Схема сближения

Университет жил по своим законам. Для Чонгука, капитана баскетбольной команды и альфы на последнем курсе, миром был полированный паркет, свист мяча и триумф побед. Для Тэхена, старосты второго курса и омеги, миром были стройные ряды конспектов, идеально составленные отчеты и тишина библиотеки. Их миры сталкивались редко, но метко. Обычно на общих собраниях, где педантичный Тэхен с убийственной вежливостью указывал на недочеты в документации спортивного клуба, а вспыльчивый Чонгук, ненавидящий бюрократию, едва сдерживал себя, чтобы не скомкать эти безупречные бумаги. Они обменивались ледяными взглядами и колкостями, которые давно стали университетской легендой. Взаимная неприязнь была удобной и привычной. Все изменил один неудачный бросок. На очередной интенсивной тренировке Чонгук, разозленный на себя за пропущенный пас, с силой швырнул мяч вдоль площадки. Он не заметил, как боковая дверь спортзала открылась, пропуская внутрь Тэхена с очередной папкой для деканата. Громкий, жирный шлепок оглушил зал. Тэхен согнулся пополам, сдавленно ахнув, белые листы веером разлетелись по паркету. Боль, острая и жгучая, сковала ребра. Первой реакцией Чонгука было привычное раздражение. «Черт, ну конечно, он должен тут появиться!» Но оно мгновенно утонуло в волне леденящей вины. Он увидел, как Тэхен побелел не от гнева, а от настоящей боли, и его альфийская натура сжалась от стыда. — Эй! — крикнул Чонгук, уже делая шаг вперед, пока остальная команда замерла в неловком молчании. — Ты в порядке? Тэхен выпрямился, глаза горели. — Вы что, здесь совершенно не смотрите по сторонам? — выдохнул он, голос дрожал. — Можно подумать, этот зал принадлежит только вам! — Я не специально! — отрезал Чонгук, но уже без злости, с какой-то новой для себя обреченностью. Он подошел ближе. — Дай посмотреть. — Не надо! — Тэхен резко отпрянул, и их взгляды встретились. И Чонгук увидел не только гнев. Он увидел унижение и уязвимость, которую Тэхен всегда так тщательно скрывал за своей строгой маской. Что-то в Чонгуке переключилось. Вместо ответной грубости он молча наклонился и начал собирать разлетевшиеся бумаги. Движения его были неуклюжими, но решительными. — Я сам, — пробормотал Тэхен, но его протест прозвучал слабо. — Молчи и подыми уже, — буркнул Чонгук, протягивая ему стопку листов. Когда последняя бумага была в папке, Тэхен, избегая взгляда, резко развернулся к выходу. Его гордая осанка была надломлена. — Эй, Староста! — крикнул ему вдогонку Чонгук. Тэхен обернулся у двери, лицо — каменная маска. — Что? — Извини, — произнес Чонгук, и слова дались ему непривычно тяжело. — Честно. Я не хотел. Тэхен замер на секунду, кивнул коротко и сжато и исчез за дверью. *** Чувство вины грызло Чонгука весь вечер. Он видел перед собой бледное, искаженное болью лицо Тэхена. Это не укладывалось в образ заносчивого зануды. Вечером он купил самую лучшую мазь от ушибов и, ругая себя на чем свет стоит, пошел к общежитию. Стук в дверь был тихим, но решительным. — Тэхен? Это Чонгук. За дверью наступила тишина, затем послышались шаги. Дверь приоткрылась. — Тебе чего? — голос Тэхена был ровным, но без привычной ледяной стальности. — Принес. Мазь. От синяков, — Чонгук протянул аптечный пакет. — И… еще раз извини. Тэхен молча взял пакет. Пауза затянулась. — Спасибо, — наконец сказал он тихо. — Это… необязательно было. — Я знаю, — Чонгук переступил с ноги на ногу, чувствуя себя нелепо. — Ладно, не буду мешать. Он уже хотел уходить, когда Тэхен неожиданно сказал: — Подожди. Хочешь чай? В знак того, что я не полный неадекват, который не может принять извинения. Это было так неожиданно, что Чонгук растерялся. — Да. Давай. Они пили чай в молчании, которое сначала было густым и неловким. Чонгук, чтобы его разрядить, стал рассказывать о предстоящей важной игре, о глупом промахе Джина на тренировке. Тэхен слушал, а потом неожиданно улыбнулся — не язвительной ухмылкой, а по-настоящему. Оказалось, у него острое чувство юмора и смертельно язвительные комментарии по поводу университетского начальства. Чонгук обнаружил, что смеется. А Тэхен что-то рассказывал о безумном профессоре по статистике, жестикулируя и закатывая глаза. Исчезла напряженность в плечах, спала маска. Они