Его маленькое проклятье

      — Рома... Роман Фильченков! Не спи! Не сейчас!       — Вальд... — с его губ текут маленькие капельки крови, он старается не закрывать глаза, фокусируя взгляд на своём друге. — Не вини себя за мою ошибку...       — К-как я не могу-у, Ром?.. Если бы... если бы, я был чуть не безрассудным, т-ты бы... ты б-бы..       — Вальд... — Рома улыбается, стараясь придать своему лицо беззаботное выражение, но у него получается плохо.       Вальдхар прижимает Рому к себе покрепче, их одежда была пропитана свежими красными пятнами.       Слышится громкий всхлип, на лицо и фиолетовую броню Ромы падает мокрая соль.       — Я - сила нашей команды, ты - голова! Н-но ты... т-только ты п-поранился, да ещё и как! Я-я должен был т-тебя защитить!.. Но, ты, ты!       Вальдхар нёс его на своих руках, им пришлось идти пешком, так как искра Ромы перестала работать из-за потери большего количества крови, поэтому, телепортироваться они не могли.       Вальд боялся бежать, ему было страшно, что сделав это, Рома разлетится в разные стороны.       — Ты поранился, защищая меня!       — Вальд...       — Ты должен был стоять в стороне и контролировать меня, тебе не нужно было появляться на поле битвы! — в его тоне слышится гнев, злость и отчаяние.       — Вальд!.. — почти неслышно бормочет Рома, его хватка на плечах своего друга усиливается, в отчаянной попытке успокоить его.       Вальдхар вздыхает, понимая, что его вспыльчивость не поможет им дойти быстрее до поместья Эграссы*, как бы он не пытался спешить.       Лишь изредка посматривал на рану, проверяя, не слишком ли запачкались бинты, что он создал с помощью своей пустотной магии.       — Посмотри, это существо оставила дырку в твоём животе! — слова срываются прежде, чем Вальдхар успевает их осознать.       Рома лишь смеётся, на его глаза подступают слезы.       — Ох, я видел...       Рана была огромной, кровь сочилась из-за всех возможных и невозможных щелей, Вальдхар был уверен, что Рома потерял несколько органов и костей.       И он не был уверен, что кровь первой матери, что во многом спасала безрассудство Вальдхара, сможет помочь их отрастить...       — Вальд, пожалуйста, давай дойдем до нашего дома поскорее...       Рома правда старался.       — Ром, не закрывай глаза!       Но, он отключился прежде, чем осознал это.       Открывая глаза, Рома видит белое пространство.       Первое, что пришло ему на ум: Больница.       Но, ни звуков врачей, ни звуков шагов, он не слышал.       Лишь черное существо с, покрывающий абсолютно весь глаз, белыми склерами, сидело рядом...       — О, Великая Мать! — вскрикивает Эграссель, когда видит Рому и Вальда из окна. В крови.       Другие первые подходят к окну, когда Эграсса уже бежит вниз по лестнице, чуть не сбивая своего отца.       [Взгляд ??? выражает лёгкий интерес]       — О... Я узнаю тебя. — Рома неосознанно гладит себя по животу, замечая, что раны нет. — Ты вылечил меня?       Существо качает головой в отрицании.       [Мягкий взгляд ??? выражает глубокую печаль]*¹       С помощью совместных усилий, Рома был доставлен в столицу, в кротчайшие сроки.       Рану зашили, и Рома смог бы жить обычную жизнь, так как кровь первой Матери, в теории, могла заживить недостающие органы, кожу и кости, но...       Рома, так и не проснулся.       — Ох, ну... — Рома смотрит на свой живот. Полностью целый. Даже броня восстановилась! — Вероятно, это сон, а ты моё подсознание!.. Тогда, получается я в коме? Это многое объясняет, ведь, я поранился и отключился, да, и, с такой раной я просто физически не мог не оказаться в коме... Но почему ты появился здесь? Разве не должны быть другие, мой более, яркие воспоминания?       [Взгляд ??? выражает глубокий интерес]       — Или я представил тебя, так как ты только и делаешь, что наблюдаешь? — Рома хихикает. — После смерти моей сестрёнки, ты буквально не отрываешь от меня свой взгляд!       — Мы не уверены, что он может очнутся от комы в ближайшее время... — не утешал врач. — С такой раной, чудо, что он смог выжить...       На щеках Туилин катились горькие слезы, а Гуах'ткш'кхтар нежно прижимай ее к себе, позволяя катиться им в его мантию.       — Я буду звать тебя «Господин Смотрящий», как тебе?       [Взгляд Господина Смотрящего ничего не выражает]       — Эй! Я нормально придумываю имена!       Тадмавриэль заперся в своей лаборатории, проводя бесчисленные исследование, отдаляясь от Первых, своей жены и сына.       — М-м-м... Тогда, я не знаю как тебя называть, Старина.       [Взгляд Господина Смотрящего выражает вопрос]       — Хм? Сделка?       — Пап...       — Ещё немного, Эграсса, ещё немного, и я найду способ...       — Тад... Пошли спать, а завтра мы все вместе найдём способ...       — Я на границе между живыми и мертвыми... — понимает Роман. — И... Ты хочешь сделать меня своим работником?       Смотрящий кивает.       — Зачем?       [Смерть — это не та работа, которую легко выполнять в одиночку]       — Ох...       Первые, Тадмавриэль, во главе с Эграсселем, работали в лаборатории, пили чай и общались, попутно шутя, тем самым зля Тадмавриэля.       Пока, Тадмавриэль сам не начал подшучивать над ними.       Они вели себя, как настоящая семья.       — Смотрящий, я...       Кардиомонитор издавал....       — Доктор, дефибриллятор, срочно!       — Думаю, я согласен. — наконец отвечает Рома, после долгого раздумья. — Я... хотел бы узнать тебя получше...       [Взгляд Смотрящего выражает...]       — Да-да, я знаю, знаю... — ворчит он. — Но, я уже оказался здесь, так почему, в итоге, я не кажусь здесь же, после отказа от твоего предложения?       [... печаль]       Рома вздыхает.       — Я понимаю, ты пытаешься подбодрить меня и сказать, что я не прав. — на его лице появляется лёгкая улыбка. — Но, я уже выбрал свой путь.       [Безликое лицо Смотрящего выражает улыбку]       — Тем более... я хотел бы узнать тебя получше... — смущённо продолжает он.       [Взгляд Смотрящего выражает смирение]       В этот день Первые, в предпоследний раз, собрались вместе, чтобы обняться с Ромой, их братом и другом, в последний раз....

________________

* В городе Гохледдол было поместье, где Тадмавриэль проводил свои эксперименты с кровью первой матери.       Туда и идут Вальдхар и Рома. Только, теперь, в этом временном промежутке, оно досталось Эграсселю, поэтому, поместье названо в его честь. *¹ Я считаю, что после смерти, Смотрящий мог быть ласков с душами умерших, перед тем как отправить их в последний путь. Поэтому, и его взгляд выражает мягкость.