Клеймо пламени

Утро после кошмара ворвалось в комнату Лололошки не светом, а грохотом мусоровоза под окном. Он вздрогнул, сердце бешено заколотилось, прежде чем сознание успело сообразить, где он. Постепенно в памяти всплыли обрывки: коробка, книга, амулет, адская боль, тьма… голос… рукопожатие… пламя. Парень застонал, прижав ладони к лицу. Голова гудела, будто в ней всю ночь долбили. Он не сразу осмелился взглянуть на правую руку. Бинт все еще был на месте, но под ним… под ним пульсировало воспоминание о кольце из огня. Он медленно, словно боялся спугнуть что-то, размотал марлю. Крестовидный ожог побледнел, превратившись в розоватый, чуть припухший след. Но на безымянном пальце… Там ничего не было. Никакого кольца. Только гладкая кожа. Ло-шка судорожно вздохнул с облегчением, которое тут же сменилось сомнением. Он чувствовал его. Тонкое, невидимое обручье, сжимающее палец, излучающее едва уловимый холодок, смешанный с внутренним жаром. Он провел пальцем левой руки по месту – обычное ощущение кожи. Но стоило сконцентрироваться, и он явственно ощущал легкое давление, почти вибрацию. Галлюцинация, – прошептал он себе. – Стресс. Ожог необычный. Вдохнул слишком много пыли со старого чердака. Книга с жуткими картинками… Рядом с кроватью валялся учебник по лесной пирологии – науке о лесных пожарах. Он ухмыльнулся горько: Ну и ирония. Полубог огня… Но как объяснить тот голос? Ту тьму? То рукопожатие? Осязаемость кошмара была пугающе реальной. Рома встал, ноги ватные. Он подошел к столу, под которым задвинул роковую шкатулку. Коробка стояла там же, пыльная и безмолвная. Он не стал ее вытаскивать, лишь пнул ногой глубже под стол, словно запихивая туда свои страхи. – Завтра. Завтра найду того старика. Отдам ему эту дрянь. Пусть забирает в свой дом престарелых. Душ. Ледяные струи должны были смыть остатки ночного ужаса и привести мысли в порядок. Ло стоял под водой, закрыв глаза, пытаясь сосредоточиться на планах на день: пара по экологии леса, потом практика в дендрарии с Ричардом, вечером – встретиться с Диланом обсудить их полузабытый проект про городских сов. Обычный студенческий день. Нормальный. Без демонов и полубогов. «Планы? Мило.» Голос прозвучал так отчетливо, как будто кто-то стоял за запотевшим стеклом душевой кабины. Низкий, бархатистый, пропитанный едким сарказмом. Рома вскрикнул, поскользнулся и едва не рухнул, ухватившись за поручень. Сердце колотилось где-то в горле. Кто?! – выдохнул он, озираясь по сторонам. Кабина была пуста. Вода шумела, заливая лицо. – Галлюцинация… Это опять галлюцинация… «Галлюцинации редко ощущаются столь… осязаемо, Дэйвисон», – произнес голос Люциуса, и казалось, что слова возникают прямо в его голове, минуя уши. – «Или ты предпочитаешь Лололошка? В любом случае, не интересно» – В интонации сквозила насмешка. «Просто напоминаю: контракт заключен. Кольцо – твой пропуск и мой маячок. Не пытайся его снять или спрятать. Это бесполезно.» Голос исчез так же внезапно, как появился. Остался только шум воды и леденящий ужас, сковавший Рому. Он выключил душ, дрожа всем телом. Это был не сон. Не галлюцинация. Люциус был реален. И он где-то рядом. Всегда. Сделка была настоящей. Одеваясь, шатен тщательно забинтовал ладонь снова, маскируя крест. Безымянный палец правой руки он инстинктивно прятал в кулак или засовывал в карман. Невидимое кольцо жгло кожу постоянным напоминанием. Факультет лесного хозяйства и экологии встретил его шумом коридоров, запахом