалась темой, он становился ниже и наполнялся какой-то удивительной энергией. И ещё она смешно морщила нос, когда пыталась подобрать нужное слово. — Но знаешь, что ещё меняет понимание реальности? — Что? — То, что мы едем в лагерь, куда нас отправили наши враги, чтобы помешать нам их разоблачить. И вместо того чтобы паниковать, мы обсуждаем квантовую механику. Твайлайт вздохнула и отложила книгу. — Ты правда думаешь, что это они устроили? — Уверена на девяносто девять процентов, — Сансет понизила голос, чтобы их не подслушали. — Старлайт и Адажио. Они каким-то образом узнали о наших планах и подключили свои связи, чтобы сорвать собрание. А лагерь — это идеальный способ запереть нас в изоляции на два дня, пока они будут заметать следы. — Я тоже так думаю, — кивнула Твайлайт, вертя в руках свою кепку. — Но знаешь, что самое обидное? Я действительно любила этот лагерь. Мы с Шайнингом ездили сюда, когда я была младше. Правда, всего один раз — потом родители... — она замолчала, и Сансет увидела, как тень пробежала по её лицу. — Хэй, — мягко сказала Сансет, наклонившись вперед. — Ты в порядке? — Да, — Твайлайт поправила очки, но её пальцы дрожали. — Просто... это место напоминает мне о временах, когда всё было проще. Когда у меня была семья. Настоящая семья. Сансет хотела сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Она сама слишком хорошо знала, что такое потерять семью. Вместо этого она просто положила свою ладонь поверх руки Твайлайт — легко, почти невесомо. Твайлайт вздрогнула, но не отдёрнула руку. Несколько секунд они сидели молча, и Сансет чувствовала тепло её кожи под своими пальцами. — Спасибо, — наконец прошептала Твайлайт. — За то, что ты здесь. За то, что... не бросила. — Эй, я же обещала, — так же тихо ответила Сансет. — Мы в одной лодке. Или на одной доске. Или как там говорится. — «В одной лодке» — это правильная идиома, — поправила Твайлайт, но её губы тронула улыбка. — Ну вот, ты уже учишь меня правильно говорить. Прогресс. Они рассмеялись — тихо, почти беззвучно, но в этом смехе было что-то тёплое и уютное, что-то такое своётцкое. Сансет вдруг заметила, что Рэрити и Эпплджек, сидящие через проход, бросают на них какие-то странные взгляды и перешёптываются. — М-м, кажется, у нас появились зрители, — прошептала она, кивая в их сторону. Твайлайт проследила за её взглядом и смущённо отдёрнула руку. — О боже. Они, наверное, подумали... — Пусть думают что хотят, — перебила Сансет, хотя сама чувствовала, как горят щёки. — В конце концов, мы же «союзники», верно? — Верно, — эхом отозвалась Твайлайт, и в её голосе прозвучала какая-то странная, высокая на пару октав интонация, которую Сансет не смогла расшифровать. Оставшуюся часть поездки они провели за разговорами. Твайлайт рассказывала то своих исследованиях, то переодически переключилась на Шайнинга, даже о буллинге в младших классах, и о том, как она попала в Кантерлот Хай. Сансет делилась историями из Кристалл-Преп — не самыми тёмными, конечно, но достаточно честными, чтобы Твайлайт понимала, с кем имеет дело. Они говорили о музыке (Твайлайт любила классику и джаз, Сансет — рок и альтернативу), о фильмах (Твайлайт обожала документальные ленты и все трилогии Звездных войн, Сансет — боевики. И когда та сообщила, что ни разу не смотрела Звездные войны, её встретили безумным взглядом и заверениями, что ей всё обязательно понравится и она обязана посмотреть), о книгах (тут их вкусы на удивление совпали — обе любили фэнтези, хотя и разное). А потом Твайлайт начала зевать. Сначала украдкой, прикрывая рот ладонью, потом всё более откровенно. — Прости, — пробормотала она после очередного зевка. — Я почти не спала этой ночью. Переживала из-за всего этого. — Поспи, — предложила Сансет. — Ещё ехать около часа. — Но... — Никаких «но». Закрывай глаза и спи. Я посторожу. Твайлайт хотела возразить, но усталость взяла своё. Она откинулась на спинку сиденья и через несколько минут уже спала, тихо посапывая. Её голова постепенно склонилась набок и, не найдя опоры, опустилась на плечо Сансет. Сансет замерла, боясь пошевелиться. Волосы Твайлайт пахли лавандой — тем самым шампунем, который она всегда использовала. Её дыхание было ровным и спокойным, а ресницы чуть подрагивали во сне. Сансет смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается какое-то странное, щемящее тепло. «Что ты со мной делаешь, Спаркл?» — подумала она, но не произнесла вслух. Через некоторое время она и сама почувствовала, что её веки тяжелеют. Осторожно, чтобы не разбудить Твайлайт, она опустила голову и прислонилась щекой к её макушке. Лавандовый запах стал сильнее, и Сансет, сама того не заметив, провалилась в сон. Ей снилось что-то хорошее — что-то, связанное с огнём, звёздами и смехом. Что-то, что она не могла вспомнить после пробуждения, но что оставило после себя ощущение уюта и покоя.

