В следующей жизни

Холод. Жгучий холод окутал ее тело, не позволяя пошевелить и кончиком пальцев. Дыхание. Она его не чувствовала. Не чувствовала, как вздымается собственная грудь, когда легкие безудержно горели, в попытке захватить хотя бы каплю кислорода. Но, вместо теплого воздуха, вглубь ее тела будто проникал острый осколок льда, раздирая ее горло и гортань. Темнота. Она ничего не видела. Темная пелена окутала ее глаза, словно она навеки лишилась зрения, но девушка знала, что это невозможно. Левую часть груди прожгло холодом. Что-то небольшое, инородное было прикреплено к ней. Она нахмурилась. Ей это не нравилось. Не нравилось. Так не должно быть.  Скрежет, словно волна, окутал ее с ног до головы. Неприятный вой металла пронзал ее уши, словно старался вырвать из нее остатки здравого смысла. Она смогла сжать ладонь в кулак.  Холод. Казалось, тело, что привыкло существовать в столь низкой температуре, должно было забыть сладость тепла и ее уют. Но нет. Ощутив резко проникшее к ней тепло, организм отозвался приятной дрожью, словно пробуждаясь от долгого сна. Огромная разница температуры заставило девушку сильнее нахмурится. Неприятно. Колко. Жарко. Темнота. Она исчезала. Пропадала так же, как давно забытые картинки, что, в свое время, неоднократно пролетали мимо ее глаз. Лица. Пейзажи. Ничего. Сейчас ничего. Но это пока. Она знала, что скоро все начнется. Снова. И в тот же момент будет прервано кем-то извне. Но сейчас остался только едва уловимый свет по ту сторону двери, что все это время неприятно открывала ей путь в мир. В реальность. В ад.  Тишина. Неприятно звенящая, неестественная. Это не то, на что она рассчитывала. Она не слышала ни звон техники, ни голосов людей в белых халатах, ни перезаряженного оружия. Ничего. Словно все вокруг мертво.  Она медленно открыла глаза. То, что стало поневоле ей привычным, сейчас выглядело до безобразия отталкивающим. Все было перевернуто вверх дном. Помещение, в котором стояло несколько столов, какие-то шкафы, сейчас было окутано теплым светом нескольких ламп, которые не могли осветить все пространство полностью. Полутьма. Холодная, пугающая. Никого нет. Она вздохнула. Легкие окутал теплый воздух, позволяя ее телу окончательно привыкнуть к температуре помещения.Девушка слегка повела левым плечом, ощущая ноющие мышцы от долгого пребывания в одном положении. Нащупав на груди круглую металлическую пластину, она легким движением оторвала ее от себя. Она ее раздражала. Резко голову пронзила боль, словно ее только что огрели об бетонный пол. Распространившись по всей голове, острые покалывания быстро образовались в области макушки, словно именно там был весь эпицентр ее страданий. Виски пульсировали так же, как кровь, бегающая по ее венам,которая будто старалась вырваться наружу. Сильнее сжав самую больную часть, девушка прикусила язык, не позволяя себе не произнести и звука. Поморгав и едва привыкнув к медленно нарастающей боли, она аккуратно и бесшумно вышла из своего ледяного гроба.  Никого нет. Ни звуков. Ни людей.  Тяжелые сапоги глухо наступали на холодный бетон. Слегка опираясь на стену, девушка плавно передвигалась по темному коридору, ища потенциальное оружие, что могло стать ее защитой. Она не издавала ни звука. Словно ее не было и вовсе.  Волосы неприятно лезли в глаза, но девушка не обращала на них внимание. Она вслушивалась в тишину. То, что осталось от когда-то шумной базы.  Люди. Они лежали без сознания, либо вовсе лишились жизни. Все как один были похожи друг на друга. Их позы были неестественны. Перебитые, брошенные. Они были как большие черные пятна на фоне серых стен коридора, как капли крови, некогда стекавшие с ее собственных ладоней, а теперь эта жидкость окрасила их одежду.  Она взяла пистолет. Ловкими движениями, которые были выведены до автоматизма битвами, девушка вытащила магазин. Она нахмурилась. Разве битвами? В ноющую от жгучей боли голову стали прорываться ниточки воспоминаний, едва уловимых, еле заметных. Не в силах ухватиться за них, она стиснула зубы. Они утекали из ее сознания, оставляя неприятное чувство, заставляя задуматься о верности ее памяти. Девушка была уверена, ее руки научились этому гораздо раньше, нежели она помнила.  Во рту образовалось что-то жидкое, отдававшее металическим вкусом. Она выплюнула сгусток крови. В ушах звенело. Что-то тяжелое тянуло ее макушку, но девушка знала, никого вокруг из потенциальных врагов не было. Только пустота. Она коснулась головы, проводя пальцами по грязным волосам. Перезарядив пистолет, девушка направилась дальше. Лишившись слуха назойливым воем, она доверилась своему зрению и чувствам. Животным, первобытным чувствам. Инстинкты, что были до невозможности остры и точны, как и она сама. Как ее разум, неподвластный ей. Тело, что было лишено легкости, но до раздражения плавное и ловкое. Она не слышала своих шагов, дыхания, каких либо шорохов. Словно ее не было, а разум, что медленно расплывался под натиском чего-то тяжелого, был единственным якорем реальности.  