Клеймо пламени

Семь дней его жизнь делилась на«до» и «после». На «нормальное» и «новое настоящее», как выразился Люциус. Семь дней невидимое кольцо жгло его палец постоянным,навязчивым напоминанием. Оно стало его личным барометром. Когда Лололошка пытался забыться, погружаясь в учебу или болтая с друзьями, оно пульсировало едва заметным холодком. Когда его охватывала паника или он в очередной раз ловил себя на мысли о первом желании, оно разгоралось внутренним огнем, заставляя кожу краснеть и зудеть. За неделю бледный след от амулета на ладони почти сошел, превратившись в едва заметную розоватую отметину. А вот след на психике лишь углублялся. Он так и не нашел того старика. Спросил у консьержки, та лишь пожала плечами: «Стариков тут много, кто их разберет. В дом престарелых? Может, и уехал. А тебе чего?» Ло промямлил что-то про забытую коробку и сбежал. Поиски в интернете тоже ни к чему не привели. Старик исчез, оставив после себя лишь роковой «подарок». Коробка по-прежнему стояла под столом, немой укор и магнит для взгляда. Ло-шка научился не смотреть в тот угол. Учеба стала для него спасением и пыткой одновременно. Он с головой ушел в переделку отчета для Джейса Ави. Ричард, как и обещал, помог с анализом почвенных проб. Они провели несколько вечеров у Ричарда дома, склонившись над микроскопом, изучая структуру грунта, споры грибов, микрофауну. Для Ричарда это была рутина. Для Ло – отчаянная попытка ухватиться за знакомую реальность. Законы экологии, химии, биологии были предсказуемы, логичны, безопасны. В них не было полубогов и сделок за душу. Джейс Ави, получив исправленный вариант, лишь кивнул сдержанно: «Так лучше, Дэвисон. Вижу, что потрудились. Но не забывайте смотреть на лес как на целое. Не теряйте общую картину в частностях». Казалось бы, успех. Но Ло не почувствовал облегчения. Похвала прозвучала как-то издалека. Он ловил на себе пронзительный взгляд преподавателя и ему казалось, что Джейс видит не его, а то невидимое кольцо, чувствует исходящую от него странную энергию. «Ты начнешь видеть то, что скрыто», — эхом звучали слова Люциуса. С друзьями стало сложнее. Его отстраненность и рассеянность не ускользнули от их внимания. — Ты точно уверен, что тебя не сбила машина, а потом тайно клонировали? — поинтересовался как-то Дилан, в очередной раз наблюдая, как Ло-шка пялится в пространство, не реагируя на его очередную теорию о том, что голуби — это дроны-шпионы инопланетян. — Оригинальный Лололошка хоть смеялся над моими шутками. Пусть и жалостливо. Ты же просто киваешь. — Я слушаю, — буркнул Ло, отводя взгляд. — Просто… много учебы. — Дело не в учебе, — вставил Ричард, откладывая учебник. Они сидели в библиотеке. — Ты как будто не здесь. Целыми днями. И с рукой что-то не так. Она же уже зажила, а ты все ее теребишь. Ло инстинктивно сжал правый кулак, спрятав безымянный палец. Люциус не появлялся в его голове при других людях, зато физическое присутствие кольца, его вес и температура, стали постоянными спутниками. Оно напоминало о себе всегда. — Привычка, — соврал он. — И… личные проблемы. Не большие. Ричард и Дилан переглянулись. Они чувствовали стену, и это их тревожило. «Личные проблемы» — это было слабо сказано. Помимо кольца и голоса в голове, начали происходить… странности. Мелкие. Почти незаметные. Те самые «побочные эффекты», о которых предупреждал Люциус. В метро он как-то взглянул на ссорящуюся парочку и на долю секунды увидел нечто: темные, клубящиеся клубки энергии вокруг их голов, сталкивающиеся и искрящие злобой. Он моргнул — и видение исчезло. Остались просто злые лица. В столовой он взял поднос, и его пальцы на мгновение коснулись руки кассирши. В голове пронеслась чужая мысль, ясная и четкая: «Ох, скорей бы конец смены, ноги болят, и этот идиот-повар опять пересолил суп…» Он отдернул руку, будто обжегшись. Кассирша посмотрела на него с удивлением. Мысли были ее. Он стал замечать тени. Не просто отсутствие света, а плотные, живущие своей жизнью сгустки мрака в углах комнат, под кроватями, за шкафами. Они шевелились, едва уловимо, когда он не смотрел на них прямо. Иногда ему казалось, что из них на него смотрят. И в этих взглядах не было ничего человеческого. Мир действительно стал другим. Прозрачным. Многослойным. И бесконечно более жутким. --- Вечер седьмого дня он провел у Дилана. Тот затеял «марафон тупых фильмов ужасов», заявив, что это лучшая терапия от любой хандры. Ричард с радостью согласился, надеясь, что это развеет Ло-шку. Сам Лололошка пошел скорее из чувства долга, чем из желания. Квартира Дилана была его точной копией: заваленная книгами, проводами, разобранной электроникой и пустыми банками из-под энергетиков. На экране телевизора кричала полураздетая девушка, от кого-то убегая. — Смотри, классика! — Дилан с удовольствием хрустал чипсами. — Необъяснимая сила запирает все двери и вышибает пробки! Гениально! — Полная антинаучная чушь, — ворчал Ричард, но смотрел не отрываясь. — На ее месте я бы просто разбил окно. Или воспользовался огнетушителем как тараном. Ло молча сидел в кресле, погруженный в себя. Крики с экрана казались ему фальшивыми и смешными после того низкого, реального голоса в его голове. Эти ужастики были о вымысле. Его ужас был осязаем. Он снова потер палец. Кольцо сегодня было беспокойным, горячим. «Скучища, — вдруг прозвучал в голове знакомый бархатный голос, полный снобизма. — Эти человеческие потуги напугать друг друга… Такие примитивные страхи. Призраки, маньяки с ножами… Настоящий ужас — в осознании собственной ничтожности перед вечностью. В понимании, что твоя душа — всего лишь разменная монета в чужой игре.» Ло вздрогнул так сильно, что пролил газировку на колени. Ричард и Дилан повернулись к нему. — Нормально? — спросил Ричард. — Да… вода холодная, — пробормотал Ло, хватая салфетки. Сердце бешено колотилось. Люциус был здесь. Слушал. Смотрел. Комментировал. «Расслабься, контрагент. Я просто скрашиваю твой невыносимо скучный вечер. Твой друг-техноман прав насчет огнетушителя, кстати. Неэффективно, но зрелищно.» Ло попытался игнорировать его, уставившись в экран. Это было невозможно. «О! Смотри-ка! — голос Люциуса прозвучал с фальшивым восхищением. — Демон! Какое милое воплощение. Рога из папье-маше и контактные линзы. Если бы настоящие обитатели низших слоев были столь же безобидны… Ха.» — Заткнись, — прошептал Ло-шка так тихо, что это было скорее движением губ. — Что? — переспросил Дилан, навострив уши. — Ничего, — быстро ответил Ло. — Просто… этот актер так плохо играет. «Ложь, — усмехнулся Люциус у него в голове. — Тебе нравится, как он играет. Тебе нравится эта дешевка. Это напоминает тебе о тех днях, когда твой самый большой страх — это завалить экзамен по почвоведению. Но это время прошло, не так ли?» Ло стиснул зубы. Он пытался сконцентрироваться на фильме, на друзьях, на чем угодно, но голос Люциуса был подобен тонкому сверлу, входящему в мозг. «Твой друг-лесник пахнет хвоей и здоровым сном. А техноман… о, в его голове такой интересный хаос. Столько вопросов без ответов. Он почти готов поверить во что-то большее, но его разум яростно сопротивляется. Забавно наблюдать.» — Хочешь еще чипсов? — Дилан протянул ему пачку. Ло молча покачал головой. Он боялся, что если откроет рот, то закричит: «Уйди! Оставь меня!» «Они беспокоятся о тебе, знаешь ли, — продолжил Люциус, словно ведя светскую беседу. — Думают, ты в депрессии. Советуются, как тебя развеселить. Такая