След Взрыва

Ночь после праздника в резиденции перетекала в следующий вечер плавно, по общему негласному согласию. Спонтанная идея Киришимы «А что, если продолжить? В том новом клубе с ретро-аркадами!» была встречена единодушным одобрением. Клуб «Neon Rift» оглушил их на пороге какофонией битов, рёвом голосов и ослепительными мельтешением неоновых огней. Джиро, Денки и Киришима тут же синхронно взвыли от восторга. Очако и Ёсико, взявшись за руки, улыбались. Шото лишь поднял бровь, оценивая обстановку, а Кацуки буркнул что-то неразборчивое, но шагнул внутрь. Они захватили большой угловой диван у барной стойки, заказав первую порцию напитков. Лёд звенел в бокалах, разговор тёк легко и шумно. Вспоминали смешные моменты с праздника, поддразнивали друг друга, строили планы на ближайшие отпуска. (Диджей включил трек B2b Charli xcx) — Ладно, я не могу больше сидеть! — объявила Очако, допивая свой ярко-розовый коктейль. — Кто со мной на танцпол? Ёси! Кири! — Давайте! — с энтузиазмом вскочил Киришима. — Мы тоже! — Денки потянул за руку улыбающуюся Кьёку. Пятеро, смеясь, растворились в пульсирующей толпе. За столом остались Бакуго, Тодороки и Мидория. Шото молча долил всем троим виски. — Айдзава говорил с тобой на днях? — спросил Шото, обращаясь к Изуку. Его голос был ровным, но взгляд серьёзным. Изуку кивнул, понизив тон. — Да. Дело о Фантоме. Кацуки насторожился, оторвав взгляд от танцпола, где он машинально следил за волосами Ёсико. — Фантом? — переспросил он. — Новый крупный игрок, — пояснил Изуку. — Причуда-«Эфирное упразднение». Может на короткое время делать материю неосязаемой и неуязвимой для атак, включая себя. Не просто сдвиг, а полное «выключение» из физического взаимодействия. Дважды ускользнул из засад, организованных командой Диких диких кошек. Проходит сквозь стены, сквозь атаки… и всегда растворяется в воздухе в последний момент. Айдзава говорит, что для его поимки нужна не грубая сила, а идеальная синхронизация и скорость. Нас, возможно, соберут в рабочую группу. Кацуки замер. Его пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели. В голове всплыл образ другого призрака из прошлого-Змея, его ядовитое жало, направленное в Ёсико, её бледное, искажённое болью лицо в больничной палате. По спине пробежал холодный, знакомый мурашек страх — не за себя, а за неё. За её самоуверенность, за её стремление быть в самой гуще, читать следы там, где их может и не быть. Он ничего не сказал, но его челюсть напряглась. — С ним справятся, — тихо, но твёрдо сказал Изуку, глядя прямо на Кацуки. Его голос не дрожал, в нём была уверенность профессионала и понимание друга. — Мы справимся. Все вместе. И мы будем готовы. Ёсико сильная, а мы будем её прикрывать. Как всегда. Эти простые слова, сказанные без тени сомнения, словно сбросили давящий груз. Кацуки резко выдохнул, отхлебнул виски и кивнул, один раз, коротко. Волнение отступило, сменившись привычной сосредоточенностью на задаче. — Сидим тут, как на совещании, — невозмутимо заметил Шото, допивая свой напиток. — Пойдём к ним. На танцполе царил хаос. Киришима и Ёсико, красные от смеха и движения, вытворяли какую-то нелепую синхронную связку, явно пародируя боевые стойки. Это был чисто дружеский, весёлый танец-поединок. Денки и Кьёка танцевали рядом, и Денки, покачиваясь, пытался повторить её плавные движения ушами-разъёмами, что выглядело до глупости мило. Кацуки остановился на краю, наблюдая. Его взгляд поймала Ёсико. Она, запыхавшаяся и сияющая, увидела его, и её улыбка стала ещё шире. Она что-то крикнула Киришиме, и тот смеясь, отступил, сделав ей дорогу. Она подошла к Кацуки, запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Её щеки горели, глаза блестели в неоновом свете. — Ну что, стоишь как столб? — прокричала она поверх музыки, протягивая ему руку. В её жесте была и дерзость, и вызов, и тёплое, безоговорочное приглашение. Он посмотрел на её ладонь, потом — в её глаза. Вспомнил слова Изуку. «Мы справимся. Все вместе.» Вспомнил её след — упрямый и ведущий всегда к нему. (Диджей включил трек No Pole Don Toliver) Он взял её руку. Не потянул на себя, а позволил ей втянуть себя в общий вихрь. И когда они начали двигаться, это было не так, как с другими. Это был разговор на языке ритма и взглядов. Он не старался танцевать красиво, он просто был с ней — его движения были резкими, угловатыми, но абсолютно точными и уверенными, идеально ловящими её более плавные, но