просидели больше часа, и когда Чонгук уходил, он чувствовал себя странно легко. Так началась их странная дружба. Они стали ловить друг друга в коридорах, чтобы перекинуться парой слов. Чонгук начал ценить его ум и неожиданную поддержку, а Тэхен — его прямолинейность и преданность команде. Они были разными, как небо и земля, но именно эти различия делали их общение таким захватывающим. Ненависть растворилась без следа, оставив после себя уважение, а затем и теплую, прочную привязанность. Однажды, после тяжелой победы команды, Чонгук, уставший и счастливый, увидел Тэхена в толпе болельщиков. Тот поймал его взгляд и улыбнулся — тихо, искренне, и что-то в груди Чонгука перевернулось. Это было уже не просто дружеское чувство. Той же ночью он не смог уснуть. Он думал о Тэхене. О том, как тот хмурит брови, когда сосредоточен, как забавно морщит нос, и как светятся его глаза, когда он смеется над действительно удачной шуткой. И Чонгук понял, что пропал. Он пришел к нему на следующий вечер без повода, просто потому, что не мог не прийти. — Гуляешь? — спросил он, заставая Тэхена на скамейке у озера. — Дышу, — ответил Тэхен, отодвигаясь, чтобы уступить место. — А ты? — Не могу усидеть, — честно признался Чонгук, садясь рядом. Они сидели в тишине, слушая, как шелестят листья. — Спасибо, что пришел сегодня на игру. — Команда хорошо играла, — сказал Тэхен. — Ты был великолепен. Они смотрели друг на друга, и в этот раз во взгляде было что-то новое, зреющее и трепещущее. Старая неприязнь, неловкость первых дней дружбы — все это осталось позади. Оставалась только эта тишина, наполненная невысказанным. — Тэхен, я… — начал Чонгук, запинаясь. — Да? — Тэхен повернулся к нему, его глаза в лунном свете казались бездонными. — Я думаю, я влюбился в тебя, — выдохнул Чонгук, и эти слова прозвучали как самое простое и самое правдивое признание в его жизни. Тэхен замер, а потом медленно улыбнулся, и в его улыбке была нежность, которую Чонгук никогда раньше не видел. — Это потому что я вовремя сдаю отчеты? — пошутил он тихо. — Нет, — Чонгук рассмеялся, чувствуя, как камень падает с души. — Это потому что ты единственный, кто не боится говорить мне правду. И потому что, когда тебя нет, все кажется каким-то... серым. Он медленно, давая тому время отстраниться, протянул руку и коснулся его щеки. Тэхен не отпрянул. Наоборот, он прикрыл глаза и слегка прижался к его ладони. — Я тоже, — прошептал он так тихо, что это было почти неслышно. — Капитан. Их первый поцелуй был нежным и неуверенным, словно они заново узнавали друг друга, но уже в совершенно новом качестве. В нем не было былой вражды, только огромная нежность и долгожданное облегчение. *** Позже, в комнате Тэхена, при свете настольной лампы, они исследовали друг друга без спешки, с благоговением. Грубые ладони Чонгука скользили по его коже с невероятной нежностью, а тонкие пальцы Тэхена разглаживали напряженные мышцы спины альфы. Каждое прикосновение, каждый вздох был вопросом и ответом. Они говорили шепотом, смеялись над своей былой глупостью, обменивались поцелуями, которые становились все более уверенными и страстными. Чонгук медленно, словно боясь спугнуть, снимал с Тэхена одежду, открывая под ней гладкую, горячую кожу. Его губы опускались на ключицу, на плоский живот, оставляя на ней влажные следы поцелуев. Тэхен вздрагивал под его прикосновениями, тихо стоня, его пальцы впивались в мощные плечи Чонгука. — Ты такой… красивый, — хрипло прошептал Чонгук, сбрасывая наконец свою футболку и прижимаясь к нему всем телом. Контраст между его загорелым, рельефным телом и хрупкой белизной Тэхена завораживал. Он не спешил, заставляя Тэхена извиваться от желания, доводя его почти до грани долгими, искусными ласками. Когда его пальцы, смазанные лубрикантом, нашли и осторожно начали готовить его, Тэхен закинул голову назад и тихо простонал его имя. — Чонгук… пожалуйста… Это было все, что ему было нужно. Чонгук вошел в него медленно, давая тому привыкнуть, чувствуя, как все его тело дрожит от напряжения и нежности. Он смотрел в глаза Тэхену, и в них отражалось то же потрясение, та же всепоглощающая близость. — Хорошо? — его голос был низким, хриплым от сдерживаемой страсти. Тэхен мог только кивнуть, его