трогательная забота. Жаль, что она абсолютно бесполезна. Они не могут помочь тебе. Никто не может.» Внезапно на экране появился сценаристский ход — герои нашли старый дневник с заклинанием для изгнания демона. «Боже, — «вздохнул» Люциус. — Опять эта чушь про латынь и свечи. Настоящее заклинание — это не слова. Это воля. Это боль. Это жертва. Это… ну, в общем, тебе знакомо, не так ли?» Ло не выдержал. Он резко поднялся. — Я… я пойду. Не очень хорошо себя чувствую. — Опять? — нахмурился Ричард. — Может, тебе к врачу сходить? Серьезно. — Да нет, просто голова раскалывается от этой ерунды, — он кивнул на экран. — Спасибо за вечер, Дилан. Дилан смотрел на него с нескрываемым любопытством. —Слушай, а это не из-за той коробки со старика? Может, там правда какая-то негативная энергия? Я читал, что старые вещи могут впитывать… — Нет! — слишком резко оборвал его Ло. — Никакой энергии! Просто хлам! Пойду. Он почти выбежал из квартиры, не глядя на озадаченные лица друзей. Он бежал по вечерним улицам, не разбирая дороги, стараясь убежать от голоса в собственной голове. Но тот лишь тихо смеялся. «Беги, беги, дитя праха. Но куда ты убежишь от самого себя? От нашей сделки? Я всегда с тобой. Всегда.» --- Дома он запер дверь на все замки, прислонился к ней и медленно сполз на пол. В квартире было тихо и пусто. Слишком пусто. Он чувствовал каждую пылинку в воздухе, каждую трещинку на потолке. Его восприятие, заточенное неделей странностей, работало на пределе. Он дополз до кухни, налил воды. Рука дрожала. Стакан звякнул о зубы. «Нервы ни к черту, — прокомментировал Люциус. — Тебе нужно успокоиться. Может, стоит просто… пожелать? Одно маленькое желание. Чтобы твои друзья перестали беспокоиться. Чтобы ты мог спокойно спать. Чтобы этот ужасный зуд в пальце прекратился. Мелочь.» — Нет, — прошептал Ло. — Я не буду. «Упрямство. Напрасная трата сил. Ты все равно сломаешься. Все ломаются. Процесс принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг… ах, да, ты как раз на стадии торга. Пытаешься торговаться со мной, со своей судьбой, с самим собой. Депрессия будет следующей. А потом… принятие.» — Отстань от меня. «Я не отстаю. Я наблюдаю. И жду. Мое время бесконечно. Твое… нет.» Ло-шка заткнул уши пальцами, зажмурился. Это не помогало. Голос звучал не снаружи, а изнутри. Он был частью его. Вдруг его взгляд упал на коробку под столом. Он не помнил, как оказался рядом с ней. Он сидел на полу и смотрел на картонную громаду, в которой покоились источник его кошмара и ключ к его (возможному) спасению. «Интересно? — голос Люциуса стал тише, заговорщицким. — Тянет посмотреть? Прикоснуться снова? Может, на этот раз ты увидишь что-то новое? Книга… она многогранна. Она может показывать разное разным людям.» Дрожащей рукой Ло потянулся к коробке. Он ненавидел ее. Он боялся ее. Но его тянуло к ней с магнетической силой. Это была его личная бездна, и он не мог удержаться от того, чтобы не заглянуть в нее снова. Он вытащил шкатулку. Дерево было холодным, как лед. Он долго не решался открыть ее. Амулет… книга… Он боялся снова ощутить ту боль. «Смелей, — подбадривал его Люциус. — Печать уже на тебе. Больше тебе нечего бояться. Ты уже мой.» Ло-шка глубоко вздохнул и открыл крышку. Амулет лежал на своем бархатном ложе, сверкая в свете настольной лампы холодным, безжизненным блеском. Рубин был похож на застывшую каплю крови. Книга лежала рядом. Такая же величественная и чужая. Он не посмел прикоснуться к амулету. Вместо этого он взял книгу. Кожаная обложка была гладкой и холодной. На этот раз никакой боли не последовало. Только легкое, неприятное покалывание в пальцах, будто он держал в руках не книгу, а спящую змею. Он открыл ее наугад. Страницы были испещрены все