***

— Эй, голубки, просыпайтесь! Голос Эпплджек вырвал Сансет из сна. Она резко выпрямилась и обнаружила, что Твайлайт всё ещё спит на её плече, а автобус уже стоит на месте. — Что? — сонно пробормотала она. — Мы уже приехали? — Приехали, сахарок, — Эпплджек ухмылялась, стоя в проходе с рюкзаком на плече. — И вы так мило спали, что я почти пожалела, что пришлось вас будить. Твайлайт наконец зашевелилась и, осознав, в каком положении она находится, резко выпрямилась, поправляя очки. — О боже! Я... прости, Сансет, я не хотела... — Всё в порядке, — перебила Сансет, чувствуя, как горят уши. — Ты ничего не весишь. — Ну да, конечно, — пробормотала Твайлайт, и её лицо приобрело оттенок спелой сливы. Они выбрались из автобуса и оказались на большой поляне, окружённой вековыми соснами. Воздух здесь был совершенно другим — чистым, напоенным ароматом хвои и диких трав. Где-то вдалеке слышался шум воды — должно быть, то самое озеро, о котором вспоминала Пинки. Лагерь «Эверфри» выглядел именно так, как Сансет его запомнила. Деревянные домики, разбросанные среди деревьев; главный корпус с большой столовой и актовым залом; спортивная площадка с баскетбольными кольцами; верёвочный парк, натянутый между соснами. Всё было точно таким же, как пять лет назад, и в то же время каким-то... меньше. Или это она стала больше. — Сансет Шиммер! — раздался громовой голос, и к ним, широко улыбаясь, направлялся высокий мужчина с окладистой рыжей бородой и в неизменной клетчатой рубашке. — Не могу поверить своим глазам! Маленькая поджигательница вернулась! — Мистер Айронвуд! — Сансет не смогла сдержать улыбку. — Вы всё ещё здесь работаете? — А куда ж я денусь? — он подошёл и, к её удивлению, заключил в медвежьи объятия. — Лес без меня пропадёт. А это, стало быть, твоя сестра? — он кивнул на Пинки, которая уже подпрыгивала на месте от нетерпения. — Пинки Пай собственной персоной! — отрапортовала она. — И я обещаю, что в этот раз не буду пытаться поджарить маршмэллоу над открытым огнём без присмотра! Ну, почти обещаю. Ну, скорее, допускаю такую возможность, но с оговорками. — Вижу, ты ничуть не изменилась, — усмехнулся мистер Айронвуд. — Ну, добро пожаловать обратно в «Эверфри». У нас тут кое-что обновилось с ваших последних визитов — построили новую полосу препятствий и расширили причал на озере. Но в остальном всё по-старому. Рядом с ним стояли двое молодых вожатых — девушка с короткими голубыми волосами и парень с добродушным лицом и копной каштановых кудрей. — Это Лайтнинг Даст и Сандбар, — представил их мистер Айронвуд. — Они помогут вам освоиться. Лайтнинг отвечает за спортивные мероприятия, а Сандбар — за творческие мастерские. — Приятно познакомиться, — улыбнулся Сандбар. — Мы тут подготовили кучу всего интересного. Надеюсь, вам понравится. — Ага, особенно полоса препятствий, — Лайтнинг хищно ухмыльнулась. — Я лично её проектировала. Гарантирую, что после неё вы будете спать без задних ног. — Это она так шутит, — поспешно добавил Сандбар. — Полоса совершенно безопасная. Почти. — Почти? — переспросила Твайлайт, и в её голосе прозвучала тревога. — Не волнуйтесь, — рассмеялся мистер Айронвуд. — Никто ещё не пострадал. По крайней мере сильно и надолго. Твайлайт побледнела, и Сансет легонько толкнула её плечом. — Расслабься, Спаркл. Я эту полосу сто раз проходила. Это весело. — Ты проходила её, когда тебе было четырнадцать, — заметила Твайлайт. — С тех пор многое могло измениться. — В лучшую сторону! — заверила Лайтнинг. — Я добавила больше препятствий! Твайлайт сглотнула.