губы были приоткрыты, дыхание сбилось. И тогда Чонгук начал двигаться. Сначала медленно, выверяя каждый толчок, каждый угол, доставляющий удовольствие. Но скоро контроль начал ускользать. Ритм стал быстрее, глубже, требовательнее. Глухие звуки их тел, прерывистое дыхание и тихие стоны заполнили комнату. Тэхен обвил ногами его спину, притягивая его глубже, отвечая на каждый его движение встречным толчком бедер. Чонгук чувствовал, как нарастает напряжение внизу живота. Он одной рукой придержал его за бедро, а другой нашел его возбуждение, синхронизируя движения. Тэхен вскрикнул, его тело напряглось и затряслось в мощной, долгой кульминации. Вид его наслаждения, его сведенное судорогой прекрасное лицо стали последней каплей для Чонгука. С низким, сдавленным стоном он достиг пика, заполняя его теплом, и рухнул на него, стараясь удержать вес на руках. Они лежали, сплетенные воедино, слушая, как бьются их сердца, постепенно успокаиваясь. Чонгук, не отпуская, перевернулся на бок, прижимая Тэхена к себе. — Никогда не думал, что скажу это, — прошептал он ему в волосы, — но ты потрясающий. Тэхен улыбнулся, прижимаясь к его груди, чувствуя, как тает под его ладонью каждое переутомленное мышечное волокно. — Твой пас, — сказал он, голос его был сонным и довольным, — на этот раз был идеальным. Снаружи шел дождь, стуча по стеклу, а в комнате было тепло и тихо. Враги стали союзниками, а потом и чем-то большим. И это было только начало. *** Утром Чонгук проснулся первым. Лучи солнца пробивались сквозь щели в шторах, освещая лицо Тэхена, безмятежное и расслабленное во сне. Он лежал на боку, спиной к Чонгуку, и тот не удержался, чтобы не провести рукой по его позвоночнику, от шеи до талии. Тэхен что-то пробормотал во сне и прижался назад, к его теплу. Чонгук не мог оторвать от него глаз. Вся вчерашняя ярость и страсть сменились глубоким, всепоглощающим умиротворением. Он боялся пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий момент. Он думал о том, как всего несколько недель назад готов был свернуть голову этому занудному старосте, а теперь не представлял, как вообще жил без его тихого присутствия, без его колкостей, которые теперь казались милыми, без его улыбки, предназначенной только ему. Тэхен зашевелился и медленно открыл глаза. На секунду в них мелькнуло замешательство, а затем — осознание. Он перевернулся и встретился взглядом с Чонгуком. — Привет, — прошептал он, и его голос был хриплым от сна. — Привет, — улыбнулся Чонгук, касаясь его щеки. — Как ты? — Невероятно, — честно ответил Тэхен, и легкий румянец выступил на его скулах. — А ты? — Я никогда в жизни не был так счастлив, — сказал Чонгук просто, без тени шутки. Они лежали и смотрели друг на друга, и этого было достаточно. Потом Чонгук потянулся к нему и поцеловал его, утренний поцелуй был ленивым и сладким, полным обещаний на новый день. *** Их отношения после этой ночи вышли на новый уровень. Они больше не скрывались. Чонгук мог запросто обнять Тэхена за плечи посреди коридора, а Тэхен — ждать его после тренировки с бутылкой воды. Команда и однокурсники сначала рты пораскрывали, но потом привыкли. Видеть капитана, смягченного и улыбающегося, и старосту, который стал гораздо менее напряженным, было... приятно. Однажды вечером они готовились к экзаменам у Чонгука. Вернее, Тэхен пытался вбить в голову капитана основы макроэкономики, а тот больше отвлекал его поцелуями в шею. — Чонгук, серьезно! — Тэхен пытался сохранить строгость, но это плохо получалось, когда губы альфы скользили по его чувствительной коже. — Если ты не сдашь этот зачет, тебя не допустят к финальным играм! — Тогда, может, нам лучше потренировать мою концентрацию другим способом? — предложил Чонгук, уже снимая с него очки и откладывая учебник. Тэхен сдался с преувеличенным вздохом. — Ты неисправим. — Зато твой, — заявил Чонгук и, легко подхватив его на руки, перенес на кровать. На этот раз все было иначе. Не было той первой, взрывной и нежной робости. Была уверенность, знание друг друга, нарастающее желание, подогретое неделями близости. Чонгук прижал его к матрасу, его поцелуи стали жадными, требовательными. Он снимал с них одежду уже без прежней почтительности, с некоторой дерзкой поспешностью, которую