Она остановилась. Где-то послышались голоса. Тихие, но четкие. Выставив впереди холодное оружие, девушка медленно направилась к источнику звука. Коридор вел к единственному выходу, что был здесь. И именно оттуда доносилось несколько голосов. Двое. Мужчина и женщина. Вооруженные, но не собранные. Девушка зажмурилась. Сильный удар внутри макушки, заставил ее немного попятится назад и облокотиться о стену. Снова жидкостьнеприятно образовалась во рту, стягивая горло в спазме. Она выплюнула, и, не обращая внимания на испачканные короткие волосы и стекающие по нижней губе и подбородку капли крови, продолжила свой путь.  Свет. Яркий и пронизывающий привыкшие к темноте глаза. В них рябило. Она продолжала идти, не обращая внимания на жидкость, что стала образовываться в уголках глаз. Ее цель выбраться отсюда. Неважно как, сколько времени бы понадобилось и скольких пришлось бы убить. Она чувствовала всем своим телом, нутром, инстинктами, что ей необходимо бежать, прятаться, исчезнуть. Здесь ей делали больно. Здесь ее заставляли мучать.  Голоса становились громче, но настроя не изменили. Словно они не чувствовали опасности, которая медленно, болезненно, тяжело, но шла в их сторону. Тень, под натиском света, пропадала в паре метров от стыка между коридором и просторной комнатой. Она слилась с ней. Словно зверь, девушка медленно оглядывала помещение, изучая и анализируя его на наличие потенциальной жертвы. На наличие двери, ведущей ее к свободе. И она была. Далеко, в противоположной от нее стороне. Двачеловека вальяжно стояли около заветного выхода, болтая о чем-то своем. Она оглянулась. У нее не было возможности обойти их, напасть исподтишка, как она привыкла делать. Только прямой путь, предполагающий неравный бой и поражение. С их стороны. Потерев виски свободной рукой и зажмурившись, девушка вздохнула. Боль в голове немного отступила, но она знала, у нее в запасе пять минут, прежде чем мозг пронзит адская боль.  Тихий уверенный шаг, и часть ее ботинка озаряет неестественный свет. Второй шаг. Дуло пистолета стало опасно блестеть. Третий шаг. Черная плотная ткань, под которой скрывались визуально тонкие бледные руки, стала пятном в просторной комнате. Четвертый шаг. Темно-карие глаза отдавали опасно оранжевым блеском, впиваясь в две фигуры. Она вышла из тени. Они заметили ее. Женщина резко повернулась, выставляя впереди себя пистолет. Ее глаза расширились, а рот слегка приоткрылся. Осознание, узнавание и неверие. В ее глазах был страх, перемешанный с жалостью. То, что так ее бесило, раздражало. Она сильнее стиснула зубы. Ей не нравились это чувства. Ей не нравились ее глаза. Не нравилось видеть что-то человеческое. Мужчина повторил все ее действия, целясь ей в лоб. Они стали приближаться к ней с опаской. Они боялись ее. Ее реакции, действий, что могли последовать из-за их до безумия безобразной неосторожности. Нужно было сразу стрелять ей в голову.Она замерла, словно стала статуей. Каждый их шаг эхом разносился по пустой, темной комнате. Настороженность. Это не агенты ГИДРЫ. Они подошли на нужное для нее расстояние. Одно ловкое движение и воздух пронзила шальная пуля, летящая в едва намеченную цель. Поворот, и рука мужчины сжата ее собственной, а пистолет направлен ему в лоб. По спине прошли мурашки, женщина нацелилась на нее сзади. Выкрутив руку, она схватила его за светлые волосы и с силой приложила к своему колену, отбрасывая того в сторону, словно он был мусором. Повернувшись, девушка встала на ноги, предварительно вытащив из тяжелых армейских ботинок нож. Дуло пистолета нацелено на женщину. Капля крови тихо стекала вниз с ее левого плеча. Она ее задела. Резкий порыв вперед, и они сцепились в схватке. Девушка двигалась по инерции, на автомате. Она не думала, не выстраивала план победы над врагом. Ее тело само знало, как можно безболезненно поразить жертву намертво. Четкость и сила слились с плавностью и увертливостью внутри нее. Перед глазами мелькал стальной металл. Поворот, женщина лежала на полу, задетая острым лезвием. Четкий выпад, и нож полетел в готового напасть мужчину.  Недолго думая, она посильнее схватилась за пистолет и быстро направилась к выходу. Анализируя причиненный им вред, у нее в запасе было несколько минут. Дверь со скрежетом отварилась, пропуская ее в открытый мир. То, чего она была лишена все это время. Тихо выходя с базы, девушка быстро направилась вглубь леса, слушая топот ног, что быстро направлялись в ее сторону.  