***

После небольшой экскурсии по лагерю, во время которой мистер Айронвуд показывал обновлённые корпуса, спортивную площадку и новые душевые (и при этом постоянно препирался с Лайтнинг по поводу того, стоит ли разрешать ученикам забираться на скалодром без страховки — «Это же экстремальный лагерь, Айронвуд!» — «Это оздоровительный лагерь, Даст!»), всех собрали на главной поляне для распределения по домикам. — Итак! — Сандбар поднялся на небольшой деревянный помост с большим мешком в руках. — Сейчас мы проведём жеребьёвку. Каждый из вас вытянет из этого мешка символ драгоценного камня. Те, у кого окажутся одинаковые символы, будут жить в одном домике. Меняться запрещено! Это делается для того, чтобы укрепить межгрупповое взаимодействие и помочь вам подружиться с теми, с кем вы обычно не общаетесь. По толпе прокатился недовольный гул. Адажио, стоявшая в окружении «Сирен», скрестила руки на груди и громко заявила: — Это возмутительно! Мы должны быть распределены по группам! «Сирены» — с «Сиренами», «Лунные Тени» — с «Лунными Тенями»! Зачем нам жить с какими-то... — Именно для того, чтобы вы перестали думать категориями «какие-то», — перебил её мистер Айронвуд, и его голос прозвучал неожиданно строго. — Здесь, в «Эверфри», нет групп. Есть просто ученики Кантерлот Хай. И за эти два дня вы научитесь уважать друг друга. Или, по крайней мере, терпеть. А теперь — подходим по одному и вытягиваем камни. Адажио хотела возразить, но Ария что-то шепнула ей на ухо, и она, недовольно поджав губы, замолчала. Сансет подошла к мешку одной из первых и запустила руку внутрь. Пальцы нащупали гладкий прохладный камешек. Она вытащила его и увидела тёмно-фиолетовый аметист. — Аметист, — объявил Сандбар. — Домик номер семь. Следующей подошла Твайлайт. Она нервно теребила край рукава и, прежде чем вытянуть камень, бросила быстрый взгляд на Сансет. Та ободряюще кивнула. Твайлайт вытащила камень и, взглянув на него, расплылась в улыбке. — Аметист! — объявил Сандбар. — Домик номер семь, вместе с мисс Шиммер. Сансет почувствовала, как сердце пропустило удар. Из всех возможных вариантов им выпало жить вместе. Совпадение? Или судьба? Она не верила ни в то, ни в другое, но почему-то была несказанно рада. — Ну что, соседка, — усмехнулась она, подходя к Твайлайт. — Готова делить со мной кров? — Это звучит гораздо более зловеще, чем ты, вероятно, задумывала, — заметила Твайлайт, но её губы дёрнулись в улыбке. — Но да, я готова. Остальные тоже вытянули свои камни. Рэрити и Ария, к ужасу обеих, оказались с одинаковыми топазами. Радуга и Пинки получили по рубину и тут же дали друг другу пять. Спайк вытянул сапфир вместе с Дёрпи Хувс — девушкой с забавными косичками и слегка рассеянным взглядом. Сонате и Эпплджек достался жемчуг. Адажио вытянула изумруд вместе с Твинклшай — тихой девушкой из группы Старлайт. Флаттершай и Трикси получили по бирюзе. Старлайт — оникс вместе со Свити Дропс, а Мунденсер — цитрин вместе со Спитфайр, капитаном футбольной команды. Некоторые комбинации вызывали откровенный ужас у их участников. Особенно выделялись Рэрити и Ария, которые стояли друг напротив друга с таким видом, будто их заставили делить одну зубную щётку. — Это какая-то шутка? — процедила Ария. — Я должна жить с ней? С этой... этой... — Я попрошу выбирать выражения, — ледяным тоном ответила Рэрити. — Поверьте, я не в большем восторге, чем вы. Но, видимо, придётся потерпеть. — Вот именно! — Сандбар хлопнул в ладоши. — Учитесь терпеть друг друга! Это полезный навык! — Я тебе это припомню, — пробормотала Ария, но без особой злобы. Казалось, она уже смирилась с неизбежным. Сансет облегчённо выдохнула. Из всех возможных соседей Твайлайт была, пожалуй, лучшим вариантом. И дело было не только в том, что они союзники. Просто... с ней было спокойно. И уютно. И почему-то именно этого Сансет сейчас хотелось больше всего.