бумаги, кофе и вечно влажной земли с практик. Ричард Труман, его лучший друг и коллега по несчастью в освоении премудростей лесного хозяйства, уже ждал его у аудитории. Ричард был полной противоположностью Ло-шки, крепко сбитый, с открытым лицом и вечно практичным взглядом на жизнь. – Лололошка! Живой! – Ричард хлопнул его по плечу с такой силой, что парень едва устоял. – Я уж думал, тебя ночью демоны с чердака утащили. Говорил же, не копайся в старом хламе! Рома заставил себя улыбнуться. – Демонов не было. Просто пыли наглотался, голова болела. Кошмары снились. – Отчасти это была правда. Ричард прищурился, заметив бинт. – А это что? Воевал с коробкой? – Ага, – быстро соврал Ло, – консервным ножом неудачно тюкнул. Пустяк. – Пустяк? – Ричард схватил его за запястье, осторожно развернув руку. – Смотри, не занеси заразу. Ты же знаешь, какая гадость может быть в старом хламе. Токсоплазмоз, гистоплазмоз… Юноша нервно выдернул руку. – Да нормально все! Обработал. Забинтовал. Забудь. – он почувствовал, как под бинтом и на пальце пульсирует знакомая смесь холода и жара, будто Люциус напоминал о себе. Он сунул руку в карман куртки. Ричард покачал головой, но отстал. – Ладно, герой. Только потом не ной. Пойдем, Ави младший сегодня обещал разбор полетов по нашей прошлой практике. Готовься к порке. Джейс Ави. Педагог от Бога и кошмар для ленивых студентов. Человек, казалось, знал о лесах и их обитателях все. Строгий, требовательный, но справедливый. Его лекции слушали, затаив дыхание, а его замечания могли довести до холодного пота даже отличников. Сегодня он разбирал их отчеты по оценке состояния участка леса после условного пожара. Аудитория была полна. Лолошка и Ричард протиснулись на свои места как раз, когда в дверях появился Джейс. Высокий, подтянутый, с седеющими висками и пронзительным взглядом из-под очков в тонкой металлической оправе. Он нес пачку бумаг – их отчеты. – Господа, – начал он без предисловий, ставя папку на кафедру. Голос был тихим, но аудитория мгновенно затихла. – Лес после пожара – это не кладбище. Это родильный дом. Но чтобы понять, что в нем рождается, нужно уметь видеть. Видеть не только обугленные стволы. – Его взгляд скользнул по рядам, остановившись на мгновение на Роме. Тому показалось, что преподаватель заметил его бледность и нервный взгляд. – Дэвисон. Ваш отчет. Вы описали повреждения древостоя… удовлетворительно. Но где анализ почвы? Где упоминание о пионерных видах? Где прогноз сукцессии? Ло-шка почувствовал, как кровь отливает от лица. Он действительно упустил эти моменты, увлекшись описанием внешних повреждений. Он был рассеян, его мысли витали где-то между шкатулкой под столом и невидимым кольцом. – Я… я сосредоточился на визуальной оценке ущерба, мистер Ави. Думал, это приоритет… Думали? – Джейс Ави слегка наклонил голову. – В нашей работе, мистер Дэвисон, "думал" – часто синоним "не проверил", "не знал", "поленился". Пожар – это система. Вырубка – система. Любое вмешательство – система. Вы изучаете не отдельные деревья, вы изучаете жизнь. А жизнь, – он сделал паузу, – особенно после катастрофы, кроется в деталях, которые не всегда бросаются в глаза. Переделать. К понедельнику. С анализом почвенных проб, которые вы, надеюсь, все же взяли? Да, мистер Ави, – пробормотал Ло, чувствуя жар стыда на щеках. Он брал пробы, но анализ был сделан кое-как. Мысли о Люциусе отнимали все ресурсы. Он машинально потер безымянный палец правой руки через