В Азкабан не летают совы

      В тот день Негарри впервые почувствовал себя магом. То, сказанное Хагридом, каких-то шесть или семь лет назад «Ты — волшебник!» не шло ни в какое сравнение с тем, что он ощущал теперь. Магия текла по венам, насыщала легкие, окутывала плотным одеянием, покалывала под кожей, бегала мурашками по спине, срывалась с кончиков пальцев голубоватыми искрами. Магия накатывала волнами на берег острова, лизала шершавым языком скалы, пела в каминных трубах, текла водой из крана, стучалась в оконные переплеты. Она пела и шептала, ластилась к ногам и нежно гладила по щеке…       Он наконец понял. Ритуалы нужны не магии, а магам. Род — символ. Герб и древо — милость и гордость, память о корнях. Он просто часть этой стихии, что сначала звала его, вынудив преодолеть несколько морских миль на пределе истощения, а после вела по старому замку за руку. Она говорила там, в алтарном зале, она учила его не просто колдовать. А быть. Стать. Осознать.       Она была нужна ему, а он ей. Слепая сила, обретающая разум, проникнув в душу. Источник этого острова жаждал свежей магии, а Негарри нуждался в нем еще больше. И тогда, когда он смог осознать себя частью волшебного мира на самом деле, тогда и произошло настоящее волшебство.       Лежа в роскошной тёплой постели, подготовленной заботливым Реджинальдом, бывший герой понял, почему бузинная палочка сама являлась на зов, просилась в ладонь. Почему нечто, утраченное Дамблдором и его соучастниками, стало принадлежать ему. Он — творение магии, мёртвый младенец, чьё дыхание вернула сущность Азкабана, был частью её, как и древние артефакты, прозванные Дарами Смерти. Он принял их, тогда не зная ничего о настоящем волшебстве, а они отозвались. Закрепил свое право добровольной смертью, совершив ритуал, о котором даже не подозревал. Ненамеренно привязал к себе. Подобное тянется к подобному, такова природа всего сущего.       Дом Блэков несомненно обладал теми же свойствами — древней первобытной мощью стихии. Впитал кровь, намерения, боль и радость десятков поколений одарённых волшебников. Подобно верному псу сторожил и берег, пока не стал опорочен последними представителями рода. Что если бывший герой и там совершил по незнанию некий ритуал, закрепляющий свою связь с тем местом? Ведь не просто же так на Гриммо ему было так уютно и щемяще тоскливо порой, словно он обрёл нечто утраченное и до боли родное? Но это еще нужно будет выяснить наверняка.       Теперь он мог понять всех великих магов древности и современности. Если стихия пьянила их так же — нет ничего удивительного в странных деяниях и аморальных решениях. Магия — наркотик, от которого невозможно отказаться, и если вдруг она станет на кон, то ничто не сможет перебить ее ценность. В эти мгновения абсолютного единения с источником, бывший Поттер очень хорошо понимал и Воландеморта и Дамблдора.       Два полукровки, чья жажда и жадность определили всю дальнейшую жизнь и политику целой страны на несколько десятилетий. Рождённые в таком же незнании и неведении, оторванные от истины, простого волшебства, что дитя впитывает с молоком матери. Загнанные в жёсткие рамки обстоятельств, получившие клеймо от общества раньше, чем осознали себя магами… И нет, Негарри совершенно не собирался стать в один ряд с ними или на голову выше.       — Каждый получает по делам его… — прошептал беглец в темноту спальни. — Каждый.       Той ночью бывшему Поттеру снился туманный морской берег и фантасмагоричный танец чёрных фигур. Но это не было страшно. Это было правильно.       Утро принесло новые сюрпризы, и снова приятные. В зеркале был посвежевший, возмужавший, стройный мужчина. На массивные кости наросли мышцы, сделав фигуру более коренастой и взрослой. Нет, утерянные пальцы не вернулись, а шрамы не исчезли. Но теперь в нем невозможно было заподозрить узника, беглеца без прошлого и без будущего, потерянного одиночку без имени. Магия напитала тело силой и дала позабытую плавность движений, походка стала уверенней, а из глаз исчезло выражение загнанности и усталости, сменившись холодным стальным блеском хищника. Магия звала и ласкала, наполняла легкие вкусным пьянящим воздухом. В душе появилась ясность — теперь так будет всегда.       Казалось, ошметки уродливой несуразной маски Гарри Поттера полностью слезли с тела, открыв истину. Молодой человек окончательно перестал ассоциировать себя с Мальчиком-Который-Выжил. У него своя история, которая точно не войдёт в летописи. Но это его ничуть не огорчило.       Он с аппетитом съел обильный английский завтрак, порадовав домовика, и наконец сел читать семейные хроники. И новые открытия не заставили себя долго ждать.       Начал он с простого листа пергамента — засаленого и многажды сложенного в разных направлениях. Грубая карта с примитивным наброском уже знакомого герба вверху справа. Остров Розы. Вот и познакомились наконец. Негарри усмехнулся, скользя пальцами по рисунку. Поэтично и соответствует эпохе, не иначе кто-то из рода воевал на стороне Ланкастеров.       И действительно, род авантюристов, пиратов и грабителей брал свое начало в конце тринадцатого века, а в расцвет вошел именно в период войны Роз. Тогда же и получил титул, землю и имя, удачно послужив именитым маглам и умудрившись выжить в горниле кровопролитной борьбы за английский престол.       Ни капли благородной крови в венах, а лишь незамутненная наглость и бесстрашие, подкрепленные магическим даром. Несколько раз их вырезали почти под корень, сжигали дома и отбирали все ценности — удача разбойника весьма переменчивая подруга. Потом они обзавелись первым судном, впервые вышли в прибрежные воды и впервые познали вкус золота. Они воровали чистокровных невест и делали наложницами знатных маглянок. Плодили бастардов и тут же принимали в семью, сохраняя численность. Запирали своих женщин в глухих стенах Замка Роз и осыпали вульгарными жемчугами из награбленных сундуков.       