***

Домик номер семь оказался небольшим, но уютным. Две кровати, застеленные тёплыми шерстяными одеялами; деревянный стол у окна; небольшой шкаф для вещей; и крошечная ванная комната с душем. Из окна с гирляндами открывался вид на лес, и лучи заходящего солнца окрашивали сосны в золотисто-розовые тона. — Мило, — сказала Сансет, бросая рюкзак на кровать у окна. — Я, если ты не против, займу эту. Привыкла спать ближе к свету. — Конечно, — Твайлайт поставила чемодан у второй кровати и огляделась. — Здесь действительно очень... уютно. Совсем не похоже на школьные общежития. — Потому что это не школа, — Сансет плюхнулась на кровать и вытянула ноги. — Это место, где можно забыть обо всём. Хотя бы на пару дней. — Думаешь, получится забыть? — Твайлайт тоже села на свою кровать и принялась распаковывать вещи, аккуратно раскладывая книги и одежду. — Хотелось бы верить, — честно ответила Сансет. — Но у нас есть дела. Флешка с доказательствами. Нужно придумать, как передать их наружу. И ещё нужно выяснить, что задумали Старлайт и Адажио. — Но... может, хотя бы сегодня? — Твайлайт подняла на неё глаза, и в них Сансет увидела ту же усталость, что и у себя. — Может, хотя бы сегодня мы просто побудем... нормальными подростками? Сходим на лесную прогулку, поиграем в игры, посидим у костра? У нас будет два дня. Мы успеем и отдохнуть, и поработать. Сансет задумалась. С одной стороны, каждая минута промедления играла на руку их врагам. С другой — она видела, как измучена Твайлайт. Да и сама она чувствовала, что силы на исходе. — Ладно, — согласилась она. — Уговорила, Спаркл. Сегодня отдыхаем. Но завтра — работаем. — Договорились, — Твайлайт улыбнулась той самой улыбкой, которую Сансет так редко видела, но которая каждый раз заставляла её сердце биться быстрее. Они быстро переоделись в более удобную одежду — Сансет в свою неизменную кожаную жилетку (правда, без шипов, чтобы не цепляться за ветки) и джинсы, Твайлайт в тёплый свитер и спортивные штаны — и отправились на поиски остальных.

***

Столовая лагеря «Эверфри» представляла собой огромный деревянный зал с высокими потолками и окнами от пола до потолка. Стены были увиты гирляндами из искусственных лиан, а с балок свисали причудливые фигурки животных, вырезанные из дерева. Посередине стояли большие круглые столы, за которыми уже собралось большинство учеников. Сансет и Твайлайт, войдя в столовую, сразу заметили своих. Радуга, Эпплджек, Рэрити, Флаттершай, Спайк, Джильда и Пинки заняли стол в дальнем углу и что-то оживлённо обсуждали. — А вот и вы! — Пинки замахала им рукой. — Мы уже начали думать, что вы заблудились! Или что вас похитили лесные феи! Или что вы решили устроить романтическую прогулку под луной! — Пинки! — одновременно воскликнули Сансет и Твайлайт, и обе тут же покраснели. — Что? — невинно захлопала ресницами Пинки. — Я просто предположила! — Лучше не предполагай, — буркнула Сансет, усаживаясь за стол. — А где Соната? — спросила Твайлайт, оглядываясь, дабы перевести тему. — Там, — Пинки кивнула в сторону другого конца столовой, где за отдельным столом сидели Адажио, Ария и Соната и несколько других Сирен. Соната выглядела подавленной и почти не притрагивалась к еде. — Сёстры перехватили её по дороге. Бедняжка. Но я обещала, что мы ещё повеселимся! Она повернулась к столу «Сирен» и начала корчить смешные рожицы, изображая то ли обезьянку, то ли белку. Потом сложила руки в причудливую фигуру, отбрасывающую тень на стену — получился кролик с невероятно длинными ушами. Соната, заметив это, сначала удивлённо распахнула глаза, а потом тихо хихикнула, прикрывая рот ладонью. — Вот так-то лучше! — удовлетворённо кивнула Пинки. — Смех — лучшее лекарство! Ну, после маршмэллоу. И пирожных. И пончиков. И... — Пинки, ешь давай, — перебила Сансет, пододвигая к ней тарелку с супом. — А то остынет. Еда в лагере была простой, но вкусной. Овощной суп с домашней лапшой, картофельное пюре с котлетами, свежий хлеб и горячий чай с травами. Все ели с аппетитом — долгая поездка в автобусе и свежий воздух сделали своё дело. За столом царила непринуждённая атмосфера. Радуга рассказывала о том, как однажды на спор пробежала кросс по пересечённой местности и чуть не упала в овраг. Эпплджек делилась историями с фермы. Рэрити, к удивлению всех, обнаружила, что Ария разбирается в тканях не хуже неё, и теперь они вели напряжённый, но вполне цивилизованный спор о преимуществах шёлка перед сатином. — Я думала, они убьют друг друга, — прошептала Сансет на ухо Твайлайт. — А они, оказывается, нашли общий язык. — Враги часто становятся друзьями, когда находят что-то общее, — философски заметила Твайлайт. — Это называется «эффект общего интереса». Когда люди понимают, что у них есть схожие увлечения или цели, их враждебность снижается. — Ты и это знаешь? — Я много читаю, — пожала плечами Твайлайт. — Психология — одна из областей, которые я изучала для... для проекта. При упоминании «Проекта» обе помрачнели, но тут же постарались отогнать мрачные мысли. Сегодня — отдых. Завтра — война.