ткань кармана. “Пять желаний… Любые… Я мог бы просто пожелать идеальный отчет… Или чтобы Джейс Ави меня похвалил…” Мысль была сладкой и тут же отвратительной. Он резко отдернул руку, как от огня. Нет. Не сейчас. Не для этого. Труман, – обратился Джейс к Ричарду, – ваш отчет… лучше. Но прогноз сукцессии слишком оптимистичен. Вы не учли возможную инвазию агрессивных видов на ослабленную территорию. Уточните. – Ричард кивнул, делая пометки. Джейс Ави продолжил разбор, а Лололошка сидел, сжимая кулаки, пытаясь загнать обратно в голову знания о почвенных горизонтах и пионерной растительности, которые теперь казались невероятно далекими и неважными по сравнению с тем, что сидело у него на пальце. После пары их ждала практика в университетском дендрарии – уход за молодыми посадками редких видов. Физический труд под теплым осенним солнцем обычно успокаивал Ло, помогал отключиться от учебного стресса. Сегодня все было иначе. Каждое прикосновение к земле, к коре саженцев, отдавалось странным эхом в его забинтованной ладони. Он ловил себя на том, что ищет в тени деревьев движущиеся тени, прислушивается к шелесту листьев, не скрывает ли он низкого бархатистого смеха. Он нервно вздрагивал, когда Ричард неожиданно обращался к нему. – Ты сегодня какой-то дерганый, Ло, – заметил Ричард, аккуратно подвязывая к колышку молодой клен. – То руку прячешь, то озираешься, как заяц. Неужели этот порез так беспокоит? Или демоны все же были? – Он ухмыльнулся. Да брось, – отмахнулся Рома, копая лунку для следующего саженца. Лопата больно отдавалась в ладони. – Просто не выспался. И… мысли. Он не мог рассказать Ричарду. Его друг был рационалистом до мозга костей. Услышав про полубогов, договоры и невидимые кольца, он первым делом потащил бы Ло-шку к психиатру или, в лучшем случае, посмеялся бы до колик. Ричард верил в то, что можно пощупать, измерить, доказать. В лесные пожары – да. В демонов – нет. Мысли? – Ричард присел на корточки, протирая лоб. – Не о той рыжей с биофака, надеюсь? Хотя… с твоим везением… Рома фыркнул. – Нет, не о ней. – Он помолчал. – Просто… чувствую себя как-то… отрезанным. От всего. Как будто смотрю со стороны. И все кажется… хрупким. Ричард посмотрел на него с необычной серьезностью. – Отчет Джейса вышиб тебя из колеи? Не парься. Переделаешь. Я помогу с анализом почвы, если что. У меня микроскоп дома есть, примитивный, но для базовых проб сойдет.» Спасибо, Ричи, – шатен искренне тронут. – Ценю. Он хотел сказать больше, поделиться настоящей тяжестью, но слова застряли в горле. Как рассказать о кошмаре, который стал реальностью? Как объяснить, что его душа – предмет торга? Он просто кивнул. – Поможешь – отлично. Вечером они встретились с Диланом в их любимой недорогой кофейне неподалеку от кампуса. Дилан был их третьим колесом, гением-программистом с филфака, который, казалось, жил в параллельной реальности из кода, мемов и абстрактных философских концепций. Худощавый, с вечно растрепанными темными волосами и очками в толстой оправе, он был источником бесконечного потока странных фактов и нелепых историй. – Парни! – Дилан махнул рукой, уже сидя за столиком с огромной кружкой капучино. – Вы только вдумайтесь! Ученые смоделировали, что будет, если все муравьи на планете синхронно подпрыгнут! Оказывается… Ло слушал вполуха, размешивая ложкой свой горячий шоколад. Обычный бред Дилана, который обычно его веселил, сегодня казался каким-то нелепым, далеким. Он ловил себя на том, что