Она могла их ликвидировать. Могла уничтожить, что их бы просто не нашли. Но не сейчас. Не тогда, когда тело отзывалось явным протестом. Когда что-то глубоко в разуме, закрытом, покореженном, кричало прекратить. Оно заставляло бежать. Далеко вдаль. Прячась от прошлого, которое тянулось за ней огромными следами чужой крови. Ноги становились ватными, а пальцы рук стали больно покалывать. Голову пронзила ужасная боль, заставляя ее рефлекторно зажмуриться. Она схватилось одной рукой за затылок, что протяжно выл, затуманивая ее разум. Сглотнув рвотный позыв, девушка завернулась в сторону, ища место, где она могла бы скрыться. Осталось две минуты. Выстрелы слышались позади, смешанные с невнятными криками, что доходили до ее ушей лишь шумом. Ноги не слушались ее. Они несли тушу на автомате, спасая ее от очевидной угрозы. Она повернула голову в сторону, замечая перед собой только массивные деревья. Боль с новой силой ударила в голову, заставляя сорваться с губ тяжелому стону. Яркие картинки быстро сменяли друг друга, не давая зацепится за них. Ей это не нравилось. Этого ее должны были лишить давно. Отсекая все, что хоть как-то могло вывести ее из строя. Она всегда была исправна. Всегда действовала по команде, без каких-либо недочетов. Она оружие, которым руководят, у которого нет голоса, чувств и мыслей. Девушка сильнее стиснула зубы и схватилась за рукоять пистолета мертвой хваткой. Это холодное оружие было единственной осязаемой правдой, реальностью, напоминающее о ее истинной сущности.  Она пошатнулась в сторону. Адская боль прошибла мозг, словно выворачивая его наизнанку, разбирая на маленькие кусочки. Не обращая внимания на выпавший пистолет, она с силой сжала виски, закусывая до крови нижнюю губу. Больно. Адски больно. Сдавленно промычав, девушка почувствовала, как ноги стали терять ту опору, что была пару секунд назад, а колени от бессилия сгибались, заставляя ее тело упасть, как надломившуюся ветку дерева от сильного порыва ветра. Девушка согнулась, но ладони от головы не отвела. Время вышло. Шаги послышались недалеко от нее. Она не шевелилась. Боль не позволяла сделать ей и шагу. Тени окружили ее со всех сторон. Быстро окинув их взглядом, девушка поняла – ей не выбраться. Она вжалась в сырую землю, надеясь на скорую кончину этих мук. Пряди грязных волос падали ей на лицо, но девушка их не убирала. Только глаза, скрытые пеленой боли, выражали всю ее враждебность и дикую ненависть к окружающим людям. К своей жизни. - Агент Романофф.  Шаги послышались недалеко от нее. Слегка отведя взгляд, девушка увидела ту женщину, которая сейчас спокойно подходила к толпе, придерживая раненное плечо.  - Ее нужно отправить на базу, - в голосе послышались нотки страха, перемешанные с волнением. Она боялась. Неизвестный, облеченный в военную форму, хотел что-то произнести, как его прервали. – Это агент Гридунова.  Взгляды всех присутствующих были нацелены на нее. Девушка стиснула зубы. Ей не нравилось. Не нравились эти сочувствующие и ошеломленные глаза, тихий шепот, доносящейся с самого края толпы, оружие, что невольно опускались у каждого из солдат. Они вели себя так, словно знали ее, словно она имела значение. Будто была потеряна и в мгновение найдена.   Девушка вздрогнула. Капельки пота стекали с ее лба. Она чувствовала неприязнь. У нее имелись мысли. Она ощущала боль. Ее разум свободен. Боль с треском раздалась по голове, а в глазах потемнело. Чьи-то силуэты стали судорожно пролетать мимо ее глаз, будто боялись, что их заметят. Эхом раздался чей-то крик, а горло заболело, будто его разодрал собачий кашель, во время сильной болезни.  Один из теней остановился. Пелена, что так старалась скрыть каждого из них, постепенно отступала от него, будто давала разрешение на один взгляд в его сторону. Мужчина, нет, парень лет двадцати стоял напротив нее, повернув голову в сторону. Его взъерошенные темно-каштановые волосы плавно перемещались на правый бок, под натиском холодного ветра. Черное пальто было аккуратно накинуто на его плечи, а горло прикрывал красный шарф, что был красиво завязан и спрятан вглубь одежды. Он смотрел вдаль, разглядывая невидимый для нее пейзаж, улыбаясь глазами. Вдруг парень повернулся к ней лицом. Его озарила яркая улыбка, сопровождающаяся до безобразия нахальнымвзглядом.  Губы его зашевелились, собирая слова в предложение, но голос так и не прозвучал. Она знала его. Он был ей дорог.  Резко он пропал. Перед ней исчезло все, что напоминало о нем. Только толпа продолжала стоять на месте, не решаясь подойти к ней. Она тяжело вздохнула. Уйдя, он оставил неприятно щемящее чувство в области груди, что разрывало ее сердце на части. Тоска. Ее пробирала боль, печаль. То, что отсутствовало в ее жизни много лет, но напоминающие о главном – она человек. Девушка прикрыла глаза.  Она больше ничего не слышала. Единственное, что девушка увидела перед собой – это три силуэта, что так ужасно не вписывались в это место.