***

После ужина была организована лесная прогулка. Мистер Айронвуд повёл всю группу по экологической тропе, показывая местные достопримечательности: вековой дуб, которому было больше трёхсот лет; родник с кристально чистой водой; старый мост через овраг, построенный ещё первыми поселенцами. Лайтнинг шла впереди, лихо перепрыгивая через корни и поваленные стволы, а Сандбар замыкал шествие, помогая отстающим. Лес был великолепен. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, рисовали на земле причудливые узоры. Воздух был напоён ароматом хвои, мха и каких-то незнакомых трав. Где-то в вышине перекликались птицы, и Флаттершай время от времени отвечала им — и, что удивительно, птицы, казалось, отвечали ей в ответ. — Это сойка, — тихо сказала она, когда одна из птиц, сине-белая с хохолком, села на ветку прямо над её головой. — Она говорит, что здесь неподалёку есть гнездо с птенцами. Просит нас не шуметь. — Ты понимаешь птиц? — удивлённо спросил Спайк. — Не совсем понимаю, — смутилась Флаттершай. — Скорее... чувствую. У них очень выразительные голоса. Твайлайт, которая шла рядом с Сансет, вдруг остановилась и указала на какое-то растение с мелкими фиолетовыми цветами. — Это окопник лекарственный, — сказала она, и её голос приобрёл те самые лекторские нотки. — Его ещё называют «живокост». В Средние века его использовали для лечения переломов — отсюда и название. Содержит аллантоин, который стимулирует регенерацию тканей. — Откуда ты всё это знаешь? — спросила Сансет, хотя ответ был очевиден. — Я много читаю, — в третий раз за день повторила Твайлайт, но теперь в её голосе звучала не гордость, а какая-то застенчивость. — А это что? — Флаттершай указала на другое растение, с крупными резными листьями. — Борщевик, — тут же ответила Твайлайт. — Точнее, борщевик сибирский. Не путать с борщевиком Сосновского — тот ядовит и вызывает ожоги при контакте с кожей под воздействием солнечного света. А этот вполне безобиден. В древности его даже употребляли в пищу. — А эти грибы? — Мунденсер, которая до этого молча шла позади, указала на россыпь ярко-красных грибов у подножия дуба. — Ну это ж мухоморы, — Твайлайт поправила очки. — Ядовиты, но не смертельно. Содержат мусцимол и иботеновую кислоту, которые вызывают галлюцинации и изменения сознания. Некоторые народы использовали их в ритуальных целях. Но я настоятельно не рекомендую пробовать — последствия могут быть крайне неприятными. Сансет шла рядом и не могла оторвать от неё взгляда. Твайлайт преобразилась — её глаза горели, голос звучал уверенно, а руки живо жестикулировали, указывая на разные растения. Она была в своей стихии. Она была прекрасна. Стоп, — одёрнула себя Сансет. — Что значит "прекрасна"? Она просто увлечена. Это нормально — восхищаться чьими-то знаниями. Ничего такого. Но сердце стучало быстрее обычного, и она знала, что врёт сама себе. — Ты так смотришь на неё, — прошептала Эпплджек, которая незаметно оказалась рядом. — Как смотрю? — Сансет вздрогнула. — Как кот на сметану, — усмехнулась Эпплджек. — Или как Радуга на новый спортивный инвентарь. В общем, очень... пристально. — Ничего подобного, — буркнула Сансет, отводя взгляд. — Просто заслушалась. Она интересно рассказывает. — Ага, рассказывает, — Эпплджек многозначительно хмыкнула и отступила обратно к Рэрити. — Ну-ну. Лесная прогулка завершилась на смотровой площадке, откуда открывался потрясающий вид на озеро. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая воду в оранжево-розовые тона. Ученики расселись на деревянных скамейках, наслаждаясь видом и отдыхом. — Красота-то какая, — выдохнула Рэрити. — Так и хочется зарисовать. — У меня есть карандаши! — тут же отозвалась Пинки, извлекая из своего рюкзака целый набор. — И бумага! И акварель! И восковые мелки! И... — Хватит карандашей, — рассмеялась Рэрити. — Спасибо. Следующие полчаса прошли в умиротворённой тишине, нарушаемой лишь шелестом ветра и стрекотом кузнечиков. Сансет сидела рядом с Твайлайт на большом валуне, и их плечи почти соприкасались. Ей хотелось взять Твайлайт за руку — просто так, без всякой причины, — но она не решалась. Вместо этого она просто смотрела на закат и думала о том, как странно повернулась её жизнь за последние несколько месяцев. Ещё полгода назад она была королевой Кристалл-Преп — жестокой, эгоистичной, одинокой. У неё не было друзей, только страх и уважение, которые она внушала окружающим. Единственным светлым пятном была Пинки — но даже с ней Сансет часто вела себя как последняя стерва. А теперь у неё есть команда. Настоящие друзья, которые готовы рисковать ради неё и ради общего дела. И есть Твайлайт — странная, гениальная, ранимая, невероятная Твайлайт, которая перевернула её мир с ног на голову. Когда всё это закончится, — подумала Сансет, — я скажу ей. Обо всём. О том, что чувствую. Даже если она меня пошлёт. Даже если это разрушит нашу дружбу. Я больше не могу держать это в себе. Но пока что война не закончилась. И нужно было сосредоточиться на главном.