теми же непонятными символами и чертежами. Он листал, и вдруг… чернила на одной из страниц поплыли, изменились. Латинские буквы складывались в знакомые кириллические слова. Его родной язык. «…и тогда избранный поймет, что сила не в избегании, а в принятии. Не в страхе, а в контроле. Прах прошлого удобрит почву для будущего…» Он перевернул страницу. И снова текст изменился, превратившись в схему — но не круга для вызова, а сложного узора, напоминающего… корневую систему дерева. Или нервные окончания. И подпись: «Канал. Связь. Контроль над энергией места.» — Что это? — прошептал он. — Почему она показывает мне это? «Потому что ты готов увидеть больше, — ответил Люциус, и в его голосе впервые появился оттенок чего-то, кроме сарказма и презрения. Нечто похожее на интерес. — Книга — не просто инструкция. Она — живой артефакт. Она реагирует на носителя. На его силу, его страхи, его… потенциал. Она чувствует Печать на тебе. И показывает тебе то, что может быть тебе полезно. Или что может сломать тебя окончательно.» Ло-шка листал дальше. Теперь страницы показывали изображения не демонов, а… людей. Людей с такими же, как у него, кольцами на пальцах. Одни лежали мертвые, с пустыми глазами. Другие стояли, окруженные сферами света или тьмы, с лицами, искаженными властью или экстазом. И снова текст: «Пять — число баланса. Четыре стихии и дух. Четыре желания для плоти и мира. Пятое… для перехода. Или падения.» Он захлопнул книгу. Ему было душно. Информация переполняла его, пугая и завораживая одновременно. «Ну? — голос Люциуса звучал мягко, почти соблазнительно. — Теперь ты начинаешь понимать? Это не сделка с мелким бесом за богатство или славу. Это нечто… большее. Ты мог стать еще одним жадным глупцом, чей череп украсит пол моего чертога. Но книга… она видит в тебе нечто иное. Любопытно.» — Что она во мне видит? — спросил Ло, и его голос прозвучал хрипло. «Покажет время. Может, способность к контролю. Может, потенциал стать чем-то большим, чем просто сосудом для желаний и добычей. А может, просто особо изощренный способ сойти с ума. — Люциус помолчал. — Но чтобы это узнать… тебе нужно начать играть. Сделать первый ход. Произнести первое желание.» Ло-шка положил книгу обратно в шкатулку, закрыл крышку и задвинул ее под стол. Его трясло. Он получил ответы, которые породили еще больше вопросов. Книга была живой. Она выбирала. В нем был какой-то «потенциал». Он посмотрел на свою правую руку. На невидимое кольцо. Оно больше не было просто клеймом. Оно стало… интерфейсом. Связью с книгой, с Люциусом, с той силой, что скрывалась за ними. Он подошел к окну. Город спал. Где-то там были Ричард и Дилан,probably обсуждающие его странное поведение. Где-то в своей квартире спал Джейс Ави, строгий хранитель знаний о реальном, материальном мире. А он стоял здесь, на грани двух миров, с контрактом в крови и кольцом из адского пламени на пальце. «Принимай решение, Лололошка, — прошептал Люциус, и его голос уже звучал не в голове, а где-то в самой комнате, в шелесте занавески, в скрипе пола. — Неделя прошла. Ты уже видишь больше, чем можешь вынести. Следующий шаг — либо в бездну, либо… к контролю. Но чтобы получить контроль, нужно сначала воспользоваться силой. Желай.» Ло-шка сжал кулаки. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось что-то еще. Острый, жгучий интерес. Голод познания. Тот самый, что всегда толкал его на поиски странного и мистического. Только теперь игра шла по-настоящему. И ставки были выше некуда. — Нет, — тихо сказал он в пустую комнату. — Еще нет. Он не был готов. Но он больше не был и тем испуганным мальчиком, дрожащим от одного лишь голоса в темноте. Он начал меняться. И следующий шаг, он чувствовал, будет неизбежным.