смотрит не на Дилана, а сквозь него, на витрину, за которой сгущались вечерние тени. Он снова потер безымянный палец. Кольцо… Оно было здесь. С ним. Всегда. Люциус… Где он сейчас? Смотрит? Слушает? – …и земля сдвинется на три миллиметра! Представляешь? Три миллиметра! Апокалипсис муравьиный!» – Дилан закончил свою тираду, ожидая реакции. – Вау, – безэмоционально произнес Лололошка. – Три миллиметра. Ужас. Дилан нахмурился. – Ты сегодня какой-то… не ты, Ло. Обычно ты хотя бы фыркаешь. Случилось что? – Он с чердачным хламом воевал, – вставил Ричард, отхлебывая свой эспрессо. – Руку поранил. И отчет по пирологии завалил. Джейс Ави его по полной проехал. А, – Дилан кивнул с пониманием. – Джейс Ави… Это тот, может взглядом кору с дерева содрать? Я слышал легенды. Он повернулся к Роме. – А что за хлам? Сундук с сокровищами? Карта пиратов? Дневник вампира? Рома заставил себя улыбнуться. – Старые блокноты и… книжка какая-то. Детектив, наверное. И безделушка. Он не стал упоминать краснокожую книгу с золотыми рунами и амулет. – Ничего интересного. – Ничего интересного? – Дилан поднял бровь. – Любая старая вещь – это шлюз в прошлое. Артефакт. В ней может быть закодировано послание, энергия… Ло передернуло от слова «энергия». Он вспомнил удар тока от амулета. – Да брось, Дилан. Обычный хлам. Старик отдал, потому что в дом престарелых переезжает. – Старик? – Дилан заинтересовался. – Какой старик? Описал бы его. Может, это тайный миллиардер, проверяющий твою честность? Или хранитель древнего артефакта? Рома почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Дилан, сам того не зная, попал слишком близко к истине. – Да обычный дедок. Сгорбленный. Глаза… усталые. – Он постарался говорить небрежно. – Ничего особенного. – Усталые глаза… – Дилан задумчиво постучал пальцем по столу. – Знак прожитой жизни. Или… знак того, что он видел слишком много. – Он вдруг посмотрел на Лололошку прямо. – Ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты выглядишь так, будто видел призрака. Или сам стал немного призраком. Ло замер. Слова Дилана, сказанные с его обычной легкой иронией, но с ноткой искреннего беспокойства, пронзили его. – Призрак? – он фальшиво рассмеялся. – Нет, просто устал. Очень. И рука ноет. – Он поднял забинтованную ладонь. – Пойду, пожалуй. Рано вставать. Отчет переделывать. Эй, подожди! – Ричард протянул ему пакетик. – Вот, мама передала. Ее фирменное печенье. Поднимет настроение. И заживит раны. Он улыбнулся. Спасибо, Ричи, – парень взял пакет, тронутый. – И тебе спасибо, Дилан. Он поспешно вышел из кофейни, оставив друзей переглядываться. С ним точно что-то не так, – констатировал Ричард. Он как будто часть себя где-то оставил, – задумчиво произнес Дилан, снова уткнувшись в свой телефон. Или… у него появился очень тяжелый секрет. Дома Ло не включил свет сразу. Он стоял в темном коридоре, прислонившись к стене, слушая тиканье часов и стук собственного сердца. Печенье Ричарда лежало на столе, пахло ванилью и домом – такими далекими сейчас понятиями. Он подошел к столу, под которым пряталась коробка. Не включая света, он вытащил ее. Шкатулка внутри казалась холодной, даже сквозь картон. Он не стал открывать ее. Просто сидел на полу в темноте, держа коробку на коленях, ощущая невидимое кольцо на пальце. Тишина вокруг была гулкой, напряженной. Он ждал. Ждал голоса. Насмешки. Чего угодно. «Ностальгия?» – голос Люциуса возник из пустоты рядом, заставив юношу вздрогнуть. – «Или