Тэхен только приветствовал, отвечая тем же, стаскивая с него майку и впиваясь пальцами в упругие мышцы спины. — Я так по тебе соскучился, — рычал Чонгук ему в губы, пока его рука опускалась между его ног, уверенно и властно обхватывая его эрекцию — Мы виделись... всего пять часов... назад, — выдохнул Тэхен, выгибаясь навстречу его прикосновениям. — Слишком долго, — был лаконичный ответ. Чонгук перевернул его на живот, заставляя встать на колени. Тэхен замер в ожидании, сердце бешено колотилось. Он чувствовал на себе его горячий, тяжелый взгляд, чувствовал, как пальцы альфы смазывают его, готовя, и сдерживал стон, впиваясь в подушку. Чонгук вошел в него одним медленным, но неумолимым движением, заполняя его полностью. Тэхен закричал в подушку от внезапной, сладостной полноты. Чонгук наклонился над ним, касаясь грудью его спины, и начал двигаться, задавая глубокий, неторопливый, но невероятно интенсивный ритм. Его рука обвилась вокруг талии Тэхена, прижимая его еще ближе, а другой он отвел его руку в сторону, сплетя их пальцы. — Ты мой, да? — его голос звучал хрипло, прямо у него в ухе. — Да, — стонал Тэхен, уже не в силах сдерживаться. Его собственное тело отвечало на каждый толчок, встречая его, требуя больше. — Твой... только твой... Это признание, казалось, свело Чонгука с ума. Его движения стали быстрее, резче, точнее попадая в нужную точку. Тэхен уже не пытался заглушить свои стоны, его крики смешивались с хриплым дыханием альфы, с глухими ударами их тел. Мир сузился до этой кровати, до этого человека, до этого всепоглощающего чувства. Чонгук одной рукой повернул его лицо к себе для поцелуя, глухого и влажного, а другой продолжал удерживать его бедро, контролируя каждое движение. Тэхен чувствовал, как нарастает напряжение, чувствовал, как мышцы Чонгука напряглись в преддверии кульминации. Еще пара толчков, и он крикнул, разрядившись у него в руке, и почти сразу же почувствовал, как его изнутри заливает волной горячей жидкости. Чонгук, сдавленно простонав, рухнул на него, заслонив своим телом. Они лежали, тяжело дыша, оба покрытые потом. Чонгук осторожно вышел из него и перевернул на бок, прижав к себе спиной к груди, не отпуская ни на секунду. — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук ему в волосы, целуя макушку. Эти слова уже не были новыми, но каждый раз от них перехватывало дыхание. — Я тоже тебя люблю, — тихо ответил Тэхен, чувствуя, как по его щеке скатывается счастливая слеза. — Даже тут ты абсолютно безнадежен в макроэкономике. Чонгук рассмеялся, и его смех вибрировал у него за спиной. — Зато я очень надежен в других областях. — Не спорю, — улыбнулся Тэхен, растворяясь в его объятиях. Они так и заснули — запутанные конечности, учебник по экономике, забытый на полу, и тихая уверенность в том, что это — навсегда. От ненависти до любви оказался не такой уж долгий путь, когда он вел к себе. *** Прошло несколько месяцев. Зима сменилась ранней весной, и университетский кампус ожил под первыми теплыми лучами. Их отношения уже не были новостью, но по-прежнему вызывали улыбки у тех, кто помнил их ожесточенные споры в коридорах. Однажды вечером Чонгук, вернувшись с особенно изматывающей тренировки, застал Тэхена за своим столом, погруженного в учебники с таким сосредоточенным видом, что тот даже не услышал, как он вошел. — Опять спасаешь мир от статистики? — обнял его сзади, прижимаясь губами к шее. Тэхен вздрогнул, но сразу расслабился в его объятиях. — Спасаю твой средний балл, — поправил он, откидываясь на спинку стула. — Если ты не сдашь этот зачет, тебя точно не допустят к выпускным экзаменам. А я не могу позволить своему парню завалить семестр. Слово «парень» все еще заставляло сердце Чонгука биться чаще. Он произносил его с такой простой, уверенной нежностью. — Мой герой, — проворчал Чонгук, целуя его в макушку. — Тогда, может, сделаем перерыв? Я голоден. Поужинаем в том итальянском местечке в городе? Тэхен замер. Публичные прогулки по университету — это одно. Но поход в настоящий ресторан, куда ходили пары на свидания… Это было новым уровнем. — Ты уверен? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — В том, что хочу ужинать с тобой? Абсолютно, — Чонгук улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. — Не бойся, я буду вести себя прилично. Ну, почти. Ужин прошел удивительно легко. Чонгук, к удивлению Тэхена, мог быть очаровательным и галантным, когда хотел. Он рассказывал забавные истории о команде, внимательно слушал Тэхена и даже не взорвался, когда официант по ошибке принес не тот заказ. Они смеялись, болтали и просто наслаждались обществом друг друга, и Тэхен поймал себя на мысли, что это, наверное, лучшее свидание в его жизни. По дороге назад, уже у самого общежития, Чонгук вдруг остановился и взял его за руку. — Слушай, я… — он запинался, что было для него крайне несвойственно. — Я скоро выпускаюсь. Сердце Тэхена неприятно сжалось. Он старался не думать об этом. — Я в курсе, — сказал он, пытаясь шутить. — Надо же, наконец-то избавимся от тебя. Чонгук не улыбнулся. Его лицо было серьезным. — Меня пригласили в профессиональную лигу. В другой город. Воздух вырвался из легких Тэхена. Он знал, что это возможно, даже вероятно, но слышать это вслух было совсем по-другому. — Это… это же здорово, — выдавил он, глядя куда-то мимо него. — Поздравляю. — Тэхен, — Чонгук мягко повернул его лицо к себе. — Я не собираюсь бросать то, что у нас есть. Ни за что на свете. Это не… это не конец. — А что это? — голос Тэхена дрогнул. — Длинные перерывы между твоими приездами? Смс-ки вместо разговоров? Постепенное охлаждение? — Нет, — твердо сказал Чонгук. — Это начало чего-то нового. Для нас обоих. Я буду приезжать каждую свободную минуту. Ты будешь приезжать на мои игры. А через два года, когда ты выпустишься… — он замолчал, ища нужные слова. — Мы справимся. Вместе. Я люблю тебя. В его глазах не было и тени сомнения. Только уверенность и та самая преданность, которую он обычно отдавал только баскетболу. И теперь отдавал ему. Тэхен посмотрел на него — на своего вспыльчивого, нежного, упрямого капитана — и почувствовал, как страх отступает, сменяясь странным, теплым спокойствием. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул он. — И я буду скучать по тебе как сумасшедший. — Взаимно, — Чонгук притянул его к себе и поцеловал прямо под звездным небом, не обращая внимания на проходящих мимо студентов. Это был поцелуй-обещание. *** Ночь перед отъездом Чонгука была горько-сладкой. Они лежали в кровати Тэхена, не в силах заснуть, просто глядя друг на друга, запоминая каждую черточку. — Ты должен мне кое-что пообещать, — тихо сказал Тэхен, проводя пальцами по его ладони. — Все что угодно. — Не забывай есть нормально. И не срывай зло на товарищах по команде, если проиграете. И… звони. Всегда. — Обещаю, — кивнул Чонгук. — А ты обещай мне не закапываться в учебе с головой. Выходи из библиотеки. Общайся с людьми. И да поможет бог тому, кто попытается к тебе подкатить, пока меня не будет. Тэхен фыркнул. — Идиот. — Твой идиот, — поправил его Чонгук и снова поцеловал. На этот раз их близость была не страстной, а бесконечно нежной, медленной, почти болезненно острой от осознания предстоящей разлуки. Каждое прикосновение было прощанием и одновременно клятвой верности. Они не говорили больше ни слова, объясняясь только взглядами, поцелуями и тем тихим, полным любви шепотом, что издают тела, когда слова уже не нужны. Утром, стоя у двери с сумкой Чонгука, Тэхен не стал плакать. Он просто обнял его изо всех сил, впитал его запах и сказал: — Иди и победи их всех. — Жди меня, — ответил Чонгук, последний раз коснувшись его губ своими. — Я всегда буду возвращаться к тебе. Дверь закрылась. В комнате стало пусто и тихо. Тэхен подошел к окну и увидел, как Чонгук выходит на улицу, садится в такси и уезжает, не оборачиваясь. На столе лежала зачетка Чонгука. Тэхен открыл ее. В графе «Макроэкономика» стояла твердая четверка. Рядом с ней лежал маленький, сверкающий ключ и записка, нацарапанная торопливым почерком капитана: «На всякий случай. Чтобы ты всегда знал, что тебя ждут. Твой дом. Твой парень». Тэхен сжал ключ в ладони, чувствуя, как холод металла сменяется теплом его кожи. Да, им предстояло пройти через испытание расстоянием. Но их история, начавшаяся с летящего в него баскетбольного мяча и полная ненависти, ссор, дружбы и нежности, была далека от завершения. Она только начиналась. И финал у нее обязательно будет счастливым.