Греи. Именно эту фамилию они пронесли через века, оставляя разрозненные заметки об успешных морских рейдах и набегах на берега Франции. Эзоп показал хозяину секцию библиотеки, забитую судовыми журналами и векселями. Дерзкие авантюристы бороздили океан, наполняя паруса магией. Ступали на земли Картахены и улицы Мадрида, проигрывали в пух и прах всё до последнего кната и восставали из нищеты богаче, чем прежде. Болтались на реях Порт-Ройала и входили в армаду Моргана. Но осели в родной Англии, обжив неприветливый остров и сдав в аренду кусок прибрежной земли.       Негарри зачитывался заметками, как приключенческим романом в детстве, восхищаясь находчивостью Греев и их умением выкручиваться из самых смертельных ловушек. Они нажили себе множество врагов, но ухитрились пережить их всех. А сгубила этот удивительный род банальная оседлость. Последние представители уже считали зазорным самостоятельно выходить в море и продолжать семейную традицию пиратства. Их пугали огромные паровые суда маглов и бороздящие небо первые самолёты.       Греи попытались наконец войти в высшее общество, используя золото и свой баронский титул. Но прямолинейная грубость не выдержала конкуренции в интриганстве, а раздутая гордость оставила последнего главу рода без потомков. Питер Грей хотел породниться, кто бы мог подумать, с Блэками! И получив закомерный отказ, решил что никто более не достоин войти в семью супругой. А там и немощная лихорадка подкралась, подкрепленная гроздью мелких сглазов и проклятий.       Один из первых глав Рода, Ричард Грей, писал в своих дневниках — волшебники тогда ещё не знали, что в морях и океанах тоже бывают источники магии. Пусть их немного, но они бывают стабильнее и сильнее тех, что на суше. И неизменно в их месте будут острова. Он немало повстречал таких во время путешествий, и оставил даже зарисовки и карты некоторых из них.       Такие острова отличались устойчивым климатом, сформированной самим источником защитой от ураганов и цунами, обязательным наличием пресной воды и магическими растениями и животными. Иногда фон магии был настолько высоким, что вызывал мутации и местность становилась смертельно опасной. Маглы этого, разумеется не знали, но именно такие острова, по наитию, часто выбирали местом для схрона награбленной добычи. А Греи успешно вскрывали эти тайники, умело орудуя волшебными палочками и шпагами.       И когда Ланкастеры собирались пожаловать Греям землю, тогдашний глава скромно указал на узкую полосу неприветливого берега и маленький остров неподалёку. Обрадованные дворяне еще и золота за верность сверху насыпали. А хитрые маги моментально обустроились на источнике, потирая руки и любовно поглаживая дарственную с гроздью печатей.       Магическое мореплавание было целым искусством. А корабли — сложными артефактами. Невольно вспомнился Летучий Голландец из Дурмстранга, и бывший герой внимательнее углубился в мемуары предков.       Судна зачаровывали долго и сложно, использовали веками и даже не брезговали поднимать со дна морского при потоплении. Оказалось — восстановить такой корабль проще, чем построить заново. Их берегли, маскировали под магловские торговые парусники, хитро оснащали и передавали внутри семьи из поколения в поколение. На таком корабле можно было путешествовать морскими порталами, неизвестно как и кем открытыми, но устойчивыми, быстрыми и безопасными. Карта порталов содержалась в отдельном самописном справочнике, с подробными пояснениями как ими пользоваться. Поразительно, но они соединяли не только моря и океаны, но и некоторые замкнутые водоёмы. Вот как гости из Дурмстранга смогли попасть в Хогвартс — наверняка воспользовались морским порталом, имея похожий справочник.       Греи обладали тремя такими судами, а так же несколькими небольшими лодками и одним шлюпом. Все они были особым образом зачарованы и использовались для разных целей. Тут же Негарри встретил и первое упоминание Азкабана — одна из лодок предназначалась для переправы только туда и имела не только многоступенчатую защиту, но и встроенный артефакт невидимости. Лишь спустя много перечитанных бумаг молодой человек узнал зачем это было нужно.       Пираты скрыли свои суда в системе естественных пещер острова, специально оборудовав сухие доки и извилистые каналы для незаметного выхода в море. Негарри был потрясен секретами этой семьи, невольно то и дело бросая взгляд в окно, на небольшую пристань. Сможет ли он когда-то тоже выйти в море, как предки? Хватит ли ему умений и решимости хотя бы просто испытать что это такое? Определённо, желание прикоснуться к невероятным артефактным кораблям поселилось глубоко внутри, будоража кровь.       Негарри действительно ощутил себя частью этого рода, его потомком, его продолжением. Теперь он — Грей. Барон Бладроуз, лорд осторова Розы. Кто бы мог подумать…       И именно в лоне этой отмороженной семейки и появился Экзридис. Тот самый хозяин Азкабана. В замке хранились его дневники и научные работы, которые семья так и не решилась опубликовать после смерти одиозного представителя. И правильно. Без отвращения читать его труды было сложно. Даже для Негарри, которого теперь невозможно было напугать или довести до рвотных позывов. Но очередная тайна Бладроуз не оставила его равнодушным. Теперь это и его тайна тоже. А значит, нужно изучить все досконально. Нельзя предположить, когда такие знания могут пригодиться. Бывший Поттер чувствовал — Азкабан стал его частью навсегда, и он еще ступит на, пропитанные страданиями, скалы острова. Ещё не раз.