сомнения гложут?» Он не ответил. Просто сидел, стиснув зубы. «Типично для смертных, – продолжил полубог, его голос звучал как шелест сухих листьев по камню. – Получили ключ от всех дверей, а боятся повернуть его. Ты держишь в руках не просто коробку, Рома. Ты держишь пепелище чьих-то амбиций, чьих-то страхов… и чьих-то сожалений. Тот старик… он тоже держал ее. И тоже боялся. Боялся силы. Боялся цены. В итоге… отдал ее. Как ненужный хлам.» В голосе Люциуса звучало презрение. Почему ты здесь? – наконец выдохнул Рома. – Чего ты хочешь? Я не звал тебя. «Я всегда здесь, – ответил Люциус, и казалось, что тьма в углу комнаты сгустилась. – Я – тень твоего выбора. Эхо твоего согласия. И я напоминаю: кольцо – не просто украшение. Оно – отсчет. Твоя обычная жизнь… она уже закончилась. Ты просто еще не осознал этого до конца. Ты ходишь на лекции, встречаешься с друзьями, делаешь вид… но ты уже не один из них. Ты – мой контрагент. И мир вокруг тебя… он уже другой. Ты начнешь видеть то, что скрыто. Слышать то, о чем не говорят вслух. Чувствовать… энергию.» – Последнее слово было произнесено с особым ударением. «Это неизбежный побочный эффект. Привыкай.»** – Я не хочу этого! – вырвалось у Ло. – Я не хочу видеть скрытое! Я хочу свою жизнь назад! «Обратного пути нет, – голос Люциуса стал ледяным и окончательным. – Ты пожал руку Полубога Огня и Пепла. Ты прикоснулся к древней силе. Ты взял на себя обязательство. Игнорировать это – все равно что игнорировать пламя, пожирающее лес. Оно все равно сожжет тебя, просто медленнее и мучительнее. Твой выбор сейчас не в том, чтобы вернуть прошлое. Твой выбор – как ты будешь существовать в новом настоящем. Смирись. Наблюдай. Учись. И… когда будешь готов, – в голосе появилась едва уловимая нотка… предвкушения? – произнеси первое слово. Первое Желание.» Наступила тишина. Густая, давящая. Парень сидел в темноте, обхватив голову руками. Шкатулка на коленях казалась невыносимо тяжелой. Он чувствовал кольцо – невидимое, но реальное, сжимающее палец, связывающее его с чем-то древним и ужасным. Люциус исчез, но его слова висели в воздухе: "Ты уже не один из них. Ты уже не один из них." Он поднялся, задвинул коробку обратно под стол с отвращением. Он не включил свет. Прошел в свою комнату и упал на кровать, уставившись в потолок. Мысли путались: формулы сукцессии Джейса Ави, глупая шутка Дилана о муравьях, заботливое печенье от мамы Ричарда, требовательный голос Люциуса… и постоянное, нудное давление на безымянном пальце. Он поднес руку к лицу в темноте. Он не видел кольца. Но он знал, что оно там. Клеймо сделки. Знак того, что его прежняя жизнь, жизнь Лололошки, студента-эколога с голубым шарфом, действительно кончилась. Теперь он, держатель контракта с полубогом. И мир, как сказал Люциус, должен был стать другим. Страх смешивался с жутким, запретным любопытством. Что он начнет видеть? Что он услышит? За окном город горел огнями. Обычными, земными огнями. Но Лололошке вдруг показалось, что сквозь них проступает другой свет – холодный, древний, как угли под пеплом. Он закрыл глаза, но ощущение не исчезло. Оно исходило от кольца. Оно исходило изнутри. Привыкай, сказал Люциус. Привыкать было невыносимо. Глава его жизни под названием "Нормальность" была перевернута. Начиналась новая. И первая страница была написана огнем и отчаянием. Он сжал кулак, чувствуя, как невидимый обруч впивается в кожу. Отступать было некуда. Игра, о правилах которой он не знал, началась.