***

Вечером, когда стемнело, у главного корпуса развели большой костёр. Вожатые расставили вокруг скамейки и брёвна, и ученики постепенно собрались вокруг огня. Кто-то жарил маршмэллоу (Пинки, конечно же, была в первых рядах), кто-то просто грелся и болтал, а кто-то играл на гитаре — Сандбар, как оказалось, неплохо владел инструментом. — Давайте играть в «Дурака»! — предложила Радуга, доставая колоду карт. — На щелбаны! — На щелбаны? — переспросила Рэрити. — Это варварство какое-то. — Трусиха! — Я не трусиха, я просто ценю свой лоб! — Значит, трусиха, — подытожила Радуга. — Сансет, ты со мной? — Всегда, — усмехнулась Сансет, принимая карты. — Только не ной потом, когда проиграешь. — Это я-то проиграю? — возмутилась Радуга, шаркнув ногой по земле и поднимая слой пыли. — Да я чемпионка по дураку! Меня никто не может обыграть! — Кроме меня, — вставила Эпплджек. — Это была просто случайность! — Ага, случайность, Дэш, которая повторялась пять раз подряд. К игре присоединились также Твайлайт (которая честно предупредила, что играет плохо, но готова попробовать), Пинки (которая заявила, что дурак — это не только карточная игра, но и стиль жизни) и Флаттершай (которая согласилась только при условии, что щелбаны будут не слишком сильными). Спайк и Джильда отказались, сославшись на усталость, и ушли по своим домикам. Соната тоже хотела присоединиться, но Адажио буквально силой утащила её в свой домик, что-то шипя о «предательстве» и «неправильных компаниях». Пинки проводила подругу сочувственным взглядом и пообещала, что завтра они обязательно повеселятся вместе. Игра началась. Первые несколько раундов прошли относительно спокойно — все присматривались друг к другу, вырабатывая стратегию. Но потом, как это обычно бывает, страсти накалились. — Ты подкидываешь мне шестёрку?! — возмутилась Радуга, глядя на карты Сансет. — Подруга, ты серьёзно?! — А что такого? — невинно похлопала ресницами Сансет. — Шестёрка — отличная карта. Маленькая, но гордая. — Ты ж специально это делаешь! — Конечно, специально. Это же игра. Твайлайт, сидевшая рядом с Сансет, тихо хихикнула. У неё на руках были сплошные мелкие карты, и она уже приготовилась проигрывать. — Не смейся, Спаркл, — шепнула ей Сансет на ухо. — Сейчас мы их сделаем. — Каким образом? У меня одни шестёрки и семёрки! — Доверься мне. В дураке главное — не карты, а блеф. И действительно, каким-то чудом — то ли благодаря блефу Сансет, то ли благодаря тому, что остальные слишком увлеклись спорами друг с другом — Твайлайт продержалась дольше всех. В финале остались только она, Сансет и... Флаттершай. — Флаттершай?! — хором воскликнули Радуга и Эпплджек. — Ты ещё в игре?! — Я... я просто играла по правилам, — робко ответила Флаттершай, прижимая карты к груди. — Ничего особенного. — Ничего особенного?! — Радуга вскочила на ноги, чуть не запнувшись о шишку. — Да ты нас всех разделала под орех! Я думала, ты выбыла ещё в третьем раунде! — Я... я просто тихо сидела. — Вот именно! — Эпплджек одной рукой хлопнула себя по колену, а другой по лбу. — Мы про неё забыли! Она нас всех переиграла, пока мы грызлись друг с другом! В итоге Флаттершай выиграла. И когда она победно (хотя и очень смущённо) улыбнулась, держа в руках последнюю карту, все поняли — это было эпично. — Ладно, — вздохнула Сансет, откладывая карты. — Уговор есть уговор. Кто первый? — Я! — Радуга вышла вперёд. — Я главная проигравшая. Бейте. — Я не буду сильно, — пообещала Флаттершай. — Да бей как следует! Я заслужила! Флаттершай неуверенно размахнулась и... щёлкнула Радугу по лбу с такой силой, что та пошатнулась. — Ай! — взвыла Радуга. — Флаттершай! Ты что, тайком тренировалась?! — Прости! — пискнула Флаттершай, подбежав к Дэш и рассматривая причиненный вред. — Я не хотела! — Нет-нет, это было круто, — Радуга потёрла лоб, на котором уже наливалась красная отметина. — Но теперь моя очередь мстить! Следующие полчаса они увлечённо щёлкали друг друга по лбам, и к концу у каждого красовалось по несколько красных пятен. Даже Твайлайт, которая поначалу отказывалась, в итоге согласилась — и получила довольно чувствительный щелбан от Пинки, которая, как выяснилось, обладала какой-то сверхъестественной силой в пальцах. — Это всё годы игры на тубе! — гордо заявила Пинки. — У меня очень сильные пальцы! — Я заметила, — простонала Твайлайт, потирая лоб. — О-ох, запомню на будущее. Костёр постепенно догорал, ученики начали расходиться по домикам. Сансет, которая к этому моменту уже порядком вымоталась, наклонилась к уху Твайлайт и тихо сказала: — Пойдём к нам? Я что-то устала. Твайлайт кивнула, и они, попрощавшись с остальными (которые, как выяснилось, собирались продолжать тусу уже в домике Пинки и Радуги и играть в монополию — и Пинки уже предвкушала свою неизбежную победу), направились к домику номер семь. Лесная тропинка была освещена редкими фонарями, отбрасывавшими причудливые тени на деревья. Ночной воздух был прохладным и свежим, и Сансет поёжилась, натягивая рукава жилетки. — Замёрзла? — спросила Твайлайт. — Немного. Забыла взять куртку. — Вот, — Твайлайт сняла свой шарф и протянула Сансет. — Возьми. Он тёплый. — А ты? — У меня свитер с высоким горлом. Я в порядке. Сансет приняла шарф и обмотала вокруг шеи. Он действительно был тёплым — и пах лавандой, как и всё, что принадлежало Твайлайт. — Спасибо, — сказала она. — Пожалуйста, — ответила Твайлайт, поднимая палец вверх. И они пошли дальше, плечом к плечу, в тишине ночного леса.