не менее энергичные пассы. Он не улыбался, но в его сосредоточенном, направленном только на неё взгляде было больше тепла, чем в любой улыбке. Внезапно, в середине быстрого бита, он не стал направлять её в очередной поворот. Вместо этого его руки обхватили её талию, и он легко, почти без усилий, поднял её в воздух, прокрутив вокруг себя. Ёсико вскрикнула от неожиданности, а потом рассмеялась, звонко и беззаботно, обвивая его шею руками, пока он держал её. Это длилось всего пару секунд — стремительный, спонтанный взлёт посреди неонового хаоса — прежде чем он так плавно поставил её на ноги, не выпуская из объятий. Она прижалась лбом к его груди, всё ещё смеясь. — Показал себя — выдохнула она, задыхаясь от смеха. — Молчи. — пробурчал он ей в макушку, но его руки на её спине прижали её чуть крепче. Это был их маленький, личный момент блаженства в самом сердце шумной вечеринки. Чуть позже Ёсико жестом показала, что отлучается в дамскую комнату. Очако тут же метнулась за ней, как тень. В полутишине у раковин Очако тут же набросилась на подругу с расспросами, её глаза сверкали от любопытства. — Ну, всё! Говори! Как всё началось? Он же не сделал первый шаг, правда? Он же не умеет! Ёсико, смущённо поправляя волосы, улыбалась. — На самом деле… это был снег. И тишина. И он сказал, что я-самое лишнее и самое необходимое. А потом… просто не осталось причин ждать. — Это дико романтично! Для Бакуго, я имею в виду! — вздохнула Очако, и обе рассмеялись. Пока девушки были в отлучке, на «мужском» фронте тоже шло наступление. Киришима, подогретый алкоголем и танцем, обнял Бакуго за плечи. — Бро! Признавайся, каково это-наконец то сдаться? Изуку, стоя рядом с бокалом в руке, улыбался, но тоже смотрел с немым вопросом. — Каччан, а вы уже обсуждали, как это… скажется на совместных миссиях? — спросил он тактично, но прямо. Бакуго, которому Шото в этот момент протянул свежую порцию виски, закатил глаза. — Вы все как назойливые мухи. Ничего сука не изменилось. Она — мой партнёр. Всё. Точка. — Но теперь партнёр, которого целуешь в снегу? — невозмутимо уточнил Шото, делая глоток из своего бокала. Бакуго лишь огрызнулся, но отрицать не стал, что было красноречивее любых слов. Девушки вернулись, и вечеринка продолжилась с новой силой. Алкоголь лился рекой, смех становился громче, движения на танцполе — более развязными и хаотичными. К полуночи стало ясно, что пора валить. Очако и Ёсико, выпившие больше всех, могли только беспомощно хихикать, сидя на диване. Денки и Киришима что то горланили невпопад. Кьёка, хоть и держалась лучше, явно нуждалась в горизонтальном положении. Трезвыми островками в этом море оставались лишь Шото, Изуку и Кацуки. — Всё, — констатировал Шото, осматривая компанию. — Ехать никому нельзя. Все едут ко мне. Мест хватит. Изуку тут же кивнул, уже доставая телефон, чтобы вызвать большой микроавтобус. Кацуки подошёл к дивану. Ёсико смотрела на него затуманенным, но безмерно счастливым взглядом. — Домой. — просто сказал он. Она протянула к нему руки, и он, без лишних слов, наклонился. Одной рукой он подхватил её под колени, другой — под спину и легко поднял на руки. Она вскрикнула от неожиданности, а потом обвила его шею, прижимаясь щекой к его плечу. — Крепко держись. — буркнул он, но в его голосе не было раздражения, только привычная деловая собранность. Он нёс её к выходу, как самое ценное и хрупкое трофейное оружие, а она, устроившись поудобнее, закрыла глаза с довольной улыбкой. В машине он усадил её на сиденье у окна, а сам сел рядом, заблокировав её от возможных толчков. Она тут же прилипла к его плечу, её дыхание быстро выровнялось. Машина тронулась, погрузившись в полумрак уличного освещения. В салоне было тихо — все либо спали, либо бормотали что то в полудрёме. Под прикрытием темноты и мягкого рокота двигателя, Кацуки наклонился к её виску. Его губы, сухие и тёплые, чуть слышно коснулись её кожи в нежном, почти невесомом поцелуе. это был миг, украденный у ночи и усталости, секрет для двоих. Ёсико, даже во сне, вздохнула глубже и ещё сильнее прижалась к нему. Он сидел, глядя в тёмное окно, чувствуя её вес и тепло, и слушая в таки мотору биение её сердца у себя под боком. След, который она когда то научилась видеть, теперь был простым и ясным: он вёл их обоих домой. Пусть и не в её или его квартиру, а в гостеприимный дом Шото, где они все были в безопасности, вместе. Это было лучшее завершение неоновой ночи.