***

Уже в домике, после душа (во время которого они сначала препирались, кто пойдёт первым, а потом решили бросить монетку, и монетка выпала в пользу Твайлайт), они обе сидели на своих кроватях уже в пижамах, готовясь ко сну. — Кстати, — вдруг сказала Сансет, забираясь под одеяло, — как думаешь, Пинки сейчас, наверное, уже разорила всех в монополию? — Я даже не думаю — я знаю, — усмехнулась Твайлайт. — У неё удивительный талант в этих играх. Я позавчера попыталась применить теорию вероятностей, чтобы её обыграть. Бесполезно. Она действует абсолютно иррационально, но всегда выигрывает. — Это Пинки, — развела руками Сансет и старательно потянулась к лампе, чтобы погрузится во тьму. — Она сама как теория вероятности, розовая и блестящая. Они посмеялись и погасили свет. Сансет лежала в темноте, глядя в потолок, и слушала, как за окном шумит ветер. Она была уставшей, но уснуть не получалось. Мысли крутились вокруг Старлайт, Адажио, флешки, несостоявшегося собрания... и Твайлайт. В основном вокруг Твайлайт. Прошло, наверное, часа два. Сансет уже почти задремала, когда услышала шорох — Твайлайт встала с кровати и прошаркала тапочками в ванную. Через минуту оттуда донёсся звук льющейся воды. Сансет нахмурилась. Что-то было не так. Она встала и, щурясь от яркого света, заглянула в ванную. Твайлайт стояла у раковины, опираясь на неё дрожащими руками, и умывала лицо. Её плечи вздрагивали. — Эй, — тихо позвала Сансет. — Ты чего? Не спится? Твайлайт вздрогнула и выпрямилась. В зеркале Сансет увидела её отражение — бледное, с покрасневшими глазами и мокрыми дорожками на щеках. То ли от воды, то ли от слёз. — Прости, — прошептала Твайлайт. — Я думала, ты спишь. Не хотела тебя будить. — Ты меня не разбудила, — Сансет шагнула ближе. — Что случилось? — Ничего, — Твайлайт покачала головой, за спиной сцепив руки в замок. — Просто... бессонница. У меня проблемы со сном уже несколько лет. Иногда я просто лежу и не могу уснуть, а мысли... они не дают покоя. Сансет молчала, давая ей возможность выговориться. Твайлайт глубоко вздохнула и продолжила: — Я всё время думаю о Шайнинге. О том, что с ним будет, если мы провалимся. О том, что Каденс может пострадать из-за меня. О том, что вся эта система — она ведь частично и моя вина. Я помогала её строить. Я была её частью. И теперь, когда я пытаюсь всё исправить, я боюсь, что этого недостаточно. Что я недостаточно... хорошая. Что бы я ни делала. — Эй, — Сансет подошла и встала рядом с ней, так близко, что их плечи соприкоснулись. — Посмотри на меня. Твайлайт неохотно подняла глаза. В свете лампы её лицо казалось совсем юным и беззащитным. — Ты — одна из лучших людей, которых я знаю, — твёрдо сказала Сансет, схватив ее за плечи. — Ты умная. Ты смелая. Ты годами жила под давлением, которое сломало бы кого угодно, но ты не сломалась. И то, что ты пытаешься исправить свои ошибки — это не слабость. Это сила. Огромная сила. — Ты правда так думаешь? — голос Твайлайт дрожал. — Я знаю, — ответила Сансет. — И я не дам тебе в этом сомневаться. Они вернулись в комнату. Твайлайт легла на свою кровать, но Сансет видела, что она всё ещё напряжена. — Иди сюда, — вдруг сказала она, откидывая край одеяла. — Что? — Твайлайт замерла. — Ложись ко мне. Тебе нужно поспать, а в одиночестве у тебя не получается. Я посторожу твой сон. Обещаю, никаких кошмаров. — Но... это как-то... — Твайлайт замялась, и даже в темноте Сансет видела, как она краснеет. — Спаркл, — перебила Сансет, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — Я предлагаю тебе просто поспать. Без всяких... подтекстов. Ты мой друг. Я хочу помочь. Давай. Несколько долгих секунд Твайлайт колебалась. Потом медленно встала и, подойдя к кровати Сансет, осторожно легла рядом. Она лежала на самом краю, словно боясь прикоснуться. — Расслабься, — прошептала Сансет. — Я не кусаюсь. Ну, почтишто. Твайлайт тихо фыркнула, и напряжение немного спало. Она подвинулась чуть ближе, и теперь Сансет чувствовала тепло её тела. — Спасибо, — тихонько пробормотала Твайлайт. — За всё. — Спи давай, — ответила Сансет. — Завтра трудный день. Постепенно дыхание Твайлайт выровнялось, и она заснула — впервые за долгое время спокойно и глубоко. Сансет лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как её собственное сердце постепенно успокаивается. Ей было тепло и уютно. И она подумала, что, возможно, впервые за много лет она именно там, где должна быть. С этой мыслью она и уснула.

***

Проснулись они от яркого солнечного света, заливающего комнату. Сансет открыла глаза и обнаружила, что Твайлайт всё ещё спит, прижавшись к её плечу, и её лицо без очков выглядит удивительно умиротворённым и детским. Сансет улыбнулась и, стараясь не разбудить её, осторожно поправила сползшее одеяло. Завтрак прошёл в той же дружеской атмосфере, что и ужин. Пинки, которая всё-таки выиграла в монополию и теперь была в невероятно приподнятом настроении, раздавала всем воображаемые призы («Тебе, Радуга, достаётся звание "Самая Азартная Неудачница", а тебе, Эпплджек, — "Лучший Игрок, Которого Обыграла Девушка с Заусенцами"»). Радуга дулась, но недолго — после пары шуток от Пинки она уже смеялась вместе со всеми. День был наполнен развлечениями. Утром — верёвочный парк, где Сансет и Радуга устроили соревнование, кто быстрее пройдёт трассу, а Твайлайт, к собственному удивлению, обнаружила, что полоса препятствий не так страшна, как казалось (хотя пару раз она чуть не сорвалась, и Сансет ловила её за руку, от чего обе смущались и краснели). Потом были творческие мастерские у Сандбара, где все лепили из глины и рисовали. Рэрити создала изящную вазу, которую потом с красными щеками подарила Эпплджек. Ария — мрачную, но впечатляющую абстракцию. Пинки вылепила нечто, что, по её словам, было «единорогом, танцующим чечётку», но все видели в этом просто бесформенный ком глины. После обеда устроили поход на озеро, где можно было купаться (вода была леденющей, но Радугу это не остановило), кататься на лодках и просто загорать на берегу. Сансет и Твайлайт сидели на пирсе, опустив ноги в воду, и разговаривали обо всём на свете. О звёздах. О музыке. О будущем — том будущем, которое наступит, когда они победят. — Как думаешь, что будет потом? — спросила Твайлайт, болтыхая ногами в воде. — Понятия не имею, — честно ответила Сансет, положив ей ладонь на колено и заглянула в глаза. — Но я знаю, что мы будем свободны. Все мы. И это, пожалуй, главное. Твайлайт улыбнулась, смущённо закрутив прядку волос, и Сансет почувствовала, как внутри разливается тепло — то самое, которое она уже привыкла ассоциировать с этой странной, гениальной, невероятной девушкой. Вечером, когда ученики снова собрались у костра, уставшие, но счастливые, Сансет поймала себя на мысли, что этот день был одним из лучших в её жизни. Несмотря ни на что. Несмотря на Старлайт и Адажио. Несмотря на угрозы и опасности. Несмотря на всё. Потому что рядом были друзья. Рядом была Пинки — настоящая Пинки, с её безумными шутками и безграничным оптимизмом. Рядом была Твайлайт — тихая, но такая сильная и поддерживающая, и удивительной способностью понимать без слов. И Сансет знала: что бы ни случилось